Ким Терн – Неидеальный сосед (страница 3)

Мы смотрим друг на друга несколько секунд, а потом не сдерживаемся и начинаем смеяться.

– Да уж. А я думала только я настолько устала, что не вижу ничего прямо перед своим носом.

Мы садимся обедать, и я даже успеваю выпить чашку не остывшего чая.

– Хорошего дня, Марсель, – машу рукой, выходя из ординаторской.

Остаток рабочего дня проходит также спокойно, что даже кажется мне подозрительным. Убедившись, что срочных дел не осталось, я принимаю душ, переодеваюсь и выхожу из здания больницы. Асфальт всё еще влажный после обеденного дождя, но на улице тепло. Смотрю на часы и понимаю, что Гаррет уйдет на работу только через час. После утреннего конфликта у меня нет никакого желания пересекаться с ним. Поэтому решаю пройтись до дома пешком.

Я захожу в квартиру и сразу, с самого порога, погружаюсь в тишину. С облегчением замечаю: Гаррет уже ушёл на работу. Словно груз спадает с плеч. Скидываю обувь, аккуратно ставлю её на полку в шкафу и прохожу вглубь квартиры. Направляюсь на кухню, надеясь поесть что-нибудь горячее. Но на кухне пусто. Ни привычного аромата свежеприготовленного ужина, ни оставленной записки. Я останавливаюсь, хмуря брови. Странно. Даже когда мы ссорились, Гаррет всегда оставлял мне еду – молчаливый жест заботы, который сохранялся между нами даже в самые напряжённые моменты. Неприятное чувство зарождается внутри, но я тут же отмахиваюсь от него. Вспоминаю, что в холодильнике осталась вчерашняя рыба. Вот и отлично. С облегчением вздыхаю, направляясь к холодильнику.

– Чёртов Гаррет, – ругаюсь я, обнаружив что дверь холодильника не плотно закрыта.

Я говорила ему миллион раз, что этот вечно гудящий железный короб уже старый, и нужно всегда проверять, чтобы дверца была плотно заперта.

Настроение опять подпорчено. Достаю рыбу, кладу порцию на тарелку и разогреваю её в микроволновке. Сажусь на диван перед телевизором, машинально уставившись в экран, но смысл происходящего ускользает. Мысли витают где-то далеко.

Доев ужин и окончательно потеряв интерес к фильму, иду на кухню, мою посуду и завариваю себе горячий фруктовый чай. Затем выхожу на балкон. Сажусь прямо на холодную плитку пола, делаю глоток и замираю, всматриваясь в огни вечернего города. Я почти не двигаюсь. Просто сижу и смотрю перед собой, провожая взглядом медленно плывущие по улицам вдалеке огни машин. Где-то внизу слышатся приглушённый смех, чьи-то шаги, обрывки чужих разговоров. Жизнь продолжается. А у меня – пустота. В груди поселилось странное чувство. Оно не похоже на усталость, не похоже на обиду. Скорее, на ожидание чего-то, что я не могу точно определить. Ссоры с Гарретом, недосказанность, раздражение – всё это будто постепенно выматывает меня. Я знаю, что, когда он вернётся, мы снова перекинемся парой фраз, возможно займёмся сексом и помиримся. А завтра всё повторится. Задержав дыхание, я подношу чашку к губам и делаю ещё один глоток.

– Добрый вечер.

– Да боже мой! – вскрикиваю я, едва не пролив на себя горячий чай. – Вы меня так и будете продолжать пугать?

– Извините, не хотел.

– Да ладно, всё в порядке. Это вы извините за то, что случилось утром. Мой парень бывает вспыльчив. А еще он ужасный ревнивец, хотя не вижу для этого причин.

– Как же? Я вот могу его понять.

– В каком смысле?

Наблюдаю, как Кларк медленно прикуривает сигарету и делает затяжку. Затем смотрит на меня и выдыхает густой дым.

– Эллис, вы в порядке?

– Что? Конечно.

– Вы вдруг замолчали и уставились в одну точку… Я подумал, что вам плохо.

Что? Я замолчала? На секунду мне показалось, что мы только начали разговор.

– Не поймите меня неправильно, но вы очень красивая девушка.

–Ха, – не могу сдержать усмешки, – самая обычная. Средний рост, шатенка, карие глаза, без пухлых губ и выдающихся форм.

– А можно сказать по-другому. Фигура миниатюрна и изящна, каждая линия тела наполнена утончённой женственностью. Густые каштановые волосы мягкими волнами ниспадают по плечам, улавливая тёплый свет и отливая тёмным золотом. Но главное – глаза. Глубокие, выразительные, насыщенного карего оттенка, они кажутся бесконечными, словно хранят в себе целый мир – тайны, эмоции, огонь, который невозможно потушить.

– Ого, как поэтично… Но вы мне просто льстите.

– А вот и нет. Я фотограф. И поверьте, за годы работы я научился разглядывать настоящую красоту.

От услышанного комплимента мне становится немного неловко, но не могу не признать, что это приятно.

– А я обычная медсестра, – говорю зачем-то. – И всё, что я вижу на своей работе – это боль, страдания, кровь и слёзы. Вряд ли тут можно найти что-то красивое.

– Вот как… Стоп. Вы случайно не в Саммит Дженерал Хоспитал работаете?

– Да… а откуда вы знаете?

– Я сразу понял, что ваше лицо мне знакомо! Только не мог вспомнить, где видел вас. А теперь всё встало на свои места. Месяц назад я попал туда с глубоким порезом на руке, и вы делали мне перевязку.

Я немного удивлена. А еще мне неловко, что я его совсем не помню.

– Вы то, скорее всего, меня не помните, даже не представляю, сколько людей в день вы встречаете, у вас в голове, наверное, уже все лица смешались.

Я улыбаюсь ему благодарно за то, что он отнёсся ко мне с пониманием.

– Я тогда ещё увидел ваше имя на бейдже, – продолжает он, —и подумал, если бы мы поженились, вы бы стали миссис Эллис Эллис.

– Что это значит? – спрашиваю удивлённо.

– Моя фамилия Эллис.

– Вот это да, – я уже правда не могу сдержать улыбку. – Действительно прикольно. Как ваша рука?

– В порядке. Шрам останется, но ничего. Вроде как говорят, что мужчину шрамы только красят. Вы, наверное, очень устаёте на работе… Медсёстры всегда так загружены. Я восхищаюсь такими людьми.

Я допиваю чай и чувствую, как на лицо падает несколько капель. Снова начинается дождь.

– Пойду я спать, – говорю, поднимаясь с пола. – И давай на «ты»?

Он тушит сигарету и, улыбаясь, говорит:

– Давай. Спокойной ночи, Эллис.

Возвращаюсь внутрь квартиры с чувством лёгкости. Давно у меня не было таких обычных разговоров. С Гарретом в последнее время все заканчивается ссорами, на работе все разговоры о работе. Даже мои друзья – это мои коллеги. А о том, чтобы встретиться где-нибудь в нерабочее время и речи быть не может. То у меня завал, то наши графики не совпадают. С мамой и сестрой поговорить по душам тоже не получается, от них я всегда слышу только упреки. Кто бы мог подумать, что обычное знакомство с новым соседом и разговор через балконные перила станут моей отдушиной в этой бесконечной рутине стресса.

…15 дней

Я просыпаюсь рано утром и потягиваюсь, но сразу ощущаю тяжесть в воздухе, как будто что-то не так. В голове всё ещё мелькают мысли о том, как раздражает меня всё в последнее время, и Гаррет в первую очередь. Не открывая глаз, я пытаюсь перевернуться на бок, надеясь немного уединиться в этом моменте тишины. Но в следующий момент его рука ложится мне на талию. Я вздрагиваю, и раздражение снова накрывает меня. В последнее время его внимание и его близость стали такими удушающими, такими навязчивыми. Я пытаюсь тихо отстраниться, не разбудив Гаррета, но его рука всё ещё лежит на мне, и я чувствую, как растёт злость.

– Проснулась?

Я поворачиваюсь к нему. Он лежит, с той самой ленивой, полусонной улыбкой, даже не подозревая, что внутри меня уже давно нет ощущения покоя рядом с ним. Его кожа – гладкая, с тёплым карамельным оттенком – выглядит безупречно на фоне смятых простыней. Светлые волосы чуть растрёпаны, будто нарочно, а небрежная улыбка подчёркивает ямочки на щеках – до отвращения милые. Всё в нём как будто нарисовано – красивый, безупречный, будто специально созданный для восхищения. И, возможно, именно это начинает бесить больше всего. Я смотрю на него молча. Слишком долго, слишком пристально. Внутри медленно нарастает странная смесь чувств. Восхищение? Да, наверное. Но и раздражение тоже. Всё это слишком – слишком красиво, слишком правильно, слишком близко. А я будто трещу по швам, и терпения становится всё меньше.

– Почему ты так на меня смотришь? – он тянется ко мне за поцелуем, но я отстраняюсь.

– Не хочешь извиниться за вчерашнее поведение?

– Блин, Элли, не начинай с утра пораньше.

– Я злюсь на тебя, если ты не заметил!

– Ну так давай мириться, – он быстро наваливается на меня сверху, что я даже не успеваю отреагировать.

Я хочу оттолкнуть его, но чувствую, как он прижимается ко мне своим возбужденным членом. Жар расплывается между ног, и я ненавижу себя за то, что не могу перед ним устоять. В итоге, наплевав на всю злость, я отдаюсь ему.

Приняв быстрый душ, я выхожу в гостиную, и меня сразу окутывает аромат завтрака. На кухне, в одних боксерах, стоит Гаррет. Его спина прямая, плечи широкие, мышцы чётко очерчены в мягком солнечном свете, пробивающемся сквозь окна. Он двигается уверенно, непринуждённо, и каждое его движение будто подчёркивает идеальную физическую форму. Он выглядит так, словно только что сошёл со страниц мужского глянца – и даже не прилагает к этому усилий. Всё в нём – от тела до лёгкой небрежности в волосах – вызывает ощущение законченной, продуманной картинки. И, несмотря на всё напряжение между нами, несмотря на раздражение, которое не утихает в последние дни, я не могу не отметить: это сексуальное зрелище по-прежнему цепляет.