Кир Булычев – Девятнадцать стражей (страница 79)
Дежурный офицер приказал Генералу и Закраце занести себя в список прибывших и указал путь на площадку колесниц, в чем, впрочем, необходимости не было: как Генерал, так и майор ориентировались в расположении зданий Монаха не хуже самого дежурного. Название это – Монах – происходило от формы горы, возвышавшейся над базой: скала напоминала сгорбленную фигуру в капюшоне. В определенные часы шестереночного дня она накрывала своей тенью все пространство базы.
Генерал и Закраца к колесницам направились не сразу, сначала вошли в один из соседних ангаров, который полностью занимал «Ян IV». «Ян IV» ничем не напоминал челнок вроде «Черно-красного». Был он раз в десять крупнее. Что же до формы, то в его случае непросто было говорить о какой-то конкретной: скорее при взгляде на него приходила мысль о хаотическом слепке из десятка строений, каким-то колдовством вознесенных кверху, развернутых во все стороны, вопреки гравитации, вдобавок – сцепленных между собой в бессмысленную форму. Из этой деревянно-металлически-камено-платяно-стеклянной конструкции во все стороны торчали: большие мачты с парусами, выполненные из странного, зеркального материала, кривые башенки, стеклянные купола, хрустальные шары, даже нечто наподобие живых растений, маленьких безлистых деревьев с белой корой, растущих во все стороны, вниз, вверх и наискосок. «Ян IV» был выстроен по приказу Люция, отца Богумила Варжада, для исследования остальных планет системы и систем соседних. Его развернули на автономной живокристаллической сети, чтобы благодаря неограниченному притоку энергии в его конструкции можно было разворачивать максимально мощные заклинания. Он был самодостаточным хабитатом для более чем сотни людей; они могли жить в нем как угодно долго, могли путешествовать в нем куда угодно во вселенной, могли противостоять любому противнику. Сверхпрочный орешек жизни в океане холодной смерти. Штурвалец – маг, который сделал «Ян IV» – в пробном полете корабля, ради тестировки, а вернее, чтобы доказать устойчивость своего творения, прошил, запертый в нем, ядро Солнца: конструкт, удаляя тепло, прокачивал энергию через живые бриллианты в обратном направлении.
– Останься, – сказал Генерал Закраце. – Позаботься обо всем. Погрузи людей и оборудование. Проверь старый провиант. Как только вернусь – вылетаем. Блокируй связь с Замком. Вели людям соблюдать тишину. Приказ был открытым?
– Нет. Я проводил вербовку вслепую; это не имеет значения, люди идут на ваше имя, Генерал, вы же знаете. Легенда.
– Не кади, не кади. Цель и координаты – только Гоульду. Остальным я скажу сам, когда выйдем за зеркала.
– Так точно.
– Боже мой, да перестань ты наконец козырять!
– Слушаюсь.
– Старый, что малый.
Генерал, качая головой и что-то ворча себе под нос, направился к колесницам. По скале за ним плыли тени: от Земли – большой, зелено-ржавой на звездном небе Шестерни – и от бессчетных бледных огней, которые лениво перемещались под герметизирующей сферой базы.
Джинн колесницы был в добром расположении духа.
– Да ведь это сам Железный Генерал! Польщен, польщен.
– Заткнись и лети.
Они выскочили над сферой, и колесницу окружил автономный пузырь «Крафта ІІ». Сразу же ее охватило зеркальное маскирующее заклинание, скопированное с полусферы базы: шпионские духи были повсюду и не стоило облегчать им работу, добровольно снабжая информацией о пребывании на Шестерне определенных персон и об их действиях.
Впервые за долгое время Жарного охватила мягкая невесомость, и его артефактная рука впрыснула в организм несколько коротких физиологических заклинаний, чтобы нейтрализовать неприятные результаты гравитационной революции.
Колесница летела над самой поверхностью, неожиданными рывками то взмывая, то проваливаясь над неровностями. Тень от Земли бежала по скале, словно верный пес, короткая волна ночи. Большая планета, висевшая над головой Генерала – как воздушный шар, как раскрашенный лампион, – придавала всей сцене нереальные черты: сказочные, сновидческие пейзажи.
Колесница нырнула в очередное шестереночное квази-ущелье. Двойным отраженным светом взблеснул над ними зеркальный пузырь, на три четверти скрытый в тенях. Генерал сказал: Стоп, – и управляемая сообразительным джинном колесница снизилась к пузырю, без проблем проникая сквозь зеркальную полусферу, поскольку маскирующие заклинания – и стационарные, и экипажа – распознали шифрованные идентификационные сигнатуры «свой/чужой».
Внутри пузыря стояло с несколько десятков фигур, сосредоточенных вокруг двух групп колесниц. Джинн приземлился у группы капитана Кузо.
Генерал выскочил, капитан быстро подошел к нему.
– Я прочел, – сказал Жарный. – Мне понравилось. Есть пара небольших замечаний, но сейчас важнее всего скорость принятия решения, а не юридические детали, поэтому – принимаю как есть. Ре Кваз уже готов?
– Э-э… Да.
Они направились вдвоем к группе княжьих. Имперские урвиты поглядывали им вслед – когда Генерал приветственно поднял свою магическую руку, отсалютовали в ответ.
– Какие настроения? – телепатически спросил он капитана под ментальной блокадой, от которой Кузо слегка побледнел и сбился с шага.
