Кир Брен – Атиров меч. Книга третья. Времен начало (страница 2)
– Ты с собой сколько взял, Выха?
– Что взял?
– Ты торговать будешь или надеялся обменять себе меч на ракушки?
Выха запнулся об камень.
– Меч? Железный?
Лит повернулся и не смог сдержать улыбки, увидев косматую недоумевающую физиономию младшего брата.
– Тебе деревянный поищем, чтоб полегче был.
Хмуро посмотрев на трясущиеся от смеха плечи брата, Выха побрел следом, не найдя что ответить.
4
Поселок давно проснулся: дым очагов плавно поднимался из дымого́нов в крышах жилищ рудокопов, струясь в танце с искрами пламени, повсюду слышался стук кузнечных молотов, смешанный с малословными переговорами ремесленников. Воздух был наполнен запахами дыма, готовящегося жаркого, дымящегося на очагах, по́том и железом.
Глазевший по сторонам Выха, споткнулся, упершись в спину брата.
– Ну, что ищите, кочевники? – прохрипел низким басом широкоплечий, коренастый коваль, выпятив вперед клочковатую подпаленную местами бороду.
– С чего взял, что мы – кочевники? – как всегда с улыбкой спросил коваля Лит.
– Тиной от вас несет, вот с чего. С чем пришли?
Выха с интересом переводил взгляд с брата на коваля, наблюдая за их перебранкой. Лит достал холщовый мешок из кармана и бросил на верстак перед хозяином прилавка.
– Торговать будем.
Коваль ухмыльнулся в бороду.
– Я мечи на ракушки не обмениваю, – почти беззвучно, с каким-то скрипом, засмеялся над парнями коваль.
– Кабы не пришлось тебе за даром меч отдать за обиду, коваль. Ты в кошель загляни сперва, – все с той же улыбкой сказал Лит ковалю.
Хозяин, потянув за ремешок, расстегнул кошель, обнажив его содержимое на солнечный свет: ярко засияли боками небольшие золотые слитки, заискрили янтарные камни, переливали перламутром жемчужины.
– Состояние целое, – почесав под бородой, пробубнил коваль,– что ж выменять собираетесь на него?
– Три десятка мечей, хозяин. И крепких. Дорога нам дальняя этим летом. Есть у тебя столько?
Прищурившись огляделся коваль по сторонам и повернувшись пошел под навес ко входу в свою кузню, бросив через плечо:
– Пойдем.
Выха еле успел догнать брата перед входом под навес к ковалю и, дернув его за рукав, шепотом спросил:
– А куда нам столько?
Лит дернул рукав на себя прошипел в ответ:
– Идем, не здесь быть этому разговору.
Младший отпрыск Фарта-вождя повиновался и шагнул за порог.
Темное, прокопченное дымом очага помещение жилища сдавило густым воздухом привыкшего к свободе речного кочевника.
Проморгавшись, Выха огляделся, разглядывая убранство жилища. Темный, копченый дымом потолок, с которого лохмотьями свисал сухой, почерневший от сажи мох, подкрашивал черным все, что находилось под ним. Темного дерева резные длинные лавки, поставленные вокруг массивного стола, стены, увешанные шкурами карахов и оленьими рогами, с которых лохмотьями болтались кожаные передники коваля и безрукавки, ждущие своей очереди быть надетыми, когда на порог к поселку явится зима. Один из углов был отведен под столовую утварь, наваленную на полки, грубо сколоченного шкафа. Утварь тоже была под стать хозяину жилья. Массивной, почерневшей, да и собиралась по настроению: деревянные, железные и глиняные миски стояли стопами. Огромное блюдо, из которого как соломенный сноп торчали рукояти ложек и ножей. Кувшины и котелки с вылизанными языками пламени от очага боками. Очаг был сложен посередине залы и обложен невысокой стенкой из камней, его окружали четыре столба державшие стропила крыши.
Оглядываясь по сторонам Выха наконец разглядел темный провал в стене, служившей дверью в соседнее помещение. За порогом двери раздавалось приглушенное бормотание и железный лязг.
Лит удобно устроился на лавке за столом и, подвинув к себе пустую глиняную чашку, принялся катать ее пальцами по столу, ожидая хозяина с обещанным.
– Так о чем не сейчас разговор? – спросил Выха, не решаясь последовать примеру брата и присесть без приглашения к столу.
Лит покосился на младшего:
– Верно подметил – не сейчас разговор.
– Илосима! Илосима, позови Галира с Илой! Пусть помогут.
Хриплый возглас коваля заставил дрогнуть от неожиданности обоих братьев.
Разложенные на столе мечи тускло поблескивали в свете, отбрасываемом языками пламени в очаге. Лит примерялся чуть ли не к каждому из клинков, пока коваль пересчитывал и взвешивал в руке содержимое кошелька кочевников. Выха же не спускал глаз с одного меча – сразу он ему приглянулся среди всех, со змейкой на рукоятке. Хоть и лежал тот меч заваленный всем остальным оружием.
– Ладно, Лаят. В кошельке было даже больше, чем надо, дай волокушу какую-нибудь и помоги погрузить это все, – пристально смотря на коваля, сказал Лит, пока тот пробовал золотой слиток на зуб, – пора нам.
– Так куда вам столько? – с прищуром спросил Лаят-коваль.
– Дорога у нас дальняя. Пригодятся, – ответил, перебив Лита, Выха.
Лит перевел взгляд на брата и одобрительно кивнул.
– Ваше дело. Галир! – рявкнул в пустоту дверного проема коваль, – выноси на двор все, к повозке.
5
Возница звякала на каждом валуне, пока братья упря́жившись, волокли ее к берегу Ирги.
– Ты так и не ответил, Лит. Куда нам столько? – сбивая дыхание, не унимался Выха, пытаясь выведать у брата новую тайну.
– За море мы будем уходить, – спокойно ответил Лит, – а там… неизвестно, что ждет нас.
– За море? Это к Островам?
– Да, – хмуро ответил Лит.
Дальше приставать с расспросами Выхе не хотелось. Представлялось ему когда-то, что сам он поведет всех в походы к дальним берегам и чужим странам, а когда узнал, что грезы его сбылись и увидит он страны чужие, не до радости стало – не ждут их там, раз мечи понадобятся.
…
– Илосима! Илосима, принеси светильник! – раздавался на все жилище хриплый голос Лаята-коваля.
Илосима, жена коваля, мать его двух сыновей продолжала стирать свои передники, делая вид, что не слышит. Это чаще помогало – Лаят сам найдет то, что ему надо быстрей, чем приходить по каждому его зову и искать за него то, что он сам по своей короткой памяти положил неизвестно куда.
– Илосима! Ты оглохла!? Помоги – говорят!
Нахмурив брови и сжав губы в полоску, Илосима распрямилась, бросив работу и подбоченившись. Даже зажмурилась.
– Порты́ и те бы без меня потерял, – пробубнила себе под нос женщина,– как только я…
Ополоснув руки в ушате с бельем и на ходу вытирая их о подол длинного суконного платья, Илосима направилась к темному дверному проему, из которого раздавался голос ее мужа.
– Потерял что, Лаят? – стоя у входа в хранилище изделий коваля и разжигая светильник, стоявший на полке неподалеку, загодя принесенной лучиной, спросила Илосима, не обращая внимания на его суетливую возню.
– Светильник неси, говорю! Найти надо… не уж отдал я его? Быть не может, – бубнил себе под нос коваль.
– Что? Что отдал? О чем ты? – безучастно спросила женщина, входя в полумрак хранилища с горящим светильником в руке.
– Дай сюда, – суетливо выдернув светильник из рук жены, рявкнул Лаят, – то отдал. Его отдал…
Коваль продолжал шарить по ящикам и полкам и не заметил, как жена подошла и, встала у него за спиной, упершись руками в бока.