Кир Булычев – Искушение чародея (страница 17)
— А теперь вдруг позвал нас? Пришла новая информация?
— Не пришла, пришел…
Глава третья
Легионер
С тех пор как в Той комнате погас яркий свет, дверь перестала закрываться вовсе. Хотя, даже будь она закрыта, такой грохот и лязг был бы все равно хорошо слышен.
Коля кузнечиком соскочил с кровати. Ну почему именно посреди ночи? Хорошо, что еще в гостях никого нет. А то байкой про родственника из Мурманска не отделаешься. Сначала Герасимов метнулся на кухню и на всякий случай вооружился, схватив из мойки первый попавшийся металлический предмет. Думал — нож, оказалась вилка с налипшими на зубья остатками квашеной капусты. Сознавая, что выглядит нелепо в семейных трусах со слониками и грязной вилкой в руках, Коля все же не стал медлить и искать оружие серьезнее. А вдруг в этот самый момент из будущего в тихий двадцатый век проникает очередной Крыс со своим подручным?
В комнате с машиной по-прежнему было сумрачно. В неярком свете Герасимов разглядел, что на полу лежит детина в тяжелом кожаном доспехе и сандалиях. Незнакомец был вымазан в грязи и, похоже, ранен. Рядом валялся короткий прямой меч с костяной рукоятью.
Коля облегченно вздохнул. Резиденты Института времени, отправлявшиеся в далекое прошлое, прежде чем вернуться домой, проходили что-то вроде реабилитации на пересадочных станциях. Резкая смена эпох могла вызвать у агентов глубокой заброски нервный срыв. Людям будущего, проходящим рекондиционирование в XX веке, полагалось много гулять и читать научную фантастику. У Николая Николаевича под литературу был отведен здоровенный шкаф, который Коля регулярно пополнял.
Герасимов наклонился над незнакомцем — дышит. Теперь снять доспех, дотащить до ванной…
Контрастный душ привел агента в чувство.
— Добро пожаловать в двадцатый век, — Коля протянул гостю руку, — как к вам обращаться?
Вместо ответа мужчина приложил кулак к груди и отчеканил на чистом русском.
— Авлий Германий Аскин! Девятый Испанский легион, шестая когорта! Черные львы Сципиона! — потом добавил еще что-то на латыни.
— Э-э, простите, а можно помедленнее, я так много сразу не могу запомнить. Или хотите — мойтесь, а я пока за блокнотом сбегаю, — Коля старался вести себя профессионально. Может, гостя и правда так зовут или ему нужно сохранять легенду?
— Постой, гражданин!.. Подождите, — с трудом выговорил мужчина, — это же двадцатый век, да? Имя… Меня… Меня Павлом зовут. Фамилия — Гераскин.
Они сидели на кухне. В доме и во всем мире было тихо. Только капала вода в ванной, да разросшаяся без опеки пенсионерки Чувпило черемуха сиротливо скреблась в стекло.
— Бриганты окружили нас в тумане. Синеухие, дети Лисицы, Зубоеды и еще несколько меньших родов. Настоящий союз племен! Мы сражались. Без надежды. Сначала Катулл погиб, потом Марк Галисиец, потом добрались до центуриона.
Павел откусил половину малосольного огурца и принялся жевать, страшно двигая челюстями, словно перегрызал горло врага.
— Девятый легион, тот, что пропал… я где-то читал, — кивнул Герасимов.
— Не пропал! Ясно? — рявкнул агент и добавил что-то еще на грубом гортанном наречии. «Наверное, древнегерманский, — решил Коля. — Сейчас точно милиция приедет».
— Они пали, как герои, сражаясь! Все до одного… Нет, один остался. Чертов предохранитель выдернул меня из гущи боя! — кухонный нож по самую рукоять вошел в столешницу.
— Я вас очень прошу, немного потише. Соседи могут услышать.
Коля впервые встречал агрессию у людей будущего. Они могли быть настойчивыми, грубоватыми, даже вредными, но никогда злыми.
— Может, вам стоит передохнуть, поспать? С утра все может предстать в ином свете, — попытался Герасимов.
— Спать? Нет! Я не нуждаюсь в рекондиционировании. Это для слабаков, — Павел резко встал. — Я отправляюсь немедленно. Пора заполнять пробелы в истории.
Через пять минут он уже стоял в своем боевом облачении перед машиной времени. Коля застыл в дверях, разглядывая необычного гостя. Павел был явно не в себе. Однако в задачи Коли не входили сеансы психоанализа со свихнувшимися агентами. Кроме того, его фактически отстранили от дел. И все же Герасимову было совестно вот так отпускать гостя.
— Может, все же повремените немного, — попытался он в последний раз, — знаете, мне записку прислали. Я не уверен, что машина… Что она…
— Временить? Время. Каламбур! Ха! — Павел принялся яростно бить по кнопкам. — Сейчас, сейчас я повременю. Узри чудо, варвар! — он до упора вдавил кнопку «пуск», потом еще и еще раз. Ничего не произошло.
— Не работает — обиженно сказал агент Гераскин. Сел на пол и заплакал.
Коле сделалось неловко, как тогда со знакомой Николая Николаевича. Но сейчас бежать было некуда. Он немного потоптался на месте, затем шагнул к рыдающему легионеру, присел на корточки, похлопал по спине. Как успокоить ребенка, Герасимов еще более-менее представлял, но что делать со взрослым мужчиной?
