Кир Булычев – Искушение чародея (страница 18)
— Кто вы такой? По какому праву нарушаете приватную беседу? — недовольно спросил Громозека. Бывалого звездного путешественника не впечатлил вид незваного собеседника. Мало ли кто как одет?
— Меня зовут Игорь Николаевич. Я работаю в Институте Времени, — спокойно ответил нарушитель.
— Вы знаете Полину? Мы с ней друзья, — оживилась Алиса. Вот и объяснение странному виду незнакомца. Среди сотрудников Института Времени было немало эксцентричных личностей.
— Полина? Ах, да! Конечно, я ее знаю, — улыбнулся Игорь Николаевич, — но вспоминать общих знакомых сейчас не время.
— Вот именно! — громыхнул археолог. — Потрудитесь объяснить ваши слова. Что значит «взглянуть с другой стороны»?
— А то значит, уважаемый профессор, что окажись Алиса более послушной, то обелиск активировали бы на Земле. Последствия взрыва тогда были бы несколько другими, а жертвы исчислялись тысячами. Беззаботность, упрямство и вера в удачу, свойственные вашей подруге, спасли многие жизни.
— Так это все-таки была бомба? — Алиса удивленно разглядывала пришельца. Откуда он все знает?
— В определенном смысле. Видите ли, Полуночные Скитальцы были прагматичными созданиями. Они производили грандиозные вычисления, прогнозировали будущее на тысячи лет вперед. Они предвидели появление других космических рас и посчитали это проблемой. Обелиск был размещен на Меркурии не случайно. Во-первых, добраться до него может только технически развитая цивилизация, во-вторых, исследовать артефакт непосредственно на планете невозможно из-за сложных местных условий. И, наконец, в-третьих, оттиск человеческой ладони на камне недвусмысленно указывает на адресатов послания.
— Что делает бомба? — спросила Алиса, стараясь не обращать внимания на осведомленность гостя.
— Искажает, — Игорь Николаевич сделал странный жест рукой, словно скручивал крышку с бутылки, — нарушает и перестраивает пространство.
— А время?
— Да, и время тоже. Обелиск, словно камень, брошенный в воду, создает волны трансформации континуума. Об этом, собственно, я и хотел поговорить.
Глава пятая
Спасите Колю
— А ведь я тебя сразу узнал, — такого заявления Герасимов не ожидал. Он только вернулся из «Терра-Фимы». Встречу с агентом Авлием было решено организовать через два дня — Юля сегодня заступала в ночное дежурство.
Предмет внимания Хранителей будущего валялся на диване и выглядел неважно. Мощный организм резидента справился с алкоголем, но остаточная меланхолия, так хорошо знакомая всем последователям Эпикура, венчала лоб легионера, точно рубиновая звезда шпиль Спасской башни.
— Вот, — Коля достал из сумки бутылку пива, открыл и протянул Павлу, — у нас так принято.
Агент принял подношение и сделал долгий глоток. Прислушался к ощущениям, улыбнулся.
— Вы сказали, что знаете меня? Но раньше мы не встречались. Я бы запомнил.
— Нет, не встречались. Но ты ведь Тот самый Коля из прошлого, — Павел отхлебнул еще пива.
— В каком смысле тот?
— Книга твоя. Стихи, кажется. Она у нее в спальне, на полке, понимаешь? Я ей: «Зачем это здесь?», она говорит: «На память». Пришлось ознакомиться, все-таки раритет. Бумажную книгу у нас встретишь не часто. Стихи слабенькие по большей части, но вот это мне понравилось:
У Коли действительно вышел сборник стихов «Гостья из будущего». Ребята подарили на выпускной. Маленькая книжка, в дешевой мягкой обложке. Правда, на форзаце была фотография Герасимова в папином импортном пиджаке и Фиминой белой шляпе.
— Вы знаете Алису? Вы ее друг?
— Друг, — грустно сказал Павел. — У тебя в комнате портрет висит. Подаришь?
— Нет, — честно ответил Герасимов.
— Я так и думал. Ладно! — легионер неожиданно бодро вскочил с дивана. — Мне вроде прогулки показаны? Пошли, что ли, кондиционироваться?
И они пошли. Сначала на улицу Кропоткинскую в бар «Медведь», потом сели на пятнадцатый троллейбус и поехали к Новодевичьему монастырю кормить уток. Перешли мост и от Бережковской набережной опять поехали кататься на «рогатом» транспорте. У Киевского вокзала к ним привязались цыгане, но легионер вновь применил древнегерманский язык, и цыгане отстали. У оптовых ларьков на Дорогомиловской взяли по мороженому и через Бородинский мост добрались до МИДа. Павел разговаривал мало, все больше смотрел по сторонам. На Колины вопросы об Алисе отвечал односложно. Отец — директор Космозоо, мировой мужик, мать — известный архитектор. Иногда резидент узнавал место и останавливался, восхищенно восклицая: «О! Надо же — магазин! А у нас здесь стоянка флипов» или «Ты смотри, здесь, оказывается, дом был!»
Коля довел Гераскина до своего любимого местечка. Кабачок назывался «Барвиха» и находился в переулке между Арбатом и Калининским. Маленький, уютный стеклянный скворечник, где собирался разномастный творческий народ. В холодные дни здесь топили камин. По телевизору крутили редкие записи рок-концертов, какие и на Горбушке не найдешь.
В «Барвихе» они задержались надолго, а когда стемнело, опять вернулись на Арбат и дошли до Гоголевского бульвара. Тут Коля почувствовал, что устал, и присел на скамейку. Двужильный Гераскин пожал плечами и упруго опустился рядом.
— А в вашем времени Гоголевский остался? — спросил Коля — Я в тот раз до него не дошел — на самом деле, он как раз был на Гоголевском, но хотел услышать, что скажет Павел.
— Остался, — усмехнулся агент, — только у нас здесь лес. Подосиновики растут. А там, — он указал в сторону метро «Кропоткинская», — база юных натуралистов.
Помолчали, наблюдая за редкими в поздний час прохожими.
— Чего ты все вокруг ходишь? Ну, спроси, было у нас с ней? — не выдержал порывистый Павел.
— Прости, я как-то… — Коля хотел спросить, но не решался. Он привык думать об Алисе, как о недоступной мечте, и вдруг она совсем рядом. Словно в соседней комнате. А неуравновешенный грубиян Гераскин общался с ней все это время.
— Мы встречались, — наконец сказал Павел. — Нас многое связывало. Миллион приключений, знаешь ли. Какое-то время было все хорошо, и я сделал ей предложение.
— А она?
— Отказала. Просто сказала «нет» и все. Тогда я и устроился в Институт Времени. Хотел, чтобы забросили куда-нибудь подальше. Думал как-то заглушить… Забыться.
— Ясно, — Коле стало неуютно. Зачем этот буян открывается ему? «Потому что больше некому», — пришла внезапная мысль. Потому что теперь неудачник Герасимов — единственная связь потерявшегося агента Гераскина с родным домом. Коля вдруг испытал чувство ответственности за этого непредсказуемого, опасного и очень одинокого человека.
— Я вот хотел спросить… — неуверенно начал он. — Девятый легион погиб в Британии. Разве машина времени работает как телепорт?
— Нет… во всяком случае, мне об этом неизвестно, — Павел удивленно глянул на Колю, он думал совсем о другом, и неожиданный вопрос застал его врасплох, — а ведь правда… Я плохо помню скачок. Меня словно волной накрыло. Да, точно! И на землю швырнуло. Такого при обычном переходе не случается.
— Обычный скачок в прошлое сейчас невозможен, — Игорь Николаевич указал на Меркурий, — аппараты Института Времени выведены из строя. Многие агенты застряли в прошлом. Судьба всей организации под угрозой.
— Но что могло случиться с машинами? — удивилась Алиса. — Полина говорила, что они очень надежные и не могут в одночасье выйти из строя.
— Все очень просто, — грустно улыбнулся Игорь Николаевич, — их не изобрели.
— Что за ерунда?
— Вовсе нет. Нарушения, вызванные аппаратом Скитальцев, изменили историю Земли в конце двадцатого века. Осенью 1993 года в Москве происходит государственный переворот, в результате которого гибнут несколько сот человек. В том числе Николай Садовский, изобретатель первой машины времени. Он ведь был вашим одноклассником? Не так ли?
— Верно, — Алиса попыталась вспомнить Колю Садовского, но не смогла. Только имя — но ведь тогда МИВа в нашем времени вообще не должно быть.
— Все так, если воспринимать время как поступательную последовательность событий. Однако это неверно. Течение времени и его структура в разные периоды неодинаковы. Иногда его можно сравнить с кристаллической решеткой, иногда — с цепочкой ДНК, а бывает и вовсе с кельтским узором. Люди и события в прошлом, настоящем и будущем связаны между собой, и эта сила мощнее любого «эффекта бабочки». Я хочу, чтобы вы воспользовались силой личной связи и спасли Николая Садовского.
— Я? — удивилась Алиса. — Но вы же сами сказали, что машины времени вышли из строя?
— Земные — да, — жестом фокусника мужчина извлек на свет два небольших белых додекаэдра, — а вот эти сработают.
— Скитальцы? Полуночники? Это их артефакты? — над человеком навис великий археолог. Интерес ученого вытеснил неприязнь к чужаку. — Никогда таких не встречал. Откуда они у вас?
— Это семейная реликвия, — ответил мужчина, — настало время пустить их в ход.
— Как работают эти штуки? — чумарозец открыл зубастую пасть и во все восемь глаз уставился на человека.
— Нужно взять артефакт в руку и сконцентрироваться на ярком образе в прошлом. Чтобы активировать переход, просто раздавите прибор.
— Они одноразовые? — удивилась Алиса.
— Верно. Поэтому я даю вам два. Один, чтобы попасть в прошлое, и один, чтобы вернуться, — Игорь Николаевич подмигнул Алисе.