Кира Фарди – Измена. Предатели должны гореть в аду (страница 31)

От боли прихожу в себя. Руки чешутся тоже заехать по наглой физиономии девицы, но не хочу опускаться до уровня базарной хабалки.

— А еще себя педагогом считаешь! — орет во всю глотку Лика.

Она явно играет на публику. Еще бы! Пришла втихаря от любовничка на вечеринку, чтобы прощупать нового кавалера, а тут облом. Мало того, что встретила Мишку, так еще и Тарас бросил.

На нас уже начинают обращать внимание. Боковым зрением вижу девушку в корсете, которая бежит к лестнице.

— Э, ты чего руки распускаешь? — Тарас отталкивает Мишку и бросается к подруге.

— Лика, угомонись! И разве педагоги не люди?

— Эту аморальную гадину нельзя учителем назвать, — не сдается Лика. — Стоит тут, лижется со своим студентом… мерзость. Фу!

— Слушай, ты чего взбеленилась? — наступаю я. — Раскрой глаза. Никто не лизался. Тебе привиделось.

— Неужели.

— Конечно. Зато ты моему мужу глазки строишь.

— Да нужен он мне!

— Не нужен? Ли-ка, ты что несешь? — Мишка мигом оказывается рядом.

— Господа! Господа! Прошу вас! — мечется между нами администратор. — Вы мешаете гостям отдыхать.

— Этих развратников ты гостями называешь? — переключается на нее Анжелика. — Банальная групповуха.

Подоспевшие охранники тащат нас по лестнице наверх, заталкивают в номер и захлопывают дверь.

— Вот здесь можете кричать сколько угодно, — улыбается администратор и тоже выходит.

Мы вчетвером яростно сверлим друг друга взглядами. Спокоен только Тарас. Он словно догадывался, что так будет.

— Нет, я позвоню, — Лика роется в сумочке. — В деканат позвоню… ректору… на телевидение.

— Лика, успокойся, — Мишка вырывает из ее пальцев мобильник.

— А ты! Кого ты защищаешь? — кажется, девица полностью потеряла над собой контроль. — Когда меня в постели лапаешь, поешь, что разведешься, как только до дома доберешься. А сам…

Вот! Вот она, истина! Начинает показывать нос из болота. Жадно жду продолжения банкета. Может быть, и не нужна была эта многоходовка, но иначе как узнать правду?

— Лика! Заткнись!

Мишка толкает девицу в сторону ванной, но я тигрицей бросаюсь наперерез.

— Как я должна понимать ее слова, дорогой? — спрашиваю нарочито спокойно, пусть он почувствует разницу.

— Дорогой? Зая! — визжит Лика. — Тебя же выворачивает наизнанку от ее голоса.

От внезапно наступившей тишины звенит в ушах. Мне послышалось? В горле перехватывает дыхание.

Выворачивает наизнанку?

Моего мужа?

От меня?

Он же только что тащил меня в угол, чтобы трахнуть, причем я не принуждала его к этому.

Мишка столбенеет, потом бросается к Лике и пытается закрыть ее рот ладонью. Девушка кусает его за мякоть. Он с воплем отпускает ее и трясет рукой.

— Заткнись, дура!

— Высокие у вас, однако, отношения, — криво усмехаясь, говорю я.

— Юль, не слушай эту ненормальную! — мужа трясет. — Она от злости много чего наговорит.

— Миш, почему она так говорит? — с трудом подбираю слова, но

голова ясная, как никогда, хотя душа воет от горя. — Откуда ты так хорошо ее знаешь?

— А ты спроси, спроси у него, откуда! — развлекается стерва.

— Юлька, не обращай внимания! — держит меня за плечи муж, я пытаюсь освободиться от захвата. — Поехали домой, а?

— Руки убери! — выдавливаю сквозь зубы.

— Юль, да послушай ты!

Тарас отталкивает мужа, тот падает на кровать.

— Тебе же сказали убрать руки, что неясно?

— А ты кто такой? Какого хрена лезешь в нашу семейную жизнь?

Мишка вскакивает и кидается с кулаками на Тараса. Мужчины опять сцепляются. Вернее, муж пытается ударить, Тарас, брезгливо кривя губы, держит его на вытянутых руках и не позволяет это сделать.

Лика скачет рядом, то ли пытаясь разнять, то ли подзадоривая. Я стою в стороне, смотрю на это безобразие, а самой выть хочется.

Не мог больше это терпеть, не могу!

Взгляд падает на закрытое портьерой окно, распахиваю дверь на балкон, холодный ветер потоком бьет в лицо, пузырем надувает штору, забирается под платье, высасывает из меня все тепло. Внутрь забирается холод. От него леденеет сердце, каменеет душа.

Делаю шаг наружу. Балкон маленький, открытый, чуть выдается вперед полукругом. Низенькие резные перила только по пояс.

Смотрю вниз. Вот так бы перегнуться и полететь, чтобы не видеть, не слышать, не терпеть эту невыносимую боль.

Глава 26

— Спятила? Хочешь заболеть?

Какое простое объяснение ситуации. Я страдаю от того, что рухнула жизнь, а Мишку волнует насморк. Неужели он серьезно не относится ни к одним вещам или событиям?

Я все больше открываю для себя мужа, словно пелена с глаз слетает.

Муж втаскивает меня в комнату. Он дрожит, все же испугался, и эта дрожь передается мне. Обхватываю себя за плечи. Тарас накидывает на меня плед, благодарно киваю, укутываюсь. Обвожу всех мутным взглядом. Моя задумка оправдала себя. Я подтвердила измену мужа. А что дальше?

— Вы хуже стада зверей, — шепчу деревянными губами.

— Что же вы, Юлия Геннадьевна, делаете в зверинце? — подбоченясь, интересуется Лика.

Она уже развлекается, словно выплеснула то дерьмо, что накопилось в душе, и успокоилась.

— Милый, — перевожу взгляд на мужа. — Ты мне изменяешь?

— Нет, что ты! — пугается Мишка.

— С этой… дрянью изменяешь?

Мой голос дрожит.

— Юль, ты у меня одна! — машет руками Мишка, нисколько не смущаясь. — Не обращай внимания на Лику. Это так, ерунда.

— Ерунда? Я ерунда? — девица размахивается и теперь отвешивает пощечину мужу. — Да ты совесть потерял совсем!

— Руки не распускай! А то…

— Что? Что? — Лика идет на него грудью. — Что ты мне сделаешь? Я все родителям расскажу!