Кира Беркут – Ой, Мамочки! или Вляпаюсь, куда Вам и не снилось! (страница 1)

Кира Беркут

Ой, Мамочки! или Вляпаюсь, куда Вам и не снилось!

Глава 1. Вот и познакомились

– Вокруг меня сегодня, что, одни идиоты собрались? – грозный рык сотрясал стены огромного кабинета. – Я за что всем такие зарплаты плачу? За пиление ногтей в приемной и красную помаду? Или за употребление кофе у мониторов охраны? Я почему ответов не слышу?

А я… А что я? Тихо так стою посреди кабинета, думая, как бы мне сейчас попытаться слиться с красивым, стального оттенка, ковролином на полу, и, как в одном известном мультике про мысли и эмоции в голове, быстренько в плоском состоянии слиться отсюда через порог. И ведь отчитывает Марк Евгеньевич Асиновский не меня, а свою охрану и свою личную помощницу. Но причиной этого гнева как раз и оказалась я.

Потому что проникла в его кабинет, минуя и помощницу нашего хозяина, и его многочисленную охрану. И возникла перед ним, как лист перед травой.

Тьфу ты! Что ж мне все цитаты отовсюду сейчас в голову лезут? Мне думать надо, как свою задницу спасать, потому что теперь мне уже точно ничего не светит в компании. Эх, а место это терять совсем не хотелось.

И чего он так разорался? Ну да, охрана, как и помощница, мышей не ловили, то есть таких нарушителей, как я. Ну да, прошляпили они, когда я в кабинет попала. И ведь даже не остановили меня. А он вышел из душа в свежей рубашке и увидел меня, стоящую посреди кабинета. И вышел не только из душа, но и из себя самого.

– Значит так, сейчас все, –  он обвел взглядом своих проштрафившихся подчиненных, – вон из моего кабинета! А ты, – и тяжелый взгляд пронзительно черных глаз остановился на мне, – остаешься и объясняешь мне, почему становишься причиной увольнения всех этих дармоедов! – и грохнул ладонью по столу так, что аж уши заложило.

Я стояла лицом к нашему общему хозяину и никак не могла видеть, что происходит у меня за спиной. Но тот ожог, который на моей шее оставляли взгляды его подчиненных, заставляли думать, что они сейчас пятятся назад из кабинета, боясь повернуться спиной к своему начальнику.

Пока в кабинете повисла тишина, нарушаемая только цоканьем каблуков его помощницы, я посмела немного приподнять глаза на Асиновского и ошалеть от того, как близко он уже оказался ко мне. Блин, а почему в хозяины крупных холдингов всегда идут такие красавцы? Ведь он реально красавец! Ему ближе к тридцати пяти, а выглядит он гораздо приятнее и моложе! Красивый, эффектный, стильный – даже костюм на нем сейчас не классический, от которых уже выворачивает в офисе, а стильный, современный. И сразу видно, что стоит он – как крыло от Боинга. Хотя, мне-то откуда судить? Если я одеваюсь только на распродажах, потому что ничего другого себе просто позволить не могу?

– Анна Викторовна, Вы уже все, что могли, пропустили. Поэтому посоветую закрыть дверь за собой и не подслушивать то, что Ваших ушей не касается! У Вас есть пять минут, чтобы выбросить все пилки и все помады! Иначе через пять минут Вы положите мне на стол заявление на увольнение! – пророкотал он так, что, как мне показалось, даже стекла в окнах его кабинета зазвенели.

Зато потом я услышала тонкий щелчок замочного язычка и поняла, что он прекрасно знает повадки своих самых непосредственных подчиненных.

– А теперь я хочу услышать от Вас, Валерия Валерьевна, зачем Вы наделали столько переполоха здесь, – он вернулся в глубокое кожаное кресло и уставился на меня своими черными глазами.

– Я… Я…, – блин, куда вся моя смелость делась, а? распустеха, соберись немедленно! Иначе точно уволят! А у тебя дочь! И ипотека! – Меня хотят уволить, – выпалила я и даже не поняла, как именно это сделала. – Потому что я застукала нашего начальника отдела, случайно, с его секретаршей за…

– Можете не продолжать, Валерия Валерьевна, – он усмехнулся. – Про их шашни я уже давно знаю…

– И Вы меня теперь тоже уволите, да? – жалобно проблеяла я, понимая, что отсюда я вылечу с волчьим билетом в лучшем случае. И на такую же зарплату я уже точно не устроюсь. А мне Ксюню как-то кормить надо!

– Не знаю я, что мне с Вами делать надо, – вдруг как-то устало заявил он, глядя мне прямо в глаза. – С одной стороны – уволить – это мягко сказано, потому что Вы смогли обманом проникнуть ко мне в кабинет. А если Вы шпионка и пытались, пока меня не было, выяснить секреты нашей компании? А с другой – Вы мне такую брешь в моей безопасности показали, что я даже не знаю, что и думать теперь.

Я стояла перед Асиновским и думала, как же мне лучше сейчас сделать – просто упасть на пол и попытаться выползти из кабинета, или все-таки хоть немного побыть человеком и просто выйти и отправиться собирать свои вещи?

– Анна Викторовна, два черных кофе в кабинет, молоко и круассаны, – склонился он над селектором. – И моего адвоката сюда же. Причем как можно быстрее!

А потом кивнул мне на кресло с другой стороны стола от него и жестом приказал сесть. Все, теперь отсюда я точно не выползу. Ладно, хоть напоследок своей жизни посижу в кресле из натуральной кожи. Кого там эта кожа-то?

Глава 2. Это что за бумажка?

Я вышла из кабинета Асиновского, сжимая в руках какую-то странную папку. Такое ощущение, что в его кофе было что-то такое намешано, что мне не давало никак включить мозги и подумать, что же именно я сейчас у него в кабинете делаю!

Ладно, чтобы я там не делала, но почему-то внутри меня как-то очень уж спокойно от того, что я сейчас в руках эту самую папку смотрю.

А почему Анна Викторовна мне так заискивающе вдруг улыбается? Нет, однозначно надо что-то думать. Так, а где лучше всего думается, как мне кажется? Ну уж точно не в общем нашем офисе, open-office, как их сейчас по-модному называют! Но и в столовой мне тоже не дадут почитать этот документ!

Эй, Лерка! А чего ты там, в кабинете Марка Евгеньевича делала тогда? Я-то? Я, это, в невинную овечку играла, то и дело блея что-то не впопад! И смешила этого прожженного красавца! А что мне еще там было делать? Документы читать, которые мне на подпись давали? Так вроде не почку мою купить пытались, а что-то от меня из услуг получить… Или не, это не про меня?

Ноги как-то принесли меня в служебный санузел. Ну, тот, который для небожителей то есть, для совета директоров компании, хозяйничает в которой Марк Евгеньевич. Или не хозяйничает, а только управляет, а хозяйничает его отец? Что-то я не поняла, что он мне втолковать пытался все. Ну и ладно! Не поняла – значит, не поняла.

Я плотно закрыла за собой дверь, положила папку на край умывальника и взглянула на своё отражение в зеркале. А это точно я? Блин, так и в психушку попасть недолго с подобными вопросами! Но то, что этот вопрос в тему, совершенно точно! Это я сейчас все провернула? Прошла мимо помощницы Марка Евгеньевича, не вызвала подозрений у охраны.

Так, стоп! А откуда Асиновский знает мою фамилию? Откуда я ему знакома? Я же даже представиться не успела! А бэйджики мы не носим – мы же не общаемся ни с кем из клиентов живьём – только по телефону!

Ладно, этот вопрос я ему потом как-нибудь задам! А сейчас хоть понять, что меня в скором будущем ждёт!

Я, пытаясь унять дрожь в руках, открыла папку и стала читать, что ждёт меня.

Контракт? Но вроде не брачный. Значит, уже можно выдохнуть. И что дальше от меня хотят сильные мира сего? Так, я должна сопровождать Марка Евгеньевича на его выходах, представляться его девушкой, участвовать в глянцевых фотосессиях, соблюдать правила поведения и прибегать к телесному контакту только в случаях возникновения такой необходимости.

Это он, получается, меня как актрису нанял? Ладно, попробуем справиться! Стоп! А это что за бумажка? Чек??? На всю сумму моей ипотеки??? Сегодня же надо съездить в банк и закрыть эту кабалу!

Я ещё раз посмотрела на себя в зеркало. Что он нашёл во мне? Обычная молодая женщина. Двадцати шести лет. Внешность – с его деньгами он мог бы себе выбрать и красивую гламурную куколку, а не меня. Волосы, которым парикмахер нужен уже третий месяц точно, если не больше! Даже маникюр сама дома делаю!

Что он там говорил? Гламурным красоткам только деньги нужны от него? А искренностью там и не пахнет? А у нас с ним какие тогда "высокие" отношения? Если цена нашего спектакля – погашение моей ипотеки и небольшой куш сверху, чтобы возможную потерю работы скрыть?

У богатых свои причуды, я это прекрасно понимала раньше и понимаю сейчас. Но почему он меня выбрал?

Марк Евгеньевич что-то говорил мне про то, что только вот такие отчаявшиеся, как я, могут реально приняться за дело со всей ответственностью. Это получается, если бы я спасовала, меня ничего уже не спасло бы? И только из-за моей отчаянности он меня и выбрал?

Как же хорошо тогда, что я не сделала выбор в пользу варианта сравняться с ковром и выползти из кабинета, когда Асиновский свою охрану разносил!

Я ещё раз посмотрела на себя в зеркало. Отдельным пунктом шла работа с тем стилистом, которого Марк Евгеньевич выберет для меня сам. Что ж, стилисту со мной придётся совсем туго. Я такая… такая… дремучая! Вот! Ну, я думаю, что это будет не какая-то Баба Глаша из парикмахерской на районе, а толковый человек, который мне поможет и просветит!

Ладно, думать пора заканчивать, а то на меня скоро очень уж косо смотреть будут – сколько я тут в туалете проторчала?