Кир Королёв – Обыкновенные чудеса (страница 3)
Я растопырил рот. От неожиданности. От несправедливости такой! «Как?! – завопило во мне. – После тюрьмы, Сибири, кирпичного завода и полного разорения?! Мне – мороженое?!» Как можно есть мороженое после всего этого?!
– Бу–буду… – прошептал я.
Бабушка купила два брикета. Мы сели на лавочку. Я откусил холодный, сладкий пломбир. Он таял во рту, смешиваясь со слезами стыда и облегчения. Бабушка ела молча. Потом сказала:
– Главное – сознался. И отвечаешь. Это по–взрослому. Молодец.
И вот я иду, ем этот удивительно вкусный пломбир, а в голове крутится: «Всё тайное стало явным. И страшно было… ой как страшно! Но теперь… как–то спокойно. Даже… хорошо».
Вот она – расплата. Оказывается, она бывает не только страшной, но и… сладкой. И почему–то после нее на душе становится чисто и светло, как после грозы.
Лунный почтальон
А знаете, что я вчера сделал? Письмо космонавтам написал! Сам! А чего? Сидят они там, наверное, в своей железной бочке, по Земле скучают. Видят ее только в окошко, как картинку в журнале. А тут – живая жизнь! И я решил: нужно поддержать героев.
Уселся я за стол, взял листок в клеточку, самый чистый. И начал писать: «Дорогие космонавты!» И тут… бац! Мысль: а что им написать–то? Может, лучше нарисовать? Они же там всё пропустили! Нужно самое главное написать или нарисовать.
Первым делом – про двор. Мой двор – это целое государство. Я его нарисовал со всеми тайнами. Вот качели – скрипучие, как старый дверной блок. Если раскачаться сильно, кажется, сейчас в небо улетишь, прямо в космос! К вам! Вот песочница – это святое место. Там Санька из второго подъезда, когда мы в войнушку играли, свою любимую машинку – «Москвич» с открывающимися дверцами закопал, чтоб враг не взял. И представляете, забыл где! Теперь там клад, как в пиратской книжке. И, конечно, скамейка под тополем. На ней дядя Коля, наш дворник, после обеда храпит так, что голуби разлетаются. Нарисовал и тень от тополя, и голубей – чтоб космонавты знали: тут жизнь кипит!
Потом меня осенило: еда! Они ж там из тюбиков едят, как зубную пасту выдавливают свой завтрак, обед и ужин. Фу! А у нас сегодня бабушка оладьи пекла. Такие вкусные, мама дорогая! Воздушные, в дырочку, румяные. И пахнут… пахнут теплом, счастьем и сгущенкой! Я аж слюной захлебнулся, вспомнив. Надо рецепт передать им срочно! Вывел: «Мука (стакан), яйца (две штуки), сахар (чтоб сладко!), соль (щепотка, бабушка говорит – для характера), кефир (полстакана, чтоб пузырился). Всё смешать. Жарить на сковородке, маслом пшикнуть чуть–чуть. Жарить, пока не станут румяные!» Представил, как космонавты прочтут и вздохнут: «Эх, оладий бы сейчас, земных…» Аж прослезиться можно.
И самый главный вопрос. Без него никак. Обвел его рамочкой, чтоб заметили: «А КОТЫ У ВАС В КОСМОСЕ ЕСТЬ???» Это же принципиально! Если котов нет – какая там жизнь? Наш дворовый кот Барсик, например, целыми днями на люке под солнышком, валяется и мурлычет, как маленький трактор. Будут знать.
И как печать дружбы и моего уважения – моя самая–самая драгоценная наклейка: Чебурашка! Блестящий, ушастый, улыбается во весь рот. Он точно подбодрит героев в холодном космосе. Приклеил аккуратненько в уголок.
Письмо готово! Пахнет фломастером и… чем–то очень–очень важным. Теперь вопрос: а как отправить? Почта до космоса не ходит, это факт. Я голову сломал! А потом – бац! – идея: воздушный шар! Он же вверх летит! Прямо к звездам! У меня как раз в копилке звякали последние спасенные от «Пломбира» деньги – ровно на один шарик. Самый большой! Золотой! Как маленькое солнышко.
Утром следующего дня я вышел во двор и пошел на самое открытое место – к песочнице. Сердце колотится, как дяди Колина дрель, когда он скамейку чинит. Шар – теплый, упругий, как живой! Он так и рвется из рук. Я торжественно привязал письмо (свернул трубочкой, чтоб аэродинамичнее было) крепкой ниткой к его хвостику. Взял глубокий вдох… и разжал пальцы!
Ух ты! Шар рванул вверх, как ракета! Нес мое драгоценное послание к синеве. Становился меньше, меньше… превратился в золотую искорку… и пропал. Я стоял, задрав голову, пока шея не заныла и в глазах не зарябило. Но я знал. Долетит! Обязательно долетит! Космонавты прочтут про двор, про оладьи, про котов и улыбнутся. И Чебурашка их поддержит.
Каждый вечер я выходил во двор и вглядывался в небо. Искал спускаемую капсулу, маленький парашютик, а то и просто НЛО с ответом. Рассказал Андрюхе. Он фыркнул:
– Твой шарик на высоте лопнет, как мыльный пузырь! И письмо на голову какому–нибудь начальнику свалится!
Я ему не поверил. Ни капельки! Я верил в золотой шар и в то, что космонавтам без наших земных новостей тоскливо.
Мне казалось, прошла целая вечность. Надежда начала таять, как мороженое на солнце. Я уже думал, может, Андрюха прав?! И вот, через неделю, в субботу, когда я в песочнице пытался откопать тот самый «Москвич» (вдруг повезет и я его найду?), услышал знакомый скрип–скрежет. Это дядя Коля свою дворницкую тележку катил. В одной руке метла, а в другой… Конверт!
– Максимка! Эй, землекоп! – окрикнул он. – Это не твоих рук дело? У забора школы, в соседнем районе, на сирени болталось. Гляжу – а тут твое имя красуется. Космонавтам, говоришь? Хм…
Я подскочил, будто меня током дернули! Мой конверт! Чуть помятый, в пылинках, но целый! На нем моими буквами: «Космонавтам. На орбиту». А сверху… поверх моей надписи… кто–то взрослым, размашистым почерком, черной–пречерной ручкой накарябал:
ДОСТАВЛЕНО С ОПОЗДАНИЕМ.
ЛУННЫЙ ПОЧТАЛЬОН.
У меня аж дыхание перехватило! Лунный почтальон! Яснее некуда! Мое письмо добралось! Долетело! Космонавты получили рисунок двора, оладьи, вопрос про котов и Чебурашку! Но ответ прислали не прямо – это ж секретная операция! – через свою секретную земную базу. Гениально!
Дядя Коля подмигнул одним глазом (у него всегда будто соринка в нем):
– Лунный почтальон? Хех… Видать, парень неряшливый. То опоздает, то письмо не в тот район занесет. Ладно, не задерживаю, дел у меня – выше крыши!
И покатил свою скрипучую тележку дальше, оставив меня наедине с величайшей космической тайной.
Я дрожащими руками держал пустой конверт. Штамп «Доставлено с опозданием» от самого Лунного почтальона – это и был ОТВЕТ! Самый главный ответ! Они получили! Прочитали! Может, даже оладьи по моему рецепту попробовали в своей космической кухне (если она у них есть, конечно)!
Весь день я ходил и улыбался, как именинник. Вечером снова вышел во двор. Глянул в темнеющее небо, где уже зажигались первые звездочки – может, это огоньки их станции? И представлял, как они там, высоко–высоко, разглядывают мой рисунок, мечтают о румяных оладьях и спорят, есть ли коты на других планетах. А Лунный почтальон… он где–то там, в безвоздушном пространстве, спешит с другими важными детскими письмами. Потому что, если очень верить, даже письмо на воздушном шаре, которое прилипло к сирени в соседнем районе, найдет дорогу к тем, кому оно так нужно. Особенно если на нем красуется подпись: Лунный Почтальон.
БА–БАХ
Летние каникулы – это самое–самое! Солнце печёт так, что асфальт плавится, мультики по телевизору крутят без конца. Я сидел, смотрел «Ну, погоди!», волк опять за зайцем гонялся, и думал: «Вот бы так всегда! Чтоб лето никогда не кончалось!»
Потом живот заурчал. Пошёл к бабушке на кухню:
– Бабуль, а что на обед будет?
– Супчик вермишелевый, да макароны с подливкой, – ответила она, помешивая что–то в кастрюле.
У меня слюнки прямо ручьём потекли! Бабушкина подливка – это ж нечто! Я сел за стол и слопал всё до последней макаронины. Потом как вскочу:
– Бабуль, я на улицу! – крикнул и хлопнул дверью так, что стекла задребезжали.
Во дворе на нашей лавочке сидел Санька, мой лучший друг. Сидел, болтал ногами и смотрел куда–то вдаль, на институтские корпуса.
– Сань, чего такой кислый? – подскочил я.
– Да не кислый я! – отмахнулся он. – Просто думаю…
– О чём?
– Об арбузе… – вздохнул Санька.
И тут меня СРАЗУ как током ударило! Арбуз! Раньше я их не очень–то жаловал, косточки эти вечные… Но сейчас вдруг вспомнил – как он сладко пахнет свежестью, как хрустит под ножом, какой он холодненький и сахарный внутри, красный–красный!
– Сань! – заорал я. – Давай найдём арбуз!
Он удивлённо поднял брови:
– А где? В магазине – деньги нужны. У меня – ноль.
– Бутылки! – выдал я гениальную идею. – Пустых бутылок насобираем, сдадим – и арбуз купим!
Санька как прыгнет с лавочки:
– Не голова, а дом советов! Да ты гений, Макс! Пошли!
Мы два часа лазили вокруг института, как сыщики. Заглядывали под каждый куст, в каждую канавку, возле каждой скамейки – искали пустые бутылки. А студенты, видимо, в этот день были очень аккуратными – ни одной не оставили! Чисто!
– Вот незадача–то! – тяжело вздохнул Санька, вытирая пот со лба. – Как же арбуз–то?
Тут я увидел здоровенную фуру, припаркованную у общежития. А на ней – горы зелёных полосатых шаров! Арбузы! Возле фуры толпились студенты, покупали и уносили арбузы в общагу.
– Санька! – схватил я друга за руку. – Гениальная мысль! Давай продавцу поможем разгружать или что, а он нам за это арбуз даст! За труды!
Санька засмеялся:
– Во даёшь! А вдруг? Попробуем!
Подошли, когда последний студент ушёл, сгибаясь под тяжестью арбуза. Продавец, загорелый до черноты, в соломенной шляпе, похожей на тарелку, прищурился на нас: