Кир Брен – Атиров меч. Книга первая. Сказ о Дайири (страница 30)

– Воины, пусть предки завидуют нашей доблести! – прогремел Улов, выхватив из-за пояса меч и свой боевой топор.

Дор, взмахнул мечом, описав дугу в воздухе. «Как влитой в руке…» Острая сталь взвизгнула, рассекая густой влажный воздух утра. И вслед за этим звуком слитый яростный крик защитников Копкой прокатился над полем предстоящей битвы.

Полет стрелы отделял Орду изгоев от воинов поселка. Лоскут берега, изрезанный рвами, заставлял находников сходится клином, нападая на защитников Копкой. Первые капли дождя упали на землю.

И вдруг земля под ногами изгоев разверзлась, обнажая глубокий ров с воткнутыми в его дно острыми кольями. Первые предсмертные хрипы пронеслись над Долиной вулканов.

Улов хитер. Не зря всю ночь трудились воины Копкой с кирками и лопатами. Широкий ров – не перескочить. Глубокий. И смерть на дне его. Оставался лишь узкий перешеек. Там и встречали защитники Копкой находников.

Улов первый встретил своим клинком нападавшего. Небрежно, в пол силы уводя кривой меч врага к земле, пригнув, заставляя подставить неприкрытую спину для удара своим топором. Страшное движение. Взмах и соперник умер раньше, чем его тело коснулось земли. Улов, славный моди! За ним стоит идти до конца! Без спешки разил нападавших на него. Бой старого воина поражает красотой того зрелища. О таком слагают легенды.

Находникам, пытавшимся протиснуться сквозь узкий перешеек черной земли Долины вулканов, раскисавшей от начавшегося дождя, теперь стоило дважды подумать. За спиной старого воина смертельным танцем плясали две воительницы. Яростно крича и бранясь изгоям не достать было ни Тьелу, ни Алиду своими короткими копьями. А тем, кому отваги хватало приблизиться, даже удивиться времени не хватало. Выпад и клинок одной из воительниц уже окрасился кровью очередной ее жертвы. Гибкие станы что прутики – то к земле стелятся, то вперед хлещут. Только успевай заметить. А если сил хватало отскочить, то и там не сыскать спасенья – за спинами воительниц шли два боевых тарана – Ош и Крос. Все одно – смерть! Не под ударом страшной палицы, крушащей кости в месиво, так от клинка, того и гляди рубящего надвое все, к чему коснется.

Мятежники давили числом. Злобой. Выучкой в боях, полученной от бесчисленных грабежей. Вот уже оттеснили ряды воинов Копкой ближе к поселку. Разделяли, слушаясь доносившийся до всех лай команд главаря.

– Лучников в тыл! – командовал Кьек Усул.

Не первый раз успевал заслоняться своим щитом Дор Ийса, охотник рода Серых. Их с Вардом и пятью воинами, стоявшими спиной к спине, окружили десятка четыре разъярившихся в пылу битвы изгоев Империи морей. И задавили бы числом, да больше сами друг другу мешали. То копьями тянули, то рукопашную на клинках шли не слаженно. Отчего и падали, сраженные стрелами Гая Итры, не дававшей подойти никому не замеченными к защитникам.

Земля под ногами охотника гудела. Что-то надвигалось на Копкой.

– Подмога или смерть, Вард?! – успел крикнуть Дор.

– Скоро узнаем! Бейся! – отразив очередной выпад, ответил примакарах.

Было когда по сторонам глядеть? Раны считать некогда. Ни свои, ни чужие.

Лучники мятежников ударили градом первый раз. Крос, только и успел, развернувшись, сгрести обеих воительниц одним махом, заслонив от роя летящей на них смерти. Даже единственный видящий глаз не дернулся. Алида только видела злобную ухмылку на лице Шатуна. Воин выпрямился и яростно проревев последний раз взмахнул своим клинком. Наотмашь. Четверых находников одним ударом забрал верзила с собой.

В рядах нападавших изгоев перед Алидой объявилась брешь. В той бреши, принцесса севера увидела, как на земле залитой дождем и кровью, злорадно гогоча стоял главарь мятежников.

– Кьек Усул! Помнишь ли ты меня?!

Искаженное яростью, заляпанное черной грязью и кровью лицо молодой принцессы севера было трудно узнать теперь. Но Кьек Усул ответил:

– Удача на моей стороне, сирота!

Тьела знала, что главарь мятежников не даст честного поединка и встала со спины Алиды. Но куда там? Число изгоев, прорвавшихся к последнему рубежу защиты поселка давно превзошло оборонявшийся отряд. Только Ош стеной стоял у спины.

Гул земли под ногами бившихся нарастал. Отдавал топотом множества ног.

Боевые колесницы севера, запряженные овисами, облаченными в кожаные налатники, неожиданно врезались в орду изгоев тараном. Воины земель Виевара соскакивали с колесниц и отчаянно врубались в кучи нападавших на еле держащихся от усталости и ран защитников.

– Луки! – проревел Кьек Усул и взметнув руку бросил в Алиду короткий кинжал.