– У княжьих? Мрачные. Они не в восторге. Да и никто бы не был. Настаивали на консультациях с Плисой.
– И что?
– Вы ведь понимаете, что для Птаха Новая Плиса – как из стекла, духи там ходят где хотят…
– И?
– Я приказал их заглушить, – признался Кузо, чуть замешкавшись и на всякий случай добавив собственную блокаду к генеральской.
– Очень хорошо, – похвалил Генерал, послав ему и мысленную улыбку, и жест/впечатление признания.
– Они думают, это Птах. Я дал им срок до вашего прилета; все еще удерживаю заглушку.
– Не снимай, пока не закончим. После эвакуации они все равно будут пользоваться нашими каналами.
– Это немного не
– И что мне тебе ответить? Думать больно; поднявшись выше определенного уровня в иерархии, уже нельзя просто исполнять приказы, майор Кузо.
– Хм, благодарю.
– Я искренне надеюсь, что вы настолько же плотно займетесь экзорцизмами, поскольку я не хотел бы оказаться в вашей шкуре, если сюда проникнет хотя бы один дух Птаха или, что хуже, Бирзинни.
Ре Кваз вышел им навстречу. Сопровождал его чернокожий адъютант с одним или обеими регенерированными глазами, что угадывалось по несовпадению цвета их радужек.
Генерал пожал ладонь ре Кваза; в этот самый момент он заметил сквозь дымник отходящий от левого глаза адъютанта боковой канал.
– Кто обеспечивает эту передачу? – спросил он телепатически у капитана (еще капитана) Кузо. – Мы или они?
– Они.
– Зараза.
– Жаль, что мы встречаемся в таких печальных обстоятельствах, – говорил ре Кваз. – История, что ж, история… – Он подкрутил усы, моргнул, заложил руки за спину. – Да-а. Итак, Генерал, вы готовы собственным словом гарантировать соблюдение условий договора? – Он не называл это капитуляцией, поскольку Княжество не находилось в состоянии войны с Империей; соглашение таким образом сохраняло видимость временного договора об условиях сотрудничества между соседними плацдармами союзных держав – и поэтому не было правовым актом
– Да, – решительно ответил Железный Генерал ре Квазу.
– Рад. – Ре Кваз вздохнул и кивнул адъютанту.
Адъютант подал ему папку с договором, Кузо же вынул свой экземпляр. Не было стойки. Генерал фантомизировал бюро красного дерева, разместив его столешницу на уровне зафиксированной коротким заклинанием телекинетической плоскости. Они разложили документы на несуществующей мебели, вытащили перья и в салатовом свете быстро вращающейся над ними планеты подписали договор. Разноглазый адъютант заглядывал им через плечо.
Протянув последнюю черту, Жарный выпрямился. Со стороны колесниц из Монаха раздались неуверенные аплодисменты. Ре Кваз послал имперским меланхолический взгляд.
– Хотел бы я заглянуть в изданный лет через сто учебник истории, – сказал он.
– Я никогда в них не заглядываю, – заявил Генерал, ломая на счастье свое перо.
Генерал начал кампанию по поиску в космосе второй Земли в ответ на созданное Иннистроунцем с Островов, эльфийским мастером магии, Заклинание Конца Света. Работая по поручению Южной Компании над промышленным использованием живых бриллиантов для безопасной и экономически выгодной передачи в мануфактуры полученной из Солнца энергии, Иннистроунц отработал схему такого применения этого магоконструкта, которая, будучи запущенной, неминуемо приводила к взрыву звезды, до глубин которой дотягивались через высшее измерение квази-билокализированные бриллианты. Правда, полное Заклинание Конца Света – называемого также Солнечным Проклятием – требовало двух пар живокристаллических схем и двух звезд (чтобы перекачать в реальном времени энергию из одной в другую), но все это были допустимые затраты по сравнению с ожидаемым результатом. Гибель Земли! Или, собственно, конец света. Иннистроунц ушел из Компании и обнародовал свое открытие; многие упрекали его в этом, но Генерал считал, что безосновательно: раньше или позже это сделал бы кто-то другой, возможности всегда неизбежно тяготеют к самореализации, все, что не существует – существовать жаждет, а что было промыслено – существует уже на девять десятых. Так вращаются жернова истории. Поэтому у него не было претензий к Иннистроунцу. Зато он сразу начал думать о щите, который бы соответствовал такому мечу. Так родилась идея поиска планет-близнецов Земли и их колонизации. Но у Генерала были серьезные проблемы с проталкиванием проекта через армейскую бюрократию, потому что дальнозорцы, подчиненные полковнику Орвиду, шефу секции операционного обслуживания Генерального Штаба (читай: военной разведки), были подвластны непосредственно Штабу, в обход командных структур урвитской Армии Ноль Жарного – а кроме графа, никто не верил, что когда-либо и вправду найдется некто настолько безумный, чтобы запустить – и к собственной погибели тоже – Заклинание Конца Света. Раздавались даже голоса, что именно обнаружение второй Земли может спровоцировать кого-нибудь к инициации Солнечного Проклятия, поскольку создаст возможность выжить, несмотря на взрыв Солнца; но Генерал заявил, что в таком случае именно Соединенная Империя должна оказаться той, кто отыщет эту Землю-бис, иначе неминуемо сама станет объектом шантажа. В конце концов Штаб как-то это проглотил.