Ким Терн – Игра с Тьмой (страница 7)

– Томас, мудак, – прошептала Диана себе под нос, не осознавая, что говорит это вслух.

– Что? – холодный голос мужчины всколыхнул её мысли.

Диана подняла взгляд, полный отчаяния и безысходности. Всё это не должно было происходить, но теперь она была тут, в этой ситуации.

– Раз вы брат убитого мужчины, значит, вы – мистер Хардинг, – произнесла она, пытаясь вернуть хоть какую-то осмысленность в этот кошмар. Она чувствовала, как её слова тяжело оседают в воздухе, обрушиваясь на них обоих.

– А голова-то варит! – с нотками удовлетворения произнес он, чуть усмехнувшись. – Да, я Ричард Хардинг, младший брат убитого Филипа Хардинга. Раз ты знаешь кто я, значит должна понимать, что со мной лучше не играть.

Диана почувствовала, как она сжимается внутри. Всё становилось еще более невыносимым.

– Говори, где твой брат! – неожиданно вскричал он, заставив её вздрогнуть от громкости. Его голос эхом прокатился по пустому помещению.

Диана выдохнула, отчаянно пытаясь сохранить холоднокровие.

– Говорю же, не знаю! – с натянутым голосом сказала она, чувствуя, как дрожат её губы. – В ночь аварии он собрал вещи и уехал, куда не сказал!

– Тогда позвони ему, – приказал он, его лицо теперь стало каменным.

Диана выдохнула, её плечи опустились, а глаза сверкнули непокорной искоркой.

– У меня нет телефона. – она не сводила глаз с его лица, её голос стал твёрдым. – А его номер наизусть я не помню.

Ричард Хардинг наклонил голову, и его губы скривились в зловещей ухмылке. Он кивнул одному из мужчин в костюме. Диана не успела сообразить, что произошло, как почувствовала сильный удар в ребра, который заставил её закричать от боли. Тело её согнулось, и она