Кира Брайан – Сухоцветы (страница 17)

– Может, до ручья дойдем? Тут мы все деревья обрубили. Нужно найти новую поваленную сосну. – Есения будто бы прочитала мысли Аси о ручье.

– Я и сама хотела предложить. Пошли. – Ася улыбнулась и направилась за сосны.

Между крон деревьев шептал ветер и уносил за собой этот шепот дальше, в Ахиллею. Он был неуловим, и его было невозможно разобрать тем, кто слышит его впервые. Даже прикрыв глаза и вторя незнакомым словам, им не удалось бы разобрать смысла этих слов. Лес говорил лишь с теми, кто сам желал услышать шепот и понять его, разобрать по слогам и интерпретировать каждый шорох. Ася и Есения не были к такому готовы. Они слушали голос разума, фактов, когда лесной ветер секретничал лишь голосом сердца и чувств. У Есении этот голос притупился за годы работы, на которой ей приходилось закалять себя подобно металлу. Ася сама постоянно заглушала этот голос, выбирая тот, что говорил громче и увереннее. Ася была уверена, что они с Есенией разного поля ягоды, ведь одна свободная, чистая и легкая, как весенний ветер, а вторая скорее напоминала камень и влажную землю после дождя. Ася даже не замечала, что хотели они одного и мысли их будто сплетались воедино.

За сосной, которую разломило пополам молнией, текла речка, которая на слух казалась маленьким ручейком. Она словно специально рассказывала из-за деревьев о том, какая она маленькая и беззащитная, чтобы заманить к себе поближе девушек. Вода в речке была прозрачной, зеркальной и неведомым образом манила заглянуть в себя, окунуться с головой в воду и заглушить настойчивый лес. Аси потянула руку к воде, но так и не опустила пальцы в речку. Она закрыла глаза и почувствовала прохладу, подобно той, которой веяло от главного здания. Тягучая, липкая, как слизь. Она растягивалась по воздуху, как кисель. Она укачивала маленьких девочек и готовила ко сну, чтобы они смиренные и спокойные покоились в ее объятиях. Ася так и зависла в одном положении, завороженная струящейся речкой.

– Ася? – Есения одернула ее от воды. – Объясни уже, что с тобой происходит!

Ася подняла глаза на Есению и тут же зажмурила их. Это все самовнушение, и на самом деле здесь нет ничего сверхъестественного. Это все Женины рассказы о том, как Инна залезла ей в голову и бродила там сама по себе. Это все неправда. Это все Асе только кажется. Ася, как маленькая, верит в любую страшилку, которую услышит. Еще в детстве мама рассказывала про странного соседа сверху, и Асе сразу казалось, что он хочет поймать Асю, затащить в квартиру и на цепь посадить, как собачонку. Или вот увидела по телевизору усатого мужика, который рассказывал о том, как старушку на соседней улице зарезали, так она Асе всю неделю в кошмарах снилась. Все ее страхи из-за того, что слишком много думает, лишнего слушает, и сама-то она ничего не может. Сейчас Ася боялась сделать лишний шаг в сторону Инны, боялась сидеть в своем уголке, чтобы потом ее первую не пустили на обед. А еще боялась показаться маленькой и пугливой в глазах Есении. Она-то большая и сильная, как самая настоящая героиня. Она-то уж точно не стала бы бояться таких глупостей, которых боялась Ася.

– Просто спала сегодня плохо. Вот и зависаю. Все хорошо, честно.

Есения задержала на ней недоверчивый взгляд, а после кивнула и бросила сумку на землю, чтобы достать из нее топор. Полотно на нем уже покрылось ржавчиной, а лезвие прилично затупилось, но девушкам так и не удалось выпросить у Ксении оселок2. Она принимала заявку, но вот уже около месяца их только кормили завтраками. В конце концов, Есения махнула рукой и сказала, что и без камня они дрова нарубят. У речки лежала сухая сосна и именно ее Есения выбрала в качестве источника сучков. Одной ногой она уперлась в ствол, а второй в землю.

– Что сегодня расскажешь, солнце? – Есения не стала дожидаться, пока Ася начнет говорить, а впервые сама попросила об этом.

Истории Ася всегда были наивными и самыми обыкновенными. В них не было ничего такого, что нельзя услышать от любого другого человека. Но Асины истории были спасением во время работы. Слушая тоненький голосок Аси и ее заливистый смех, удручающие мысли испарялись, а день казался не таким уж и однообразным. Асины истории стали лучшим событием дня, и Есения не могла отказать себе в этом удовольствии даже через силу. Она словно сама в этот момент становилась участником чужих историй, проживала их вместе с Асей и больше не была Есенией. Вместе с Асей и ее историями Есения становилась кем-то свободным, чистым и счастливым.

– Могу рассказать про свой последний день рождения. Он был буквально за пару дней до того, как мы отправились в Ахиллею. Я тогда уже перевезла все вещи к родителям из съемной квартиры и жила у них целый месяц. Уже как-то даже отвыкла от такого… – Ася села на корточки, наблюдая за тем, как Есения рубит сучки с сосны. – Из-за кучи дел, которые навалились на меня последнее время, я совсем забыла, что у меня день рождения. И вот просыпаюсь я рано утром от того, что на меня кто-то смотрит. Ты не представляешь, как я тогда напугалась! Привыкла же, что обычно я одна и сама по себе в квартире, а тут чьей-то взгляд. Я чуть не закричала и не начала пинаться, а это мама пирог со свечками принесла. Хотела поздравить меня и порадовать, а в итоге и сама испугалась. Так что завтракали мы с ней пирогом с пола, потому что она его уронила. – Ася засмеялась, будто бы заново проживая тот день.

Есения молчала, обрубая последние сучки с дерева. Она почти всегда просто улыбалась в ответ на Асины истории или отвечала односложно. Вот и сейчас Ася ждала что-то вроде: «Вау» или «Весело». Но Есения молчала. Ася смотрела на нее, выводя на песке палочкой разные цветочки и листочки. Она собирала их в воображаемые букетики и дорисовывала все больше и больше лепестков. Ася вскинула голову, заметив, что Есения молчит слишком долго.

– Тебе помочь?

– Нет. Я закончу, а потом вместе сложим ветки в сумку.

– Расскажи что-нибудь и о себе. – Ася рискнула и уже приготовилась прикусить себе язык.

Есения бросила топор на землю и села на сухое дерево. Густая крона сосны закрывала собой Есению от солнца, и лишь некоторые лучи падали на ее темные волосы. Она провела рукой по голове и случайно дотронулась до веточки сирени, про которую забыла. Ее пальцы дрогнули, и Есения убрала руку от веточки, чтобы она не выпала из волос. Ее лицо смягчилось, и она посмотрела на Асю.

– Что хочешь узнать?

– Расскажи самое яркое воспоминание из своего детства.

– Самое яркое воспоминание? – Есения поджала губы и вскинула брови. Ее глаза бегали, будто бы она искала что-то, за что можно зацепиться. – Когда мне было лет пять, мы вдвоем с мамой ходили в цирк. Там было темно, шумно и много людей, но мне понравилось. На арену выводили тигров, а под куполом летали гимнасты. Клоуны мне показались не смешными. Но больше всего я запомнила мотоциклистов, которые выполняли разные трюки. Они ездили по кругу и вставали в полный рост, раскинув руки в разные стороны. Их было трое, но каждый из них был как один. В моей детской голове тогда они слились в единое целое и не существовали друг без друга. Будто бы три детали одного большого механизма, где каждая работает, только если остальные две вместе.

Ася сидела по другую сторону тропинки и слушала Есению, раскрыв рот и восторга. Есения впервые что-то рассказала о себе с момента их разговора на крыльце, а Ася глотала каждое слово с упоением. Это была такая же простая история, как и все Асины, но рассказана с таким трепетом и любовью, какой не была пропитана ни одна история Аси. Есения говорила тихо, глядя на свои руки и лишь изредка поднимая взгляд на Асю. На секунду показалось, что она рассказывала это больше для себя, чем для Аси. Словно Есении нужно было вспомнить эту историю сильнее, чем Асе нужно было ее услышать.

– Давай наши пожитки собирать. А то засиделись уже. – Есения уперлась руками в колени и поднялась с сосны.

Ася кивнула и подошла к кучке срубленных Есенией веток. Их приходилось переламывать на несколько частей, чтобы они уместились в сумке и не порвали ее. Один из сучков улетел особенно далеко, к самому берегу холодной речки, и Ася ловко перемахнула через сосну, чтобы подобрать его. За камнем, покрытым мхом, между еловых иголок блеснуло что-то и привлекло внимание Аси. Она сделала шаг ближе и сучком подцепила подвеску с кулоном в виде сердечка. Серебристая подвеска переливалась на майском солнце, и лишь ржавая от воды цепочка напоминала, что она провела здесь немало времени.

– Ты чего там так долго? – Есения вздохнула и пошла в сторону Аси.

– Тут подвеска. Немного заржавевшая. – Ася показала Есении вещицу.

– А ну-ка, дай сюда. – Повертев подвеску между пальцев, Есения нахмурилась. – Я ее где-то видела. Не так давно. Как она могла здесь оказаться?

– Видела? Здесь, в Ахиллее? – Асю прошибло насквозь током. – Ты уверена? На ком-то из наших? Когда это было?

– Что с тобой… – Есения нахмурилась. – Ася, мать твою, что с тобой происходит? И не списывай это на недосып. Ты стала бледная, как поганка, из-за какой-то подвески. – Есения провела рукой по лицу. – Да, видела на ком-то из наших. Может, в самом начале, может, месяц назад. Но как она тут то оказалась? Мы с тобой вдвоем всегда за дровами ходим.