Кир Булычев – Мир приключений, 1978 (№23) (страница 94)

Теперь Лан, Зурр и Муна с волчонком спешили к ущелью единой стайкой.

Сердце у Муны радостно стучало.

Волчонок время от времени пытался освободиться от привязи, однако скулить перестал, оттого, может быть, что рядом, совсем близко от него бежал большой сильный волк, а сзади мать.

Остальная группа зверей держалась на почтительном расстоянии.

Буйная радость овладела Ланом, когда звери вместе с ними вошли в ущелье. Пританцовывая на плоских камнях, оглаженных и вылизанных водой речки, он запел громко и задорно, как тогда в горах, когда они с соба добыли первую косулю:

Соба остался с нами. Трум-бум-бу! Трум-бум-бу! Не страшны нам больше звери. Трум-бум-бу! Трум-бум-бам!

Будут другие соба. Трум-бум-бу! Трум-бум-бу! Друзья они людям таж. Трум-бум-бу! Трум-бум-бам!

Муна восторженно повторяла слова и припевку, напоминающую ей веселый говор тум-тума в руках Уруны. Даже мрачный Зурр заулыбался, ему тоже понравилась песенка Лана…

Вечером у костра Лан пересказал отцу и собравшимся вокруг охотникам легенду Мудрого Ауна о Таже и матери-оленихе. С удовольствием, как заклинание, повторил он слова, врезавшиеся ему в память:

— Вождь Таж был как див, которому повинуются звери… А наш соба, разве он не повинуется людям? Разве не помогал он на охоте? Разве не дрался с медведем, и с волком, и с тигром?

Лан посмотрел на отца с торжеством, обвел взглядом лица охотников.

Долго обдумывали мужчины слова молодого охотника.

— Да, — сказал наконец Большой Орел, — волк-соба помогает и повинуется людям. Он охотится для племени и дерется со зверями, как будто он соплеменник наш… Мудрость предков велит нам жалеть соба и его собратьев, как людей.

Потом вождь велел Уруне принести пучок душистых трав для Большого Костра и, когда клубы белого дыма поползли вдоль вздыбившихся в звездную высь черных стен ущелья, торжественно сказал:

— Пусть каждый охотник скажет слово у чистого Огня не делать зла соба, друзьям нашим, будто это детеныши. Пусть соба живет в жилище людей и пищу получает на общем дележе… Я, Большой Орел, вождь, говорю слово…

— Я, Орлиный Глаз, охотник, говорю…

— Я, Коготь, охотник, говорю…

— Я, Ястреб, охотник, говорю…

— Я, Медведь, охотник, говорю…

— Я, Сокол, охотник, говорю…

— Я, Олень, охотник, говорю…

Все до одного охотники дали торжественный обет и надолго замолчали, как бы подчеркивая нерушимость торжественных слов. Потом Лан и Зурр собрали в козью шкуру кости, объедки племени, положили туда же часть тушки сайгака — ужин волков. По пути к волкам задержались возле Муны, которая увлеченно забавлялась с волчонком, и потащили волчье угощение дальше.

Спустившись на несколько уступов вниз, мальчики стали вглядываться в темноту. Где-то здесь, во мраке, схоронились волки, Лан видел их в сумерках.

— Соба, твои друзья Олень и Медведь принесли пищу, — негромко сказал Лан.

Глаза немного привыкли к темноте, и мальчики увидели волка-соба рядом с собой. Остальные звери не показывались.

Ребята вывалили волчью долю посреди небольшой каменной площадки и удалились.

Долго удовлетворенно прислушивались они сверху к хрусту костей на крепких зубах, к обиженному повизгиванию молодняка и недовольному ворчанию старших зверей.

Звери ели пищу, принесенную человеком, пахнущую человеком, их другом, не врагом.

ПОСЛЕСЛОВИЕ

В 1959 году казахские археологи обнаружили в предгорьях Каратау, одного из отрогов Тянь-Шаня, пещеру со следами древней неолитической стоянки людей.

Подобная находка — всегда событие, но эта пещера, близ реки Караунгур, представляет особый интерес, потому что здесь получена одна из самых многочисленных коллекций находок: большие и малые каменные скребки, кремневые наконечники стрел и копий, топоры-тесла, гроколки, ножи-скребки из плиточной гальки. Наряду с каменными орудиями обнаружено также много костяных игл с ушками, костяные шилья, гладилки-лощила, костяные орудия из лопаточных костей животных для выделки шкур.

Каменные изделия выработаны из местного материала — галечного кремния, роговика, песчаника и горного хрусталя.

Найдены были также древние украшения: просверленные раковины, бусы, привески, ожерелья из кабаньих клыков.

Недалеко от входа в пещеру шумит горный ручей, водопадами скатывающий я по уступам скал.

Пещера большая, вместительная, высота сводов местами достигает шестнадцати метров. В глубине от входа она сужается до тесного лаза, а потом снова раздается вширь и ввысь.

