Кира Фарди – Измена. Я тебя не прощу (страница 11)

– Я хочу остаться инкогнито.

– Но…

Я отключаюсь и вылетаю из отеля, ничего не видя от красного тумана перед глазами. Сигнал обязаны проверить. Если полиция не приедет, нашлю на отделение весь юридический отдел.

Бежать! Бежать, не останавливаясь. Куда угодно, но подальше отсюда!

Стоп!

Резко торможу, провожу ладонями по влажным после дождя листьям, растираю лицо. Зачем бежать? Это не я предаю, не я изменяю.

Сажусь в скверике возле входа в отель на скамейку и наблюдаю за представлением. Полиция приезжает быстро. Трое сотрудников идут к ресепшен, потом в сопровождении встревоженного администратора – к лифту.

И я бегу за ними, влетаю в кабину уже знакомого лифтера.

– Это ты панику навела? – шепотом спрашивает он.

– Молчи. Хочешь заработать?

Я вытаскиваю пятитысячную купюру, потом еще две. У парня загораются глаза.

– Сделай несколько фото на мой телефон. Сейчас начнется представление.

Лифт уезжает. Я иду в бар лобби, заказываю кофе, а в груди от нетерпения все трясется, словно внутренности превратились в кисель.

Димку и Наташку выводят с шумом, под руки. Они оба сопротивляются. Пока они идут через холл, люди вскакивают, оглядываются. Вспыхивают светом камеры: кто-то узнал мужа. Наташка прячет лицо и верещит:

– Не снимайте! Не снимайте!

Жалость по старой привычке царапает сердце. Давлю ее на корню. Предатели должны гореть в аду! Вот пусть и горят!

Я смотрю на ужас, отпечатавшийся на лицах изменщиков, и расправляю плечи!

– Так вам, красавчики, и надо! То ли еще будет!

Звонок лифта отвлекает от зрелища. Лифтер выходит, поднимает руку с телефоном. Я бросаюсь к нему.

– Получилось?

– А то! Только…

Он прячет мобильник за спину и делает характерный жест пальцами, намекая на деньги.

– Обойдешься! – шиплю я. – А не отдашь мой телефон, доложу твоему боссу, что взятки берешь.

– Да пошла ты! Грымза!

Я выхватываю мобильник и бегу к машине. На улице идет дождь, моя одежда мгновенно промокает. Но я даже не замечаю неудобства, еду домой с чистой совестью.

Пока выбираюсь из города, эмоции успокаиваются, мне надо выспаться, подумать с холодной головой, что делать дальше.

Дома сразу в душ. Пускаю на макушку едва теплую струю, дрожу от холода, выбиваю чечетку зубами, но стою, не двигаюсь.

Димка никогда не простит мне такую выходку. Если фотографии попадут в сеть, на него набросятся журналисты. Конечно, мы живем не в Южной Корее, где его, как ведущего, уже бы сняли с ток-шоу и вышвырнули с работы. У нас все лояльные, поговорят и забудут.

Но мне этого мало. Ярость, проснувшуюся внутри, не унять мелкими неприятностями.

– Это только первый шаг. Первый! Будет и второй, и третий, и десятый. Я уничтожу их!

Я вытираюсь полотенцем и падаю в постель. Погружаюсь в дрему мгновенно, только касаюсь головой подушки.

Просыпаюсь от грохота, словно на дом скатывается снежная лавина. Вскакиваю, несусь к ограждению второго этажа. Димка стоит внизу посередине гостиной и яростно пинает стул.

Кидаю взгляд на часы – половина седьмого. Значит, его всю ночь продержали в кутузке.

– Что случилось, милый? – добавляю в голос меда. – Ты откуда приехал такой потрепанный.

– Ринка, сладкая!

Муж пулей взлетает по ступеням, сжимает меня в объятиях. На секунду мы оба замираем. Я вдыхаю любимый запах, сердце обливается кровью. Малодушная особа внутри меня стонет: «Прости его, прости! Он же твой любимый».

Но я отодвигаюсь, заглядываю в синие глаза мужа, отмечаю усталый взгляд, красные белки.

– От тебя запашок… Где ты был всю ночь?

Я кривлюсь. Простить можно, если человек искренне раскаивается. Но пока я перед собой вижу только лжеца и изменщика.

– Ты не поверишь…

– В чем?

Димка идет в спальню, на ходу раздеваясь. Я следом собираю его одежду. Когда поднимаю боксеры, чувствую, как тошнота поднимается из желудка, настолько отвращение переполняет меня. Бросаю трусы в мусорную корзину, а следом и остальную одежду. Потом еще и ручки пакета завязываю на несколько узлов, чтобы не видеть и ничего не обонять.

– Режиссер позвонил вечером, – продолжает Димка из ванной, перекрикивая шум воды. Ты уже спала, сладкая, я не стал будить.

– Зачем позвонил?

– Позвал в бар, хотел обсудить вторую трансляцию шоу в непринужденной обстановке.

– И?

– А у полиции в этот момент был наркотический рейд. Ну, группа захвата нагрянула в бар и всех повязала.

Так, решил сказать полуправду? Это на всякий случай, вдруг фото в прессе увижу? Ну и засранец!

Хотя похвально, да только это не то, что мне надо.

– Какой кошмар! – притворно изумляюсь я. – А журналисты тебя видели?

– Не знаю, но кто-то снимал на телефон.

Димка отодвигает дверь душа, умильно смотрит на меня.

– Домывайся.

Я хочу выйти из ванной, не могу видеть его красивое стройное тело, особенно орган между ног. Сжимаю пальцы в кулаки: как представлю, что мой муж обнимал лучшую подругу и не только обнимал, так хочется убивать.

И не просто убивать, а провести предателей через казнь тысячи порезов, чтобы кровь медленно, по капелькам вытекала из тела, и эти изменщики понимали, как уходит их жизнь.

Я с силой захлопываю дверь, успеваю заметить в просвет изумленное лицо Димки. Наверняка он не понимает, какая муха меня укусила.

Словно услышав мои мысли, он распахивает створку.

– Рин, а ты можешь напрячь свой юротдел, чтобы парни почистили соцсети от статей и фото? – кричит он мне вслед.

– Попробую, но не обещаю.

Хотя с юристом поговорить мне надо.

Не дожидаясь, пока муж выйдет из ванной, я одеваюсь и еду к себе в отель. Не могу находиться с Димкой рядом, боюсь, что не выдержу, запущу в него чем-нибудь.

Возле большого отеля круглыми сутками кипит жизнь. Одни постояльцы уезжают, другие заселяются. Зал для конференций тоже не бывает пуст.

Я бросаю ключи парковщику, он весело мне подмигивает.

– Какие новости?

– Представляете, в отеле жена застукала мужа с любовницей.