Кир Лирик – Высший демон (страница 21)

Зрители молча и с открытыми ртами хватали каждое её слово, ничего подобного они до сих пор не видели. А я прыгал на корточках, чтобы боль в паху хоть немножко отпустила. В который раз я опять решил, что могу одолеть свою жену, но опять же не учёл женское коварство и попался на этот грязный приёмчик - прикинуться немощной и вызвать сочувствие. И сейчас, сидя в седле, я ещё чувствовал фантомную боль в том месте. По помидорам моя ненаглядная меня ещё не лупила. Виола догнала меня на лошади и не громко, чтобы остальные не слышали, спросила: - Ты так вчера и не объяснил, зачем устроил эту показуху на клинках? И не вздумай опять отшучиваться!

Я состряпал морду обиженного котёнка и проигнорировал её, даже Пушок недобро покосился на лошадь Виолы.

- Ну ладно, Ил, не обижайся! - начала подлизываться вампирша: - Ты же сам нарывался! Демонёнок, обещаю больше не бить тебя по шарам! Они мне ещё пригодятся!

Вот же зараза, ещё и одолжение сделала, пообещав не калечить мужа, но обижаться было, действительно, глупо, я сам виноват, что купился на её уловку, да и пыжился я сейчас для вида.

- Милая, - решил всё-таки ответить я: - Вчерашний спектакль был нужен, чтобы эти люди, когда мне это понадобится, подчинились мне. Они уважают только силу! Неужто ты думаешь, что мы сможем втроём, не считая ведьму, справиться с местными фашистами? Я, конечно, крутой демон, но не бессмертный и не всесильный!

Не смотря на моё ожидание, она не стала интересоваться, кто такие фашисты, видимо, уже привыкла к моим непонятным словечкам, а задала неожиданный для меня вопрос: - Тебе не жалко этих людей? Зная тебя, могу предположить, что ты устроишь тут войнушку, и многие из них погибнут!

Я задрал брови в удивлении - моя жена никогда не страдала человеколюбием, а тут такая забота о людях, с которыми и десяти дней не знакома, и я возмущённо ответил: - Эти люди ненавидят власть инквизиции, так почему мы должны в одиночку вытаскивать их из этого дерьма?! Если хотят жить свободными, и чтобы у их детей было светлое будущее, то придётся и самим немного постараться! А жертвы при смене власти целого мира просто неизбежны. Это аксиома, сопутствующая любой революции. Так что не надо давить на совесть! Совесть - это роскошь, а я человек бедный, даже в кармане ни одной серебрушки! - язвительным тоном закончил я умничать.

Виола заметив, что позади нас пристроился Кироний и, подслушивая наш разговор, делал вид, что мы его не интересуем, решила повоспитывать нас обоих: - Вон... учись у нашего главы безопасности империи, которую, кстати, он может уже никогда не увидит. Он за государственные интересы отправлял за грань разумных, не моргнув глазом. Но ты, оказывается, растёшь, муженёк, наконец-то перестал страдать гуманностью и начал использовать других ради собственных интересов. А то вечно после каждой резни состраданием болеешь, но, наверное, твой демон за тебя иногда думает, хоть у кого-то из вас двоих в голове сквозняка нет! А ты, Кироний… - сурово обратилась к нему вампирша: - …хватит подслушивать! Хлопая ушами, летать не научишься!

Вот же язва! Я думал, что Виола мне на совесть давит и о людях переживает, а она, наоборот, учит меня переступать через разумных и идти по трупам, хотя высший истинный вампир по своей тёмной сути - убийца, да я и сам скоро в монстра превращусь, но сейчас, действительно не было выхода, мне нужна была маленькая армия, иначе инквизиторы нас в грязь втопчут и ноги не испачкают. А жене ответил с той же надменной интонацией: - Просто я разносторонняя личность с диаметрально противоположными гранями!

- Демонёнок! Ты долбанутый? Ты хоть сам иногда понимаешь ту ахинею, которую несёшь? - спросила Виола, посмотрев на меня со снисхождением, как на больную и несчастную обезьянку.

- Не долбанутый, а загадочный! - гордо ответил я, задрав нос.

Моя жена закатила глаза, мол, бестолку с идиотом спорить. Меня догнал Кироний и с усмешкой спросил: - Опять тебя воспитывает?

