Кир Казански – Глупое недоразумение, из-за которого Шарона съела Мордше (страница 1)
Глупое недоразумение, из-за которого Шарона съела Мордше
Кир Казански
© Кир Казански, 2025
ISBN 978-5-0067-7075-1
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Часть первая
I
Шарона сидела возле окна на высоком стуле и смотрела на улицу. В открытое окно проникал свежий запах молодой хвои и солнечный свет, заигрывая с зеркальцами на макияжном столике. Птички чирикали, хваля весну, а облака плыли высоко, возвещая о хорошей погоде на следующие несколько дней.
Шарона сидела возле окна каждое утро, в одно и то же время. Смотря со второго этажа на главную улицу небольшого районного центра, в который Мордше привез ее двадцать лет назад. Она представляла жизнь, которую никогда не проживала. Представляла большой город, огни и гламурные ковровые дорожки. Ослепительные лимузины, платья и умопомрачительные драгоценности. Этот мир был ее тайной, а ежедневный ритуал путешествия туда придавал Шароне особую загадочность и меланхоличность.
В целом Шарона была, мягко говоря, простовата. Она не работала ни одного дня в своей жизни. У нее практически не было подруг, за исключением соседок-сплетниц, перемывавших ей косточки за глаза, словно чайки на мусорной свалке. Общение с семьей с годами сошло на нет. Они были далеко. Все ее родные остались в столице, когда в восемнадцать ее сосватал двадцатипятилетний Мордше, многообещающий клерк районной администрации. Вся ее жизнь до этого судьбоносного события походила на бесконечную подготовку к замужеству. Мать девушки не обращала внимания на плохую успеваемость дочери в школе, но уделяла повышенное внимание тому, как одевается ее дочь, как ухаживает за собой. Она учила ее как следует вести себя с мужчиной – главой семьи, как заботиться о муже и как быть хорошей и покорной женой. А самое главное, мать ежедневно обучала дочь готовке. Обучала так, как будто ничего на свете для нее и для всего ее рода никогда не было и не будет важнее фамильных секретных рецептов.
Прожив в браке почти двадцать лет, Шарона с Мордше детей не нажили. Казалось, Мордше это совсем не волновало, а несколько даже радовало отсутствие мороки с мелюзгой. Стало быть, и ей, Шароне, нельзя было показывать огорчение по этому поводу. И она как хорошая и послушная жена спрятала эту свою грусть в дальний ящичек в глубине души. И таких ящичков там было полно.
Слегка полноватая, Шарона выглядела сильно моложе своих тридцати восьми лет. Жили они с Мордше в достатке, и у нее было довольно нарядов и украшений, хотя и простых. Мордше, будучи человеком обстоятельным, не смел и подумать выкидывать деньги на блажь и уж точно не был готов к такой расточительности, как покупка цветов и прочей ерунды.
Печально вздохнув, Шарона встала, включила радио с незатейливой популярной музыкой и принялась убирать со стола. Каждое утро она готовила для Мордше невероятно изощренный завтрак и собирала контейнер с обедом, который Мордше брал с собой на работу. Каждый вечер Шарона готовила для супруга умопомрачительный ужин.
Готовить было единственным талантом Шароны. Талантом такой необычайно огромной высоты, что мало кто из ее знакомых, жителей города, страны или даже мира мог сравниться с ней в этом искусстве. К несчастью Шароны, единственным слушателем ее кулинарной оперы был Мордше, который с годами перестал ценить тот дар, которым пользовался. Иногда, конечно, у них были гости, но бережливый Мордше не позволял своей жене тратить много на званные обеды. Хотя и со скромным бюджетом Шарона умудрялась затмить самые высокие ожидания. И гости, выходя из их дома, выглядели сильно счастливее, чем когда заходили, как будто блюда Шароны меняли их изнутри. Когда Шарона ждала гостей, и когда готовила для них, и когда смотрела, как меняются их лица в момент дегустации ее шедевров – эти дни были самыми счастливыми в ее жизни.
Сегодня утром Мордше ел тост из нежной венской вафли с авокадо и муссом из рикотты и базилика. Основной частью этого изыска был слабосоленый лосось, проведший ночь в маринаде из брусники, коньяка и розмарина. Украшало блюдо яйцо пашот.
Мало кто в небольшом районном центре мог знать о таком блюде, о
сочетании ингредиентов и балансе специй в нем. Знал Мордше, но он не спешил делиться своим сокровищем с другими.
Шарона привела в порядок рабочий стол, достала из холодильника кусок мяса и принялась к готовке для вечернего стола. Иногда во время приготовления пищи, она слушала провокационные западные ток шоу на
английском языке. Всего она, конечно, не понимала, но ей очень нравилось, как выглядят деловые дамы в строгих костюмах, остервенело говорящие на важные темы. Шарона представляла себя одной из таких дам, в своих мечтах
она боролась за панд, права чернокожих, голодающих детей в афганских деревнях, она запускала ветряные электрогенераторы и выходила на пикет за хорошее и против плохого.