— Ну-ну, будет вам. Что вы, как маленький, в самом деле? Подумаешь, небольшая поломка. Может, там помехи на линии или еще что-то. Скоро починят.
— Не бывает, — неожиданно спокойно сказал Павел, — не может сломаться. Если только на том конце что-то случилось. Что-то… исключительное.
Коля и сам думал так же, только говорить не хотел, будто слово могло материализоваться. Он вздохнул, поднялся и протянул агенту руку.
— Хотите водки?
Глава четвертая
Нештатная ситуация
Корабль излучал на всех частотах. Это был вопль воплей, сотрясающий самые темные уголки пространства. Алиса упала на колени, инстинктивно прижала руки к голове, наткнулась на шлем. Умный скафандр — подарок капитана Полоскова — спас девушку. Но даже сквозь потемневший до черноты щиток был виден цилиндр, горящий страшным белым огнем. В наушниках звучал непрерывный тоскливый вой. Алиса повернулась спиной к вопящему монолиту, кое-как встала на ноги и, пошатываясь, двинулась прочь. Странное дело: в тот момент, когда корабль Скитальцев издал свой чудовищный крик, она вспомнила Колю Герасимова, мальчика из прошлого. Увидела его вздернутый нос, оттопыренные уши и веснушки, так похожие на ее собственные. К чему это сейчас?
— Алиса! Слава всем белым карликам! Ты жива! — в редеющем мраке показалась фигура Громозеки. Археолог отбрасывал великанскую черную тень на окружающие скалы. Алиса заморгала. То ли телеметрия скафандра дала сбой, то ли что-то творилось со зрением. Отчего-то ей виделись сразу три Громозеки. Один поворачивался туда-сюда, словно кого-то искал, другой щелкал тумблерами на скафандре, третий что-то подбирал с земли. Все трое двигались к Алисе по разным траекториям, чтобы совместиться перед ней в единое целое.
— Скорее! — великий археолог, как в детстве, поднял ее, обхватив щупальцами. — Я включу маршевые двигатели на своем скафандре. Скала под нами нестабильна. Будет извержение. Стартуем, пока еще возможно. До орбиты дотянем, а там подберут.
— А как же Вундук? Сервировщик?
— Их больше нет, — чумарозец включил двигатели, — через минуту здесь разверзнется ад. Держись!
Земля резко ушла вниз, а тело сделалось очень тяжелым, совсем не так, как в ложементе корабельного кресла. Под ними была наливающаяся алым пламенем трещина и белый цилиндр, точно язык во рту чудовищного клоуна. Мгновение, и вопящий монолит скрылся в разломе. В наступившей тишине неожиданно громко прозвучал голос робота-навигатора: «Говорит станция Раскоп-4. Сохраняйте прежнюю траекторию. Мы идем на помощь».
На космостанции Раскоп-4 было шумно. Люди и инопланетники сновали по коридорам с озабоченным видом. Из глубины помещений тянуло дымом. Был слышен звук тревоги.
— Это какая-то эпидемия! Все машины сошли с ума. Кругом паника, истерика! — сокрушался директор станции Анаксимандр Алкидович. Сотрудники Института Времени спасли его из огня Александрийской библиотеки. Так и переместили в будущее, прижимающего к груди ворох глиняных табличек с остросюжетным шумерским эпосом. В будущем упрямый эллин не утратил тягу к древностям и теперь руководил космической исследовательской станцией, которая колесила по вселенной в поисках доисторических артефактов.
— Извини, Алкидыч, нам пошептаться нужно, — Громозека указал Алисе на тупик с панорамным экраном, на котором транслировалось изображение Меркурия. Девушке не хотелось смотреть на раскаленную планету, но археолог настоял.
— Гляди, малыш, и я буду смотреть. Это наша с тобой вина. Одна на двоих, — такого Громозеку Алиса еще не видела. Куда подевался веселый балагур и враль? А еще Алиса почувствовала, как что-то невесомое, едва ощутимое соскользнуло с плеча, словно тончайший шелковый шарф. Детство закончилось.
— Эгхм, так-то оно так, профессор, но если взглянуть с другой стороны… — прозвучал в тамбуре суховатый голос.
— Алкидыч! Я же просил не встревать! — громыхнул чумарозец. Но это был не Анаксимандр. Перед ними стоял невысокий мужчина лет сорока. Короткие волосы, стрелки ухоженных бачков, бородка клинышком. Эдакий опереточный Мефистофель. Вид портили большие оттопыренные уши, покрытые тонкой синей татуировкой. Вместо обычного комбинезона на мужчине был щегольской френч с зеленым отливом, узкие расклешенные брюки и черная шляпа-баварка, украшенная серебряной заколкой с петушиным пером. Под пиджаком белела чудная рубашка, по которой то и дело проскакивали синие и белые сполохи. Странные огни отражались в темных глазах незнакомца и заставляли вспыхивать навершье изящной трости, которую мужчина держал под мышкой. Алиса присмотрелась к камню набалдашника. Что-то скрывалось в его желтоватой толще. Не разобрать. И еще ей показалось, что она уже где-то встречала этого щеголя. Только где? Никак не вспомнить.