Кир Брен – Атиров меч. Книга первая. Сказ о Дайири (страница 4)

– Расскажи, зачем ты идешь в Южную Империю?

– На заработки. Хранительница, я говорил тебе, когда ты поймала меня, как хоиря в силок, – угрюмо ответствовал охотник, занятый почином ворота куртки.

– Врешь ты плохо. На заработки, так на заработки,– ухмыльнулась Мичана в ответ.

Дор отвел глаза от починки куртки и посмотрел на Мичану, заметив, что она стянула повязку с лица вниз, спустив ее на подбородок. Но лица её он так и не разглядел толком. Она, молча, сидела напротив очага. Охотнику было не по себе. Все то они знают и не говорят ничего толком!

– Давно ты знакома с Мидрой? – спросил Дор без особой надежды на понятный ответ.

– Так его теперь зовут? Знакома. А тебе поспать бы – в дорогу рано подниму.

Как и ожидалось был ответ. И да и нет. Голос ведуньи был мягким, спокойным, и охотнику не хотелось расспрашивать, чтобы не бередить лишнего. Лишь с недоверием посмотрел на содержимое протянутой ему ведуньей чаши. Спорить толку не было. Молча, осушил чашу в два глотка. И свалился в сон там, где сидел, выронив из рук куртку, с до конца не пришитым воротом.

Поставив вовремя подхваченную из рук охотника чашу на стол, Мичана обронила взгляд на лежащую на полу куртку Дор Ийсы. Шов неаккуратный, все на скорую руку – лишь бы держалось. Подняла одеяние и, усевшись за стол, быстро и споро завершила начатый почин.

Мидра хмуро смотрел на языки пламени костра. Занятый своими мыслями, ведун, казалось, не замечал происходившей вокруг него кипучей жизни Молчаливого леса. Шагах в двадцати от кромки леса пара оленей мирно паслись, щипая весеннюю сочную траву. Где-то во тьме крон векового дуба, росшего на берегу озера, ухала сова. Вскочив на край иссохшего бревна, служившего подобием лавки у костровища, белка с суетливым любопытством изучала фигуру старца. Даже на темные фигурки с пуговицами серых горящих глаз, мелькавших, то пропадая, то появляясь вновь на краю леса, ведун не обращал внимания. Лишь взгляд чуть в сторону перевел, заслышав шаги босых ног ведуньи, направлявшейся к нему.

– Теперь – Мидра? – склонив голову на бок, спросила Мичана ведуна.

– Теперь – Мидра, – скрипучим низким голосом ответил старец, не отводя взгляда от огня.

Мичана, зажав в кончиках пальцев, протянула продолговатую семечку белке, и та, проворно схватив цепкими лапками и сунув в зубы подарок, юркнула в траву, мелькнув на последок пушистым хвостом. Теперь можно было присесть на освободившиеся место.

– Он сказал тебе – зачем идет в Южную Империю, Мичана?

– На заработки, – без интереса ответила ведьма.

– Меч всегда будет вести владельца его к своей судьбе, – слегка повернув голову, но все так же не глядя на собеседницу, продолжал старец.

– Веришь в судьбу до сих пор, старый? – с легким лукавством спросила ведунья.

– И ты тоже. Твои? – кивнув в сторону леса на фигурки, скрывающиеся в тени, ответно спросил Мидра.

– Сами по себе.

– «И настал день, когда Луна – обитель Змея встретила свой конец, разорвалась на куски и опала на землю ярким дождем. Атир, последний рода Великанов нашел слезы неба и выковал из этих остатков меч. И стал меч не крушим, и свершит он судьбу многих, так как есть в мече и смерть Луны, и печаль Змея по покинутой им земле.»

– Я читала слова, записанные Атиром Великаном, – прищурив взгляд на Мидру, ответила на рассказ Мичана. – Нет нужды напоминать мне, Выха.

С этими словами ведьма слегка шевельнула пальцами. Костер, горевший до этого ровно и спокойно, зашипел, изогнул языки своего пламени, пытаясь дотянуться до лица ведуна, окрасил поляну голубоватым цветом. Мидра лишь плавно махнул рукой, как назойливую мошку отгонял, и костер, едва не потухнув, вновь загорелся ровным огнем, возвращая окружающему привычные ночные оттенки.

– Меч может влиять лишь на судьбу потомков Одары, Мичана.

– Эко тебя занесло! То есть, это он мирно спит на лавке в моей землянке, ведун?

Мидра, наконец, посмотрел на Мичану. Прищуренный взгляд знакомых зеленых глаз ведьмы говорил о том, что она улыбалась. Даже повязка на лице не мешала понять это.

– У нас с тобой время бесчисленно. Узнаем и это, – ответил Мидра, вновь переведя взгляд на огонь.

Мичана, грациозно потянувшись, обняв колени и уложив на них голову тоже принялась смотреть на огонь. Теперь оба молчали.

Дор спал, укрытый его залатанной курткой. Мичана, стоя у полок со склянками и горшками, задумчиво почесала бровь.

– Потомок, говоришь?.. Что же…

На столе выборочно начали расставляться склянки, из очага в большую глиняную миску отправились яркие горящие угли. Ведунье даже не надо было проверять на запах и цвет содержимое. Точно, выверенными движениями в тяжелую литую железную посудину отправлялись сухие листки, стебли, семена, подливались бурые тягучие смеси из маленьких бутыльков. Через слегка отодвинутый полог Мидра следил за действиями ведуньи. «Все та же ведьма, как и вечность назад.»

