Кира Брайан – Сухоцветы (страница 2)

– Я серьезно. Завтра же пойду в деканат.

– Сют, ты из-за Комиссарова так расстроилась? Да не переживай ты. Все нормально будет. – Мурка, которая с самого первого курса была Асе близкой подругой, положила руку на плечо Асе.

– Мусь, я серьезно. Это не мое. Я не хочу тут больше. Мне тошно.

Мурка замолчала и вытянула губы в тонкую ниточку, поглядывая на остальных одногруппников, чтобы они отговорили Асю от этой затеи. Но все молчали, говорили о своем и совершенно не обращали внимания на Асю. Мурка даже покашляла для привлечения внимания, но и это не помогло. Тогда она тяжело вздохнула и отвернулась от Аси, обиженно надув губки.

– Ну, ты чего? Обиделась, что ли?

– Обиделась. Вот так бросаешь меня тут на произвол судьбы.

– Мусь, ну я же не со зла. Я не хочу учиться, потому что надо. Я хочу так, чтобы душа лежала. – Ася наклонила голову набок и улыбнулась подруге.

– Ты, правда, не шутишь? Это не просто фраза, чтобы показать, как ты зла на весь мир?

– Правда. С меня хватит.

Теперь Мурка не выглядела обиженной. Она свела брови над переносицей и посмотрела на Асю, словно она смертельно больна, а не всего лишь собралась отчислиться. Она подошла к Асе и обняла ее так крепко, как никогда прежде не обнимала. Ну вот и к чему все эти нежности, когда это всего лишь юридический, всего лишь Ася, которая решила пойти по своей дорожке?

– Мусь, ну мы же не навсегда прощаемся! Завтра-то точно увидимся. Да и потом еще много-много раз. – Ася похлопала ее по плечу. – Расскажи мне лучше, что там в новостях. Что отец с работы принес?

Отец Мурки работал майором милиции, и она часто делилась с Асей новостями оттуда. Он никогда не умел разделять работу и семейную жизнь, поэтому всегда нес в дом все рабочие дела и делился ими с женой и дочерью. А Мурка довольно рассказывала все новости Асе, чтобы обсудить их на парах и развлечь себя хотя бы этим на скучных лекциях. Мурка рассказывала о наркопритонах, погонях и бытовых убийствах. Вот она была истинным юристом. Тому, как она рассказывала обо всех делах с горящими глазами, Ася могла лишь позавидовать. Сама она постоянно засыпала на лекциях, через силу зубрила материал и рвала волосы на голове от каждой дисциплины. Это все было не для нее. Это все было мимо Аси.

– Ой, да он сейчас вообще на иголках целыми днями. Вчера за ужином рассказывал, что служба опеки накрыла какую-то секту на окраине города. Там вообще жесть какая-то… Дети и женщины в обносках ходили, их кнутами били и заставляли в поле работать. Вот сейчас вроде как будут разбирательства проводить против основателя за жестокое обращение с детьми. Там вроде еще что-то с наркоторговлей связанное. Короче, полная жуть. – Мурка пожала плечами и тяжело вздохнула.

– Жесть… понимаю твоего отца. Я и сама бы вся на иголках сидела, если бы такое увидела. Тут же настоящий сюжет для триллера.

– Оставайся, Сютка, у нас таких сюжетов навалом будет. – Мурка подмигнула Асе.

– Мусь, даже не проси. Я все решила. – Ася вздохнула и посмотрела на корпус института, который вмиг стал еще противнее.

Ася в тот день поставила окончательную точку на своей карьере юриста, которая и так была записана карандашом в журнал. Она решила для себя, что никакая жесть и никакие триллеры ей вовсе не нужны. Ася поработает годик, заработает деньги на учебу и тогда уже поступит туда, куда потянется. А пока она еще совсем молодая, у нее вся жизнь впереди, а значит, открыты все дороги. Асе осталось лишь выбрать, какая дорога ее, а какая чужая.

***

На остановке у придорожного кафе она не стала выходить, а лишь вытянула ноги в проход, чтобы немного размяться. Ася провела ассоциацию во всем этом с детским лагерем. Детей также собирали с пачками документов и увозили за город, чтобы те развлекались месяц и искали новых друзей. Разница была лишь в том, что они все давно не дети, а женщины, которым нужно место и время для поиска сил на дальнейшее существование. И покидают родные дома они не на три недели, а на долгие сто семьдесят шесть дней, с середины весны до середины осени. Слоган на сайте гласил: «Ахиллея – место единения с природой, второе дыхание для потерявшихся женщин». Асе, как коренной жительнице города, единение с природой было по боку, но потерявшаяся женщина откликнулась где-то внутри, и руки сами потянулись к заполнению анкеты. Ей до боли в ребрах хотелось отыскать себя и свое место. Она и есть потерявшаяся девушка. Целиком и полностью. Это она пропала в будних днях и выходных без возможности на передышку. Это все Ася потеряла саму себя в правилах жизни и установках, которые привили ей родители против воли. Это все было для Аси. Это ей было жизненно необходимо отыскать себя в этой поездке.

– Бонжур, красотка.

Через соседнее сидение перегнулась девушка и улыбнулась Асе, обнажая белоснежные зубы. Она внимательно оглядела Асю с ног до головы, будто бы щенок приглядывался к косточке, которой его угощали. Девушка еще пару секунд просто смотрела на Асю, а потом села рядом с ней, закидывая ногу на ногу.

– Не против, если я присоединюсь? А то там сзади совсем тухло ехать.

– Да, конечно, садись. – Ася отодвинула в сторону свой рюкзак, освобождая место.

– Меня Женя зовут, – девушка протянула ладонь Асе.

– Ася. – Она слегка пожала руку Жене, впервые увидев такой жест в свою сторону.

– У моей бабушки так кошку зовут, – Женя сказала это так воодушевлено, словно это должно было стать для Аси комплиментом. – Злая она, сучка. Все руки мне исцарапала.

Женя довольно развалилась на сидении и окинула взглядом салон, будто бы ища то, на чем еще стоит заострить внимание. Она сложила губы в трубочку и вздохнула. Так и не сумев отыскать то, о чем можно было бы еще поговорить с новой знакомой, Женя снова повернулась к Асе и растянулась в улыбке.

– Ну и как оно? От какой беды сюда бежишь?

Ася удивленно вскинула брови и улыбнулась. Стоило отметить наглость и прямоту Жени и взять на вооружение для общения с ней. Ася могла бы закрыть эту тему, замкнуться в себе и отвергнуть Женю с ее резкими вопросами. Но у Аси нет трагичной истории, о которой принято молчать, потому что она слишком личная. После Асиной истории люди не замолчат, сочувственно кивая. Асина история простая, как и сама Ася, и поэтому будет глупо скрывать ее, как что-то секретное.

– Неожиданный вопрос. – Она рассмеялась. – Увы, но мне не порадовать тебя интересной и трогательной историей. Хочу все по полочкам разложить и понять, чем буду дальше заниматься. А ты от чего бежишь? Или к чему?

– Да, в общем-то, тоже самое. – Женя блеснула темными глазками. – Разобраться, как и куда дальше двигаться. – Она еще раз окинула взглядом салон автобуса, а потом, вздохнув, сказала. – А вообще круто, да? Вот так вот уехать и пропасть больше, чем на полгода из жизни.

– Почему круто?

– А почему нет? Вот представь, приедем обратно совершенно другими людьми. Типа умные и осознанные. Все такие деловые, поняли смысл жизни и все такое. Вот вернемся, и остальные вообще нас не узнают. Они мне такие: «Женя, Женя», а я им: «Прошу прощения, отныне я Евгения Львовна».

– Тогда реально круто, – Ася засмеялась. – Но я бы все равно хотела остаться просто Асей.

– Это потому что у тебя крутого полного имени нет. Вот как тебя по отчеству?

– Максимовна.

– Ну, тогда вообще все понятно, Ася Максимовна. Свистит сильно. Никакой глубины нет. – Женя закинула ногу на ногу и сдула с лица прядь волос. – Ася Максимовна, у меня к вам деловое предложение.

– Какое же?

– Предлагаю заключить соглашение на дружбу. Ну, что-то вроде. Типа держимся рядом, друг другу помогаем, если что. Брат за брата, все дела. – Женя усмехнулась после своих же слов. – Ладно, шучу. Чтобы специально не искать кого-то, с кем можно поболтать за все это время, не переживать о том, что будешь одна киснуть до самого октября. Как тебе такое?

– Я согласна, но, – Ася задумалась, – а если ты, допустим, через неделю с кем-то еще подружишься? Или это запрещено?

– Я не диктатор. Ничего не запрещено. Просто до конца всего этого мы держимся рядом, даже если появится кто-то еще. Ты поможешь мне, а я тебе. Без четких границ и правил. Так ведь проще, согласись?

– Да. Я согласна.

– Отлично! – Женя щелкнула пальцами в воздухе. – Круто было бы, если бы я сейчас реальный договор достала из сумки, да? Но, к сожалению, я еще не настолько продуманная.

– Я бы скорее посчитала это странным, чем крутым. – Ася пожала губы, а потом спросила то, что сейчас волновало ее сильнее всего: – Тебе страшно? Вот так уезжать из города в неизвестное место с неизвестными людьми. Еще и так надолго.

– Не страшно. Скорее волнительно. – Женя нахмурилась, а потом вздохнула. – Ты не бойся. Мы теперь соратницы. Я, если что, всегда за тебя буду. И если кто-то обидит, могу морду набить.

– Девушкам?

– А какая разница? На моем веку девушки дрались похлеще мужчин. – Она усмехнулась. – Знаешь, кого на самом деле всегда стоит бояться? Не злого мужчину. Уж точно нет. Они когда злятся, то совершенно не думают. Стоит бояться женщину, у которой есть план. Вот тогда точно всем пиздец.

– Я это учту.

Автобус загудел и запрыгал на повороте. В одно мгновение дорога стала хуже, а стекло слишком запотело, чтобы хоть что-то разглядеть. Ася попыталась протереть стекло, но из-за мокрых разводов все равно было тяжело что-то рассмотреть. С остановки уже прошло несколько минут, и теперь от города за окном не осталось почти ничего. На трассе перестали встречаться заправки и придорожные кафе. Теперь впереди их ждало только поле, лес и Ахиллея, которая уже заждалась своих жительниц. Женя рядом прикрыла глаза и запрокинула голову. Теперь Ася могла нормально рассмотреть ее.