Ответить я не успел, караван остановился перед воротами города, а мимо промчался Отто и попросил всех сместиться влево и освободить дорогу. Мы подчинились и начали с Киронием обсуждать стену города, которую при желании можно было просто перелезть, причём без каких-либо приспособлений. А потом я увидел выезжающий отряд, который возглавлял человек в балахоне с накинутым капюшоном и с пятиконечной звездой, висящей на шее. Тут не требовалось гениальных умозаключений, чтобы понять, что это и есть один из тех ублюдков, которые довели свой народ до нищеты и критической точки невозврата решения проблем обычных людей и власти мирным путём. Это был инквизитор! За ним я заметил троицу храмовиков, их я определил не только по накинутым капюшонам и повязанным до глаз платками, в их взглядах я почувствовал убийц. И это были не просто убийцы, это были профессиональные ликвидаторы. Я встретился глазами с инквизитором, и во мне начала просыпаться моя тёмная половина, она почуяла моё желание рвать своих врагов на куски и наслаждаться их страхом.

- Илвус... Илвус... демонёнок, чтобы тебя скрючило! Да очнись ты! - как будто из тумана в моей голове выдернул меня Кироний, и с испуганным лицом сообщил: - Ты больше не пугай так!

Я тряхнул головой и сбросил наваждение. Ещё чуть чуть и демон взял бы верх над моим разумом, я уже почти начал трансформировать своё тело. И сейчас было чувство разочарования, очень хотелось почувствовать ту мощь, задействовать все ресурсы организма и сбросить все ограничения обычной человеческой плоти. Но сейчас было не время и не место поддаваться искушению перевоплощения в более совершенное существо.

Сам город меня не впечатлил, как и тот, в котором мы встретили наёмников. Дома были в основном деревянными, двухэтажных зданий было не много, на улицах было очень грязно, а где-то не было даже твёрдого покрытия хотя бы из дерева, а просто жижа из грязи из-за дождей. Конечно, ещё играла роль пасмурная погода, которая испортила впечатление, но всё же уровень благоустройства был на порядок ниже, чем в тех же городах на границе империи с вампирами из мира, который стал для меня родным. Как только мы пересекли ворота, нас облепили попрошайки, как объяснил Ловкий: большинство из них пришли из деревень и не смогли найти своё место в городской жизни, но были и такие, для которых попрошайничество - это профессия и образ жизни.

Из всех членов отряда я сошёлся именно с Ловким. Он оправился после удара Валькирии на импровизированном отборе кандидатов в наёмники и обиды не держал. Это прозвище он получил, когда ещё был мальчишкой и промышлял воровством. По его же рассказу, однажды он залез в один богатенький дом, который давно приметил и следил за передвижением его владельцев, которых, по его расчётам, не должно было быть дома в эту ночь. Но, видимо, закон подлости во всех вселенных работает одинаково, и хозяева неожиданно вернулись, Ловкий даже не успел приступить к обыску дома на предмет ценных и, по его мнению, лишних в доме вещей. Ничего умнее не придумав, он спрятался под кровать, на которую, не заметив ничего подозрительного, спокойно улеглись спать хозяева. Ближе к утру у несостоявшегося воришки начало от голода урчать в животе, так как на дело с полным желудком он никогда не ходил и последний раз ел только утром предыдущего дня. Парень набрался смелости, и у него получилось незаметно вылезти из-под кровати и улизнуть из комнаты, но малолетний преступник решил перед уходом подкрепиться. Найдя кухню и остатки мясного жаркого в кастрюле приличного размера, он благополучно всё доел, и, засоловев, не придумал ничего лучше, как залезть, свернувшись калачиком, в эту же кастрюлю и благополучно выспаться. Подробности, как он туда поместился, история умолчала, но далее события развивались ещё интереснее. Хозяйка дома после ухода мужа решила то ли позавтракать, то ли вымыть посуду, но, открыв крышку кастрюли, увидела выпрыгивающего из неё и визжащего, как испуганный поросёнок, мальчишку, перепачканного остатками жаркого, и грохнулась в обморок. Воспользовавшись её состоянием, воришка собрал богатый урожай из дорогих безделушек и украшений и, как ни в чём не бывало, через дверь покинул дом. За эти подвиги его сверстники и такие же воры стали звать его Ловким.

Ловкий был средненьким бойцом на мечах, но считался не плохим рукопашником в отряде. В нём не чувствовалось фальши, из-за своей бесхитростности Ловкий часто, что думал, то и говорил, и при этом был очень любознательным, хотя правильнее это качество следовало назвать врождённым любопытством. Он постоянно задавал вопросы, которые лились потоком, а иногда были совершенно не связаны логически друг с другом общей темой.

И вот сейчас пока мы внутри стен по окраине объезжали жилой сектор и двигались для разгрузки каравана, Ловкий опять пристал ко мне: - Илвус, ну, расскажи, где ты взял дарха и как его приручил?

- Десятый раз повторяю! Бабушка в наследство оставила! - снова повторил я глупую отговорку и перевёл тему: - Ловкий, а что ты можешь сказать о своём командире Отто?

- А тебе, зачем такие подробности? – спросил он, подозрительно посмотрев на меня.

- Да вот думаю, продолжить ли дальше на него работать или поискать другую работу! - соврал я.