Ученые установили, что здесь не раз устраивали свое жилище племена первобытных людей-охотников. Были обнаружены внушительные склады-свалки костей куланов — диких ослов, медведей, оленей, джейранов, косуль, кабанов, лошадей, волков, быков, черепах…

По обнаруженным в раскопе пещеры костям археологи заключили, что люди, жившие здесь десятки тысячелетий назад, уже умели приручать диких животных.

Многие ученые утверждают, что первым прирученным людьми животным стала собака.

Известный зоопсихолог и писатель К. Лоренц считает первоначальный шаг человека в деле одомашивания собаки событием, «историческая роль которого неизмеримо превосходит разрушение Трои или изобретение пороха».

«Сказание о верном друге» — повесть о приключениях ребят из первобытного племени таж, которое могло жить в предгорьях Тянь-Шаня и в степях Средней Азии в далекие времена неолита.

Конечно, эта повесть о Лане, Муну, Зурре и их друге волке — вымысел, фантазия, но фантазия эта отталкивается от фактов и предпосылок науки. Даже та главная роль в повести, которая отведена ребятам, приручившим волчонка, основана на гипотезе ученого. В умной и доброй книге К. Лоренца «Человек находит друга» высказывается мысль, что в древности именно дети первыми приручили собаку. Играя и забавляясь со щенками волка, принесенными в жилище охотниками, они приучили дикого зверя жить с людьми, служить им. И сами люди научились дорожить собачьей дружбой и преданностью.

Строгие сведения об интересных археологических находках в пещере Караунгур в Тянь-Шане, богатая природа этого замечательного края — своеобразный животный и растительный мир, сохранившийся в значительной мере до наших дней, — дополнились фантазией о приключениях ребятишек из первобытного племени таж.

Действие происходит в предгорьях и горах Тянь-Шаня, где я несколько лет жил и работал. Много километров исходил я по этим живописным лесистым горам вместе с моим четвероногим другом охотничьим псом Барсом.

И сегодня вы найдете здесь описанных в повести животных — белоногого тянь-шаньского медведя, дикобраза и сурка, шакала и гиену. Тут живут рыжие или, как их еще называют, красные волки. Только тигров уже нет.

Реалистично старался я изобразить и повадки зверей. Медведь, например, часто охотится на коз и баранов, а бывает, и на пастухов, скатывая с крутых склонов и обрывов огромные камни.

Не фантазией подсказано и остроумное устройство для получения огня. Такие устройства применяются с древнейших времен также и для сверления отверстий. Еще и сегодня можно встретить мастеров-кустарей, искусно скрепляющих фарфоровую и фаянсовую посуду медными скрепочками на азиатских базарах. Отверстия для скрепок просверливают они при помощи лучка, сверлышка и ореховой скорлупки, какие применял Лан.

Так что вымысел и реальность тесно сплелись в «Сказании о верном друге».

Аллан Эккерт

ЙОУЛЕР

Пролог

Хотя почти все дома на окраине этого городка в Висконсине были запущены и убоги, не было ни одного, пользующегося более дурной репутацией, чем тот, что стоял у реки, — с покосившейся верандой, грязный, давно не крашенный. Если бы не чахлая герань в горшке на подоконнике и в несколько рядов развешанное на длинных веревках застиранное белье можно было подумать, что дом необитаем. Но все же здесь жили люди: мужчина и женщина, их облик мало чем отличался от облика дома.

Кошка, живущая в доме, терпела женщину, которая ее кормила, но ненавидела мужчину, от которого вечно пахло алкоголем. Он мог вдруг неожиданно разразиться ругательствами и с силой отшвырнуть кошку ногой. Только проворство спасало ее от смертельного удара.

Последние недели кошка действовала с величайшей осторожностью. Было около полудня, когда она подошла к дому и по привычке остановилась и прислушалась, прежде чем прыгнуть в открытое окно кладовой. Хотя она не слышала ничего что могло бы вызвать беспокойство, внезапная тревога охватила ее. Она осторожно перепрыгнула через порог и направилась в угол кухни, где в фанерном ящике были спрятаны ее котята. И тут же застыла на месте. Над ящиком склонился мужчина, держа в одной руке мешок из рогожи, а в другой — ее котенка. Его движения были полны враждебности, и котята, чьи водянистые, бледно-голубые глаза открылись только два дня назад, чувствовали это и подавали голоса, слабо, испуганно мяуча.

Призываемая к действию этими звуками, кошка-мать промчалась через кухню, прыгнула мужчине на спину и вонзила в плечо зубы. Мужчина взревел от боли, уронил мешок и котенка в ящик, сорвал с плеча кошку и швырнул ее об стену. Он поднял ее и кинул в мешок, вслед за ней побросал извивающихся котят, потом завязал мешок бельевой веревкой и, перекинув через плечо, вышел.

Едва придя в себя, кошка-мать, все еще дрожа от боли и страха, попыталась успокоить свое потомство низким голосом и несколько раз лизнула котят. Через мгновение она уже царапала и грызла мешок зубами и когтями. Удивительно быстро она проделала в мешке дыру, почти достаточную для того, чтобы выбраться. Вдруг мешок бросили на землю. Хотя это усложнило работу, она продолжала грызть и жевать мешковину, все время глубоко и угрожающе рыча. И снова ее котята мяукали и кричали в ужасе.