Брешь в бронях от зубов караха так и не залатала толком принцесса. Все вдруг загустело. Тяжелый влажный воздух давил на плечи девушки, и в ушах застучало сердце. Алида медленно оседала на землю.

В несколько шагов подскочил главарь изгоев к воительнице, занося над ее головой клинок. Только меч Усула вдруг встретил неожиданное сопротивление – девица, моложе Алиды, отразила удар, казалось бы, уже решивший судьбу воительницы. Отразила и встала над телом. Глаза карие огнем горят, волосы – что смоль в хвост на макушке забраны. И меч в ее руках пританцовывает – как с рожденья она с ним знакома. Кьек Усул попытался вновь обрушить меч, собрав всю свою ярость воедино. Вновь дерзкая девчонка отбила выпад. А следом возьми и поднырни под руку главарю мятежников. Только рост подвел, и земля от дождя раскисшая. Усул взревел и занес свой клинок. Не тут-то было! Еще одна! Такая же пигалица. И дерзости, видать, на обеих бы хватило. Левую руку Кьек Усула опалило огнем. Достала девчонка! Теперь только и оставалось, что прижать раненую конечность к телу и отступать под защиту своих лучников.

Лучники изгоев ударили градом второй раз. Ош почувствовал, как оседает позади него Тьела. «Не уберег!..» Что же это? Верзила склонился над хрупкой девушкой, не обращая внимания на нависающих на его теле нападавших. Что давит? Вражье или тяжело милое лицо, болью искаженное, видеть? Смахнул с себя троих мятежников, да легче не стало.

– Тьела?.. Что же я?..

Вдруг кто-то крепкой рукой за ворот схватил и на ноги великана подняться заставил.

– Бейся, Ош!

Громила не сразу даже разобрал, что перед ним старец стоит, на посох опирается. Склонился незнакомец над девушкой и ладонь прижал к ране. Тьела, вскрикнув от пронзившей боли, в себя пришла – глаза открыла. А старец этот лишь посох с земли поднял и в бой ринулся. Балахон белый для удобства за пояс заправлен и посох в руке – не посох теперь вовсе – пострашней ошевой дубины. Во прыти! Где посох длинный мешает, там хоть рукой, хоть ногой достает соперника. А эти, глянь! Что трава скошенная – все в стороны. А рядом с ним – мужичок крепкий. Наряд только странный на нем. Рубашка из стальных колечек. Клинки кривые ее не рубят, отчего и воин этот со старцем за спины себе даже не глядят.

Мгновенье, загустевшее во времени, вдруг растаяло. Ош опомнился и, страшно взревев, с новой силой принялся дубиной своей разить – Тьелу охранить. Не окончен еще бой!

Вард и Дор оказались уже почти прижатыми к воротам Копкой. С ними два воина. Вард почти с ног валился от усталости. Хорошо охотник рядом. Плечо крепкое побратимово. Да разве углядишь?.. Отразил Вард выпад и, поскользнувшись, вперед корпусом нырнул. Ох, вот копье вражеское рядом с грудью!.. Что такое? Невесть откуда паренек молодой вынырнул. Бойко под рукой мятежника юркнул и клинком своим его достал. Воин-изгой вскрикнул и шага остановить не успел – падая, с груди юнца подвеску содрал. Зуб караха с руной имени. И на руке Дор Ийсы повис, что за щит держалась. Охотнику, видать, думать некогда было – щит с поверженным отпустил и крепче за меч взялся. А юнец по глупости за подвеской своей поспешил. Кто ж спину в бою открывает?! Вард только и успел за шиворот отбросить мальца. Тому только по руке кривой изгоев клинок проскользил. Ну, все не по шее…

Багир, прорубившись сквозь битву, теперь видел лишь Кьек Усула, уходящего с поля брани. Издалека заметил, как мятежник его сестру ранил. Не уйти Усулу теперь. Багир теперь за кровь родных ему под землю за главарем спуститься!

Какое главарю мятежников сопротивляться? Даже под защиту лучников своих дойти не успел. Багир его на перешейке узком из твердой еще земли и настиг. Взмах – отразил. Выпад не умелый – в сторону. Кинжал в руке наместника трона северного блеснул еле заметно и уже по рукоять из груди Кьек Усула торчит.

– Имя мое назови! – хрипел злостью Багир.

Хищная ухмылка скривила лицо изгоя. Йорн Медри только и успел, что различить еле заметное движение руки Кьек Усула – команда лучникам. Поверженным себя и прикрыл.

Лучники изгоев ударили градом третий раз.

Дор Ийса Серый упал на колени.

8

– Мою жизнь забери! Их на ноги поставь, прошу! – верзила стоял у входа в шатер с раненными и тискал от отчаянья свои пальцы.

Лицо великана, заляпанное кровью и грязью исказило отчаянье. Ош готов был упасть на колени перед Мичаной. Отдать Тьелу и друга верного? Предки, что же вы? Придут герои к вам, но не сегодня же!

Ведунья вида не показывала, что дело ей было до мольбы великана. «Мидра с Ладимом уж что воины старые, а и те мешаться не смели. Кого могли, перевязали, даже под полог ни ногой. А этот…»

– Лицо умой и иди, Ош, – скупо бросив через плечо ответила Мичана.