King701 – The Abnegation. The hero whofinds histaue path (страница 7)

Внезапно раздается треск. Огромная балка, подгоревшая от огня, обрушивается с крыши, прямо на сержанта. Он не успевает увернуться. Балка падает ему на спину, сбивая с ног. Он кричит от боли, но крик тонет в грохоте падающих обломков.

На мгновение я замираю, пораженный случившимся. Сержант лежит под обломками, неподвижный. Жив ли он? У меня нет времени, чтобы это выяснить. Я понимаю, что это мой единственный шанс выбраться отсюда.

Я бросаюсь прочь, прочь от горящего дома, прочь от безумного сержанта. Выбегаю на площадь деревни, и то, что я вижу, заставляет меня остановиться, словно громом пораженного.

Это не просто нападение бандитов. Это резня. Мои товарищи, рыцари, с которыми я приехал сюда, убивают жителей деревни. Женщин, детей, стариков – всех, кто попадается им под руку. Они рубят их мечами, протыкают копьями, топчут конями. Кровь льется рекой, смешиваясь с грязью и пеплом.

В глазах рыцарей – тот же безумный огонь, что и у сержанта. Они кричат о предательстве, о скверне Рубона, о необходимости очищения. Но все, что я вижу – это беспричинная жестокость, это хладнокровное убийство невинных людей.

Я смотрю на этот ужас, и меня охватывает отчаяние. Неужели все, во что я верил, было ложью? Неужели честь и справедливость, долг и милосердие – лишь пустые слова?

Боль пронзает череп, и мир вокруг меня меркнет. Я падаю на колени, не в силах удержаться на ногах. В глазах темнеет, и последнее, что я вижу – это сапоги рыцаря, стоящего надо мной. Он заносит меч для удара, но я уже не чувствую страха. Только усталость и разочарование.

«Предатель…» – слышу я сквозь шум в ушах. Это голос одного из тех, с кем я только что сражался плечом к плечу. Кто-то, кого я считал своим товарищем.

Затем наступает тьма.

Я не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я прихожу в себя. Голова раскалывается, словно ее разбили на тысячу осколков. Я лежу на земле, лицом вниз, и чувствую вкус крови во рту. Вокруг – тишина. Только потрескивание догорающих зданий нарушает мертвую тишину.

С трудом переворачиваюсь на спину и пытаюсь сесть. Все тело болит, словно меня долго и жестоко избивали. Поднимаю руку и ощупываю затылок. Нащупываю большую шишку и засохшую кровь.

Смотрю вокруг. Я один. Рыцарей нигде не видно. Деревня

превратилась в руины. Дома догорают, поднимая в небо клубы черного дыма. На земле лежат тела. Жителей деревни. Женщин, детей, стариков. Всех, кого я пытался защитить.

От этой картины меня охватывает тошнота. Я с трудом поднимаюсь на ноги, опираясь на свой меч. Шатаясь, иду по пепелищу, стараясь не смотреть на мертвые тела.

Куда идти? Что делать?

Я смотрю на восток, в сторону Рубона. Может быть, там я найду ответы. Может быть, там я узнаю правду.

Одиночество давит на плечи, словно еще один слой доспехов.

Ощущение такое, будто я единственный живой человек во всем мире. Молчание вокруг оглушает, и только потрескивание догорающих бревен напоминает о том, что здесь когда-то кипела жизнь. Но жизни больше нет. Есть только пепел и боль.

Я иду. Иду, спотыкаясь, через руины, стараясь не смотреть под ноги. Кажется, будто каждый шаг отзывается болью в сердце. Видеть мертвые тела… Видеть то, во что превратилась деревня… Это невыносимо. Но я должен идти. Должен найти ответы. Должен узнать, почему все так произошло.

Рубон… Граница с Рубоном маячит где-то впереди, за горизонтом. Туда я и направляюсь. Не знаю, что меня там ждет. Не знаю, найду ли я там правду. Но я должен попытаться. Должен разобраться в этом кошмаре.

Солнце медленно поднимается над горизонтом, окрашивая небо в багряные тона. Красиво. Но красоты этой я не вижу.

Я иду дальше, сжимая в руке меч. Он – единственное, что у меня осталось.

Знойное солнце безжалостно хлещет по лицу. Каждый шаг отзывается болью в истерзанных ногах. Пыль въедается в кожу, смешиваясь с засохшей кровью. Вокруг лишь выжженная земля и редкие корявые кусты. Кажется, будто я бреду по дну высохшего моря, где вместо воды – лишь песок и отчаяние.

Вдруг, словно мираж, впереди появляется колодец. Сердце на мгновение замирает в надежде. Подхожу ближе, и вижу – да, это настоящий колодец. Деревянный сруб покосился от времени, но ведро на цепи все еще висит. С жадностью опускаю ведро в темную глубину. Слышу, как оно с плеском касается воды. Поднимаю, и прохладная влага обжигает пересохшее горло. Пью долго, не отрываясь, пока боль в животе не заставляет остановиться. Наполняю бурдюк, привязанный к поясу. Вода – это жизнь. И сейчас эта жизнь мне крайне необходима.

Только я отхожу от колодца, как из-за ближайших скал выскакивают две твари. Мерзкие, склизкие, с горящими злобой глазами. Маг звери, низшие, но все равно опасные в своей дикости. Они скалят клыки и шипят, готовясь к нападению.

Времени на размышления нет. Хватаюсь за меч, вытаскивая его из ножен. Лезвие тускло блестит на солнце. Маг звери бросаются вперед одновременно. Пытаюсь уклониться, но одна из тварей царапает меня когтем по руке. Боль пронзает тело, но я терплю. Нельзя показывать слабость. Замахиваюсь мечом и бью по ближайшему зверю. Клинок скользит по его толстой шкуре, не причиняя серьезного вреда. Тварь огрызается и пытается укусить меня за ногу. Отскакиваю назад, уклоняясь от ее челюстей. Вторая тварь нападает сбоку, пытаясь сбить меня с ног. Еле успеваю подставить меч, принимая удар на клинок.

Руки сводит от напряжения. Я понимаю, что если не разделаюсь с ними быстро, то они меня просто загрызут. Эти твари хоть и низко ранговые, но их двое, а я ослаблен и ранен. Собравшись с силами, я делаю выпад, целясь в горло ближайшего зверя.

Клинок вонзается в горло одной из тварей, и она с хрипом падает на землю, дергаясь в предсмертных судорогах. Вторая тварь, видя гибель сородича, на мгновение отступает, злобно шипя. Я использую эту передышку, чтобы перевести дух. Рана на руке горит огнем, но я стараюсь не обращать на нее внимания. Нужно добить эту тварь. Вдруг, словно молния, в голове проносится мысль: "А зачем?". Зачем я сражаюсь? Зачем убиваю? Раньше все было просто: есть враг – его нужно уничтожить.

Защитить невинных, покарать злодеев. Но теперь… Теперь я не знаю, где правда, а где ложь. Сержант, убивший тех крестьян, был уверен в своей правоте. Он верил, что действует во благо, защищая королевство от скверны Рубона. А те крестьяне? Были ли они действительно виновны? Или стали жертвами паранойи обезумевшего воина? Вопросы роятся в голове, не давая сосредоточиться. Я смотрю на оставшуюся тварь. Она все еще скалит зубы, готовая к нападению.

Но в ее глазах нет ненависти. Только голод и инстинкт выживания. Такая же тварь, как и я. Только более дикая. И кто из нас больший зверь? Тот, кто убивает, чтобы выжить? Или тот, кто убивает, следуя приказам и убеждениям, которые, возможно, лживы? Мои пальцы ослабляют хватку на мече. Лезвие опускается вниз.

Тварь, видя мою нерешительность, делает шаг вперед. Ее глаза загораются предвкушением. Она чует слабость.

Это была уловка. Как только тварь бросилась на меня, я, превозмогая боль, ловко увернулся и, собрав последние силы, обрушил меч на ее шею. Голова маг зверя отлетает в сторону, тело оседает на землю.

Тяжело дыша, с трудом поднимаюсь. Рана на руке пульсирует, каждый шаг отзывается болью во всем теле. Но я должен идти.

Путь кажется бесконечным. Выжженная земля, словно насмехаясь, не дает ни тени, ни прохлады. Солнце уже клонится к горизонту, но облегчения это не приносит.

Ближе к полуночи, вдали, замечаю разбитый лагерь с палатками. Возможно, это группа рыцарей, отделившаяся от основных сил генерала и разбившая здесь лагерь, думаю я. Но кто знает наверняка? В нынешней ситуации доверять нельзя никому.

Несмотря на усталость и боль, во мне просыпается осторожность. Подхожу ближе, стараясь не шуметь.

Останавливаюсь в тени скалы, рассматривая лагерь. Костры почти погасли, лишь редкие язычки пламени пляшут в ночи. Слышен приглушенный говор. Нужно понять, кто там, прежде чем решаться на сближение.

Тишина ночи сгущается вокруг меня, пока я наблюдаю за лагерем. И вот, словно тень из преисподней, из одной палатки выходит генерал. Он направляется к краю обрыва, всматриваясь в даль, словно выискивая там что то. Мысль о том, чтобы рассказать ему о бойне в деревне, вспыхивает в моей голове. Возможно, это мой шанс донести правду, очистить свою совесть.

Решительно выхожу из тени и направляюсь к нему. Генерал оборачивается, и на его лице отражается удивление. Видеть меня, израненного и одинокого.

– Визард? Что случилось? Где остальные?

В его голосе звучит неподдельный интерес. Я начинаю свой доклад, не упуская ни единой детали: о нападении на деревню, о безумстве сержанта, о зверствах рыцарей. Рассказываю о том, как они убивали невинных, как предали свой долг.

Генерал слушает внимательно, не перебивая. Его лицо остается невозмутимым, словно он выслушивает доклад о погоде. Я почти начинаю верить, что он не знал об этом, что моя правда сможет что-то изменить.

Но внезапно, во время рассказа, меня пронзает острая боль в спине. Я вздрагиваю и оборачиваюсь. Арно стоит позади меня, в руке его – окровавленный нож, воткнутый мне между лопаток.

Смотрю на Арно, потом на генерала. Их лица искажены злобными, торжествующими улыбками. Предательство. Оно смотрит на меня из их глаз.