Кир Лирик – Высший демон (страница 19)

- Господин Паур, - отвлёк его от самобичевания Глок: - Вы уверены, что мы двигаемся в правильном направлении?

- Уверен! - огрызнулся Паур.

Глок был прислужником, которого официально, не спрашивая мнения Паура, прикрепили к нему в помощники, а по сути, приставили следить и потом доложить о действиях своего начальника. Выполнив это задание без нареканий, у Глока появилась возможность, существенно сократив время своего обучения, стать младшим инквизитором. И он прекрасно понимал, что проколы формального его начальника очень отразятся на его будущем, причём в лучшую сторону, и сейчас Глока просто распирало от собственной значимости и от ощущения прикосновения к кусочку власти, подаренному судьбой. Вот только его ещё не успело развратить чувство вседозволенности, и он не подозревал, что как только они выехали за ворота обители Багура, Паур уже, как прожжённый интриган, сразу началразрабатывать план по скормлению трупа Глока белочкам в лесу, и проделать это так, чтобы не навести на себя подозрения.

На самом деле Паур знал лишь примерное направление до места, где погиб храмовик, тот мог воспользоваться любым из трактов, которых было великое множество. У инквизитора была надежда лишь на два отряда, посланных им ранее, те должны были всё разнюхать до его прибытия. У каждого храмовика был магический амулет в виде пятиконечной звезды, который привязывался к владельцу и, в случае его гибели, подавал сигнал на один из шаров в обители, который тут же загорался зелёным цветом. У инквизиторов на шее всегда висел такой же символ, но к амулетам он не имел никакого отношения, это был всего лишь знак слуг Багура, знак ордена пятиконечной звезды. Суть работы амулетов Паур не знал, но до него дошла информация, что собранные за долгое время инквизицией магические артефакты начали давать сбой, а большинство уже перестало работать. Ещё бы... более пяти сотен зим уничтожали магию, а теперь спохватились! Паур ухмыльнулся своим же мыслям - полный идиот тот, кто решил, что магия будет работать вечно! Скоро кроме храмовиков и страха, посеянного очень давно в душах людей, орден ни что не защитит от народного гнева, рано или поздно бунт начнётся, и тогда прольётся кровь инквизиторов, кровь избранных, а без магии стоит рассчитывать лишь на великого Багура. Только инквизиторы могут руководить этими людишками, этим сбродом, который создан, чтобы обеспечивать нужды Багура и его преданных слуг!

Паур в предвкушении мягкой постели, горячего ужина, а, возможно, и молоденькой девицы с упругим задом на ночь под боком, приказал ускориться, и весь отряд из трёх храмовиков, пятнадцати их подручных, не считая самого инквизитора и прислужника, понеслись вперёд, разбрызгивая в сторону дорожную грязь. Почти перед въездом в город произошёл курьёз. На дороге завязли две телеги каких-то то ли торговцев, то ли крестьян.

- Именем Багура! Освободить быстро проезд! - притормозив лошадь, выкрикнул людям на дороге Паур.

- Господин! - обратился один из числа тех, кто пытался вытащить повозку: - Дайте пару человек, и мы вмиг выдернем колёса! Наших сил не хватает!

Паур поморщился. Эти люди, полностью вымазанные в жиже, посмели ему указывать и что-то требовать!

- Убить эту свинью! - приказал инквизитор, вымещая всю накопившуюся злобу на этих людях.

Двое храмовиков сначала замялись, не ожидая такого приказа, но потом спрыгнули со своих дархов, и двинулись в сторону ошарашенных людей, и того, который обратился к инквизитору, тут же проткнули два меча, остальные с криками разбежались, были слышны даже детские крики.

- Что там, в телеге? - приказным тоном спросил Паур.

Один из храмовиков вытер меч куском найденной тряпки в повозке и начал в ней копаться, потом повернулся и сообщил: - Хлам какой-то! Мешки пустые, продукты, инструменты...

- Быдло деревенское! - сморщился Паур.

- Смею заметить... - заговорил третий храмовик, являющийся старшим среди них: - ...если убивать каждого встречного без причины, то из города живыми нам просто не позволят выйти местные! Люди давно уже на взводе и только повода ждут, чтобы начать резню.

- Не учи меня, храмовик! Я знаю, что делаю! Попробуем сбоку объехать! - огрызнулся инквизитор и двинул лошадь в объезд телеги. Он сам уже понял, что совершил ошибку, и убивать этого человека - не было никакой нужды, но не справился со своими эмоциями, а убийство невиновного его слегка отрезвило. Признаваться в этом своим подчинённым он уж точно не собирался, и был уверен, что никто в этом городе не посмеет напасть на представителя инквизиции!

Город носил название - "Вброд". Когда-то очень давно на этом месте было болото, и местные пересекали его по одному единственному через него броду, но потом оно высохло, и постепенно из-за удачного местоположения здесь появилось поселение, которое со временем разрасталось и заложило основу для будущего города. Инквизитор снял на ночь одну из гостиниц, сначала он не планировал платить, но после убийства на дороге перед въездом в город, решил, что не стоит обострять отношения с жителями, и отсчитал храмовику серебро, чтобы тот рассчитался. Всё того же старшего храмовика он попросил на ночь найти шлюшку помоложе, чтобы была не сильно потасканной, но молва о прибытии инквизиции моментально разлеталась по городу, и все жители спешили побыстрее убраться с улицы, а трактиры и бордели тут же запирали двери. Храмовик не стал бегать по городу в поисках продажных девок для этого, как он считал, самодура, и, вернувшись, сообщил, что бордели закрыты. Но гнева со стороны инквизитора, как он ожидал, не последовало, мрачные мысли, нахлынувшие на Паура под вечер, перебили не только похоть, но и даже кусок в рот не полез, и ужин остался нетронутым. Полночи он не мог уснуть и размышлял на тему своего будущего.

С одной стороны, Паур верил в предсказание про Великана, и если он найдёт его и обезвредит, то слава инквизитору и почёт. С другой стороны, он не понимал, как можно изменить пророчество, предсказанное ведьмой - видящей будущее. Почти всегда они сбывались, уж Паур-то это знал, как никто другой, он лично пытал и отдавал приказ на казнь ни одного десятка ведьм, хотя некоторые из них, не имели к колдовству никакого отношения, но нужно было показывать свою бурную деятельность перед товарищами, чтобы те не сомневались в его преданности великому Багуру. Был и третий вариант! Прихватить всё накопленное золотишко, которое успел собрать, потихоньку отщипывая от изъятых у народа богатств, и податься в бега. Бежать можно было только к степнякам, на их территории не было власти Багура, они без проблем за золото приютят беглеца, но могут так же за это же золото и выдать его. Это те ещё сволочи! Но тогда пути назад не будет, и не важно, кто победит: Великан или Багур, оба с удовольствием с него шкуру спустят. Были случаи, когда инквизиторы пускались в бега от своих коллег, но почти всегда их ловили и по нескольку дней снимали с них кожу, но об этом умалчивалось, даже внутри обители не принято было это обсуждать. В общем, какой вариант не выбери, любой может закончиться смертью Паура, и, размышляя, он совсем сник и уснул лишь под утро.

На следующий день Паур приказал выдвигаться, сначала у него были планы отдохнуть пару дней, но он передумал, так как от безделья мысли становились ещё тяжелее. Когда весь карательный отряд инквизиции выезжал из городских ворот, на въезде их пропустил большой торговый караван, который охраняли больше полутора десятка наёмников. В принципе, ничего необычного, если бы Паур не заметил в составе каравана молодого парня верхом на дархе. Возможно, что инквизитор остановился и поинтересовался бы его личностью, если бы не встретился с ним глазами. Взгляд этого парня заставил инквизитора отвести глаза в сторону и почувствовать себя очень неуютно. За несколько мгновений инквизитор пережил противный липкий страх, который, как ему показалось, прилип прямо к позвоночнику. Скорее всего, если бы этот странный парень был бы один, то Паур не упустил возможности и наказал бы его за пережитые неприятные моменты, но наличие такого количества бойцов рядом с ним не позволило потешить собственное самолюбие. Это не тупых крестьян безнаказанно убивать! Паур злился, сжал поводья в кулаки и, пришпорив коня, постарался выкинуть из головы эти неприятные воспоминания.

Следующие пару дней в дороге дались ему очень тяжело, он стал ещё более раздражительным и нервным. В обители личная келья Паура была обустроена со всем комфортом: кровать с мягкой периной, своя отдельная умывальня, в шкафу две полки, забитые очень дорогими винами, на стене и на полу мягкие ковры. Каждое утро обслуга подавала завтрак прямо к двери и уже знала о его пристрастиях в еде, а по вечерам последние пару сезонов его посещали две молоденьких служанки из числа прачек, которые удовлетворяли его похоть и выполняли все его желания, пусть и пришлось пригрозить им смертью их родственников, но самой сути это не меняло. А сейчас ему - старшему инквизитору приходилось терпеть общество двух десятков мужиков, для которых не мыться по десять дней - было в порядке вещей, ко всему прочему приходилось спать на срубленных лиственных ветках, терпеть мелких насекомых и часто моросящий дождь, а питание походной пищей, после которой половина утра проходила в кустах, могло довести до истерики кого угодно. И когда ближе к вечеру третьего дня после выезда из города они встретили одну из групп, посланную инквизитором заранее, то в этот момент он прямо выдохнул с облегчением.