Посудина со смесью трав отправилась на угли, струя сизоватый дымок, наполняющий пространство землянки. Мичана, стянув повязку на подбородок, попробовала принюхаться. И, как скошенная, осела на лавку у стола. В один прыжок Мидра оказался рядом с ведуньей.

– Мичана?!

– Погоди… род… рододен… ледум многовато, пожалуй.

– Тьфу!

Оставив ведунью, Мидра тяжелой поступью вышел, рассерженно откинув полог своим посохом.

Дор спал. Ему снилась битва.

Первая битва тех далеких лет, когда союз людей и великанов сражался с порожденными Страхом и Тьмой. Битва, помнившая ярость Великого Змея. В те незапамятные времена не дано было победы никому, потому как окутанный темным сном разум Дитя богов Агина расколол населенную землю первый раз, поглотив с собой многих, не разбирая меж асинами и людьми…

Охотник вскочил на ноги с покрытым испариной лбом. Ощущение пробежавшего по спине холода быстро исчезло, стоило только отдышаться и оглядеться вокруг. В землянке ведуньи он был один.

– Приснится же… – еле слышно прошептал Дор и, выдохнув, достал свой походный заплечный мешок из-под лавки, на которой спал.

Мерно пережевывая вяленое мясо, охотник прикидывал свои дальнейшие действия. Утром оно всегда все ясно, что делать стоит, а на что и внимания не обращать. Да только этот раз не все ясно – вопросов много. Мимо восточной границы Южной Империи пройти, надеясь не попасть на глаза дозорным отрядам? Те долго не разговаривают – в кандалы, да в рудник. К Идолиму, напрямки? Так через пески путь. Сил хватит ли? Алида по стопам идет, что карах на охоте. «Мидру расспрошу, как быть. Поди знает…»

2

По взгорью в направлении Молчаливого леса спускался хорошо вооруженный отряд. Во главе бежала одетая в брони главарь. Сердитый взгляд карих глаз, горел огнем и жаждой скорее настичь ненавистного вора. Алида гнала разбойников что было сил, подстегивая их ярость обещанием скорой расправы. Впереди отряда, похожий на гончего караха – обитателя сухих степей, низкорослого, кряжистого хищника рода псовых – слегка пригнувшись к земле бежал следопыт. Бегающий острый взгляд сходу подмечал вереницу следов охотника, ушедшего в лес по руслу давно пересохшего ручья. Следопыта с карахом роднила такое же упорство в преследовании своей добычи. Разве что у зверя во время охоты на острых в два ряда зубах проступала пена от злости. Отряд едва успевал заметить очередной изворот тропы, за которым исчезала фигура впереди идущего. Вдруг, Алида встала, как вкопанная, подняв вверх сжатый кулак – сигнал к остановке. Отряд сбился в кучу. Позади стоящие воины с любопытством заглядывали за плечи своих собратьев по оружию, жадно всматривавшихся в действия следопыта.

– Чего это он?.. – раздавался еле слышимый шепоток в рядах разбойного отряда.

– Учин? – теряя терпение, властно позвала Алида следопыта по имени.

Учин, не отрывая взгляда от земли, скользил по камням пальцами, что-то бормоча себе под нос.

– Учин, отвечай! Что?

– Он-та, был здесь, вот… тут был. И силок, эта… В силок-та попал. Вот, вот веревка! – как очнувшись, следопыт принялся тыкать пальцем в ствол с болтающимся на нем обрезком крепкой веревки.

– Вот на этой веревке, я тебя и повешу, Учин, – прошипела Алида, схватив следопыта за отворот кожаной безрукавки. – Дальше что? Где он?

– Эта… где?.. – принялся вновь бормотать себе под нос Учин, ползая на корточках, разглядывая и ощупывая дрожащими пальцами следы. – Где, эта?.. тут, вот, да… и баба, вот…

– Алида, Наследница царя Аливира, что ведет тебя через мой лес?

Голос, неожиданно раздавшийся над головами разбойников, заставил ощетиниться отряд стрелами в направлении говорившей. Мичана стояла на толстой ветви дуба, облокотившись плечом о ствол, шагах в сорока от Алиды и её воинов.

– Ты еще кто такая? – еле сдерживая раздражение, спросила разбойница.

– Ты глуха или не понимаешь моего наречия? – с издевкой переспросила ведунья.

– Я ее подстрелю, – еле слышно прохрипел позади Алиды один из отряда.

– Подожди, – шепнула через плечо Алида. И чеканя каждое слово, вновь обратилась к стоящей в ветвях Мичане, – Здесь был вор. Отвечай – где он?

– Таких не держим, принцесса, – слегка скрестив ноги и еле заметно присев, ответила ведунья.

– Стреляй, – прошипела Алида.

Стрела, взвизгнув над головой разбойницы, вонзилась в ствол на расстоянии двух ладоней от плеча Мичаны. Ведунья и ухом не повела. Сбытый полетом орудия лист дуба, не успевший набрать зелени, глотнув влаги весны, упал на скрещенные на груди руки ведуньи. Мичана, взяв листок двумя пальцами подняла его над головой, посмотрев, как Сольве просвечивает еще молодые прожилки.