Закончив зажиловку, она достала специи, травы и красное вино. В моменте, когда пальцы ее правой руки держали кусок мяса, а левая коснулась горки специй, словно божий перст настиг ее. Лицо приобрело серьезность,
мышцы скул натянулись, взгляд стал осмысленным и целеустремленным. Если бы кто-нибудь видел Шарону в момент ее творчества, он точно бы сказал, что это другая женщина и она значительно красивее и благороднее. С точностью хирурга эта другая женщина отмеряла пропорции специй и трав.
Ужин обещал жаркое в томатах, а на десерт кнафе из кадаифской вермишели и козьего сыра. Так, за домашними хлопотами, пролетел еще один день, приблизив тот роковой час, когда все в жизни Шароны изменится и ничто и никогда не будет прежним.
II
Ленивый стук столовых приборов раздавался в гостиной. Мордше неспешно нарезал еду на мелкие куски, затем в одну руку взял телефон и принялся листать новости, а второй, орудуя вилкой, стал монотонно, как бы между делом, поглощать мясо. От такого вопиющего нарушения этикета лицо Шарон чуть было не скривило в гримасу порицания, но она сдержалась. Она никогда никоим образом не выказывала своего отвращения мужем. Глубоко внутри Шароны была спрятана клетка, в которой жила недовольная, злая, сопротивляющаяся часть ее души. У нее были связаны руки за спиной, кляп во рту и повязка на глазах. Шарона не показывала этой второй себе то, что могло бы ей не понравиться, и с детских лет держала ее под замком. Вначале она прятала ее или скорее от нее свою властную маму, у которой был вполне конкретный план на жизнь всех своих дочерей. Позже она стала прятать от нее своего неблагодарного и недалекого мужа, с его скупостью, небрежным отношением, толстыми ляжками и слабыми пальцами на руках. И сейчас, сидя за столом, Шарона молилась, чтоб та внутренняя злая Шарона не услышала, как чавкает ее омерзительный Мордше.
Тишину депрессивной идиллии нарушало тиканье старых настенных часов и залетевший в комнату с улицы сверчок. Он кружил над столом вокруг тусклой лампочки, оставляя за собой еле заметный контур света, словно реактивный самолет в небе. Шарона была заворожена магией полета маленького незваного гостя.
Это было для нее яркое событие сегодняшнего дня. И она захотела втайне от всех сохранить это событие в своей памяти и угостить им свою внутреннюю Злую Шарону. Она надеялась изменить вторую себя и сделать добрее. Показать ей мир.
Легкая детская улыбка подняла уголки губ женщины вверх. Шарон заблуждалась. Она не знала, что Злая Шарон это тоже она, и в Злой нет и не может быть ни грамма добра, потому, что все хорошее живет в свободной Шарон, а все грязное, утробное и опасное спрятано в клетке внутри.
Утро началось с картофельных блинов с завернутым в них мягким рассольным сыром с розовыми томатами.
После молчаливой трапезы, как и обычно, Мордше учтиво попрощался и вышел из квартиры. Шарона заняла свой пост на высоком стуле возле окна и смотрела вниз. Вот ее муж, как и каждый день, выходит из парадной, поворачивает направо и идет вдоль всего Петровского бульвара. И там, вдалеке, когда очертания тучного невысокого мужчины становились едва
различимы, его силуэт поворачивал вправо.
Полчаса на грезы – и вновь уборка, готовка и прочие домашние дела.
***
– Ну и что ты хочешь подарить ей в этом году? – спросил Виктор. Виктор сидел за соседним рабочим столом с Мордше. В просторном кабинете с большими окнами и довольно древним ремонтом стояли два стола. На окне приютился засыхающий дохленький куст в убогом коричневом горшке. Уборщица Марфа поливала растение два раза в неделю, каждый раз, когда наводила порядок в конторе, но этого явно было недостаточно. Больше никому не было дела до куста.
– А в прошлом году был пылесос же, да?
– Я каждый год дарю жене дорогие полезные подарки. В прошлом году был, да, пылесос, в позапрошлом комбайн для кухни, до этого хлебопечка. Шарона всегда очень рада, – Мордше посмотрел на своего коллегу. За последние пять лет, которые он сидел в этом кабинете, сменилось несколько сотрудников. Виктор был третьим. Куда уходили сослуживцы, Мордше волновало мало. То ли меняли работу, то ли их повышали. Мордше же очень бережно относился к своей стабильности и не любил изменения, командировки или более тяжелые и сложные задачи. Он был хорош в том, что делал, и не хотел ничего другого. Он ставил печати «согласовано» на документы либо «отказано». Мордше нравилась его работа.