Кира Брайан – Сухоцветы (страница 5)

– Ну, рассказывай, солнце. – Есения улыбнулась Асе, когда та догнала ее. – Кто ты, откуда, чем живешь.

– Меня Ася зовут. Типа хочу найти себя и разложить все по полочкам. – Она пожала плечами.

Солнце уже скрылось где-то за лесом, но на радость девушкам, позволило своим лучам задержаться подольше, чтобы они успели забежать в домики. Сейчас, когда вокруг не было толпы из других прибывших, Асе удалось получше рассмотреть деревню. Шесть домиков располагались по разным сторонам от главной дорожки и будто бы вели девушек к самому главному зданию. Где-то у забора за главным зданием стояли колодец и небольшое строение, которое представляло собой баню. Баня на территории Ахиллеи топилась обязательно раз в неделю, но четких ограничений не было, и девушки могли топить ее хоть каждый день. Лес располагался в низине за деревней, туда вела узкая тропка. Как сказала Марта, в лесу было полно хвороста для топки. Но поскольку на такое длительное время одного хвороста не напастись, а дрова привозить будут лишь раз в пару месяцев, некоторым придется приноровиться к топору. Также раз в месяц Ксения Демьяновна будет устраивать закупки необходимых продуктов, которые девушки напишут в заявке к наставнице.

– А ты разве еще не учишься, Ася? – Есения отворила небольшую калитку, чтобы пройти к дровянику. – Или уже закончила?

– Я отчислилась пару лет назад. Не срослось с юридическим.

– Почему так? Серьезная специальность, красивые должности, престижная работа.

Поленница была накрыта целлофаном, чтобы дерево не промокло от дождя и снега. Дров было немного – ровно на пару первых дней. Есения взяла как можно больше себе в руки, чтобы хватило до утра, и остановилась у забора, дожидаясь Асю.

– А есть ли толк во всей этой работе, если я буду ненавидеть каждый прожитый день? Я поэтому и приехала. Хочу найти что-то свое, разобраться в том, чем буду заниматься всю оставшуюся жизнь и куда вообще двигаться дальше.

– И есть идеи?

– Пока что нет. – Ася поднялась с корточек с охапкой дров в руках. – Возможно, это утопия, но все же. Представь, как было бы здорово посвятить свою жизнь чему-то и отдаваться этому без остатка. Наслаждаться проделанной работой и верить, что делаешь это все не зря.

– Да, ты права. Это утопия. – Есения вздохнула. – За свою жизнь я поняла одну маленькую, но важную вещь. Счастье нужно не искать, Ася, его нужно научиться создавать. Тогда намного проще будет.

По дорожкам бежали грязные ручейки, унося за собой мелкие камушки и ветки. Ручейки переплетались между собой и стекали далеко за холм, туда, где стоял автобус, на котором девушки приехали в Ахиллею. Этими ручейками будто бы сама Ахиллея проливала слезы по новому поколению потерянных девочек. Еще сорок человек сбежали от своих проблем в Ахиллею, чтобы дать себе минутку на передышку. Асе не терпелось дождаться, когда жаркое солнце высушит ручейки, и можно будет прогуливаться по этим улочкам в футболках и шортах, убежать в поле, чтобы насобирать букет цветов, а потом насушить сухоцветов. Учитывая огромное множество обязанностей, которые поручили девушкам на это время, Асе хотелось больше времени проводить в тишине, наслаждаясь природой и мыслями о своем. Ей было все равно на выращивание овощей, уборку деревни и ухаживанием за животными. Она хотела романтизировать каждый свой день и чувствовать себя героиней романа, которая мечтательно будет лежать на молодой траве и размышлять о смысле своей жизни.

***

– Холодно там? – На кухне сидели девушки и пили чай. – Даже из домика слышно, как там завывает.

– Только ветер холодный. А так вполне себе сносно. – Ася поежилась и сбросила куртку с плеч обратно на вешалку.

– Ты садись, согревайся. – Женщина, которая была старше всех остальных, налила Асе в кружку чай. – Мы тут с девочками уже познакомились. Меня Света зовут, а тебя как?

Светлана выглядела как женщина, образ которой рисует подсознание, когда какой-то знакомый что-то рассказывает о своей маме. Теплые руки, носогубные морщинки, цветастые платья и искренняя забота, которая греет сильнее пухового одеяла. К таким людям неосознанно тянешься, когда холодно, когда плохо и нужен кто-то, чье молчаливое присутствие сделает легче.

– Ася. – Она улыбнулась остальным.

– Я Василиса.

У нее были длинные русые волосы, которые вились из-за влажности, и светлые глаза, как у типичной героини русских народных сказок о Василисе Прекрасной. От Василисы веяло вдохновением, неведанным порывом и чем-то настолько утонченным, что разобрать это было подвластно лишь ей самой. Она доброжелательно улыбнулась Асе, и на веснушчатых щеках появились ямочки.

– Ну, меня ты знаешь, Сима и так перед всеми представилась. – Женя махнула рукой. – Я нам комнату выбрала, и вещи туда унесла, пока ты за дровами бегала. Мы тут уже успели расселиться. Симка с Василисой, Света с Варей. Она сразу в комнату убежала и сказала, что хочет отдохнуть. А к Есении та врачиха подселилась. Саша вроде.

– Жесть. У меня сейчас от имен голова распухнет. – Ася улыбнулась.

– Привыкнешь, Асют, мы все пока что только пухнем. – Василиса рассмеялась. – Через пару деньков как миленькие все запомним.

– На костер идем? – Женя хлопнула в ладоши и поджала колени к груди. – Надо же как-то отметить начало всего этого.

– Да, мы с Симой уже обсудили, что хотим пойти, – Василиса кивнула.

– Я тоже пойду. А вы, Светлана?

– Не нужно ко мне на вы, девочки. Нам столько еще вместе жить. – Она улыбнулась Асе. – Я останусь. Надо бы тут полы помыть, чтобы можно было без тапочек ходить. Да и устала я с дороги.

– Еще расписание дежурств надо бы составить. – Есения зашла в домик и выдохнула. – Если поможешь, буду благодарна.

– Ну, тогда идем вчетвером? – Женя подскочила со стула. – Давайте пять минут на сборы и встречаемся здесь же.

***

Есения зашла в комнату и увидела перед собой Сашу, которая лежала на кровати и перебирала вещи из сумки. Она даже не взглянула на Есению, а просто продолжила заниматься своими делами, будто бы была в комнате совершенно одна. Есения прошла мимо нее и подошла к окну, чтобы взглянуть на деревню ее разок, прикинуть, как они будут разделять весь труд и строить свой быт. Она положила руки на подоконник и прикрыла глаза. Из-под окна дуло прохладным воздухом, и Есения поморщила нос. По спине пробежали мурашки, и вместе с холодом на руках Есения почувствовала, как на голове зашевелились волосы. Еще надо будет разобраться с окнами.

– Саш, а у тебя скотча нет случайно?

– Ни случайно, ни специально. Ничего нет. – Она наконец-то взглянула на Есению. – Уже выбесил кто-то и хочешь ей рот заклеить?

– Нет. Из-под рамы сильно дует. Надо бы подклеить.

– Ну удачи. – Саша сжала руку в кулак и подняла его в знак поддержки.

– В смысле «удачи»? А ты помочь не хочешь? Мы вроде вместе тут живем.

– В прямом. Делай, что хочешь. Бегай, строй из себя активистку. Только меня не трогай, пожалуйста. А то и покусать могу.

Есения вскинула брови и медленно обернулась на соседку. Саша продолжила сидеть на кровати, как ни в чем не бывало.

– По-моему, это называется наглость.

– По-моему, я уже сказала, что это меня не касается.

***

Солнечных лучей уже не было видно, и помещение мгновенно погрузилось во мрак. Она стояла спиной к стене и тяжело дышала, будто бы перед пропастью, в которую должна сделать шаг. Вот так поддаться вперед и одним махом нырнуть в зловонную жидкость. Не страшно, если она заполнит легкие и будет мешать грудной клетке вздыматься. Не страшно, если она больше не сумеет выбраться на поверхность и смыть с рук всю налипшую грязь. Не страшно, если она вся насквозь пропитается этой слякотью, и та намертво врастет в кожу. Она боялась не этого. Будет страшно, если она оступится в последний момент и передумает. Будет страшно, если сбежит после стольких лет. Будет до ужаса больно, если все не сработает или окажется зря. Она этого не допустит. Если нужно, зубами вырвет победу и свободу. За спиной раздались шаги и она обернулась.

– Слышу, что ты сомневаешься.

– Неправда. – Она не обернулась, но опустила голову, чтобы сильнее прислушаться к чужим словам. – Пришла удостовериться, что все в силе.

– Конечно. Все так, как мы обговаривали.

– Ты пойдешь на это? Серьезно? Станешь заниматься этим бредом ради нее?

– Пойду. Она задыхается, ты же видела. Ты же видела, как ей больно. Еще чуть-чуть – и твоя птичка сорвется к истокам и загубит себя. Я пойду на то, чтобы освободить ее и себя. Мои мотивы тебе ясны.

– Не буду говорить тебе в очередной раз, что все это лишь формальность. И у нее, и у тебя.

– Вопрос в другом. Пойдешь ли ты на это? Это же не в твоих правилах. Ты боец другого порядка. Не нашего полета.

– Не забывай, кто тебя сюда притащил! – Она крикнула это в темноту. – Мои правила давно изменились. Если ты говоришь, что это даст ей свободу, я сделаю все ради этого. Даже если это звучит, как бред.

– Помни, что тебя никто не тащил на эту дорожку. Ты сама пошла за ней. Теперь остался последний рывок. Так вот не выпускай вожжи из рук. Рви до последнего.

– Уж не сомневайся. – Она вздернула подбородок. – А теперь проваливай.

***

Из-за весеннего холода сильно было не разодеться. Приходилось одеваться тепло и удобно. Колготки под штаны, кофта и шарф на всякий случай. Красота уходила на второй план, когда перед глазами маячил риск простудиться и пролежать неделю с температурой. А болеть в незнакомом месте явно никому не хотелось. И без того спать на жестком матрасе и постельном белье, которое казалось слишком грязным для пижамы, было выше всяких сил. Но это первая ступень, с которой нужно было смириться. К вечеру похолодало еще сильнее, поэтому девушки заранее обговорили, что вернутся в домик все вместе, как только кто-то замерзнет. Вывалившись из домика, они пошли к главному зданию. Ботинки хлюпали в лужах, ломая корочку льда, и скрипели на остатках снега. Там, на горизонте, уже виднелось пламя, и были слышны голоса людей. Женя пихнула Асю в плечо и радостно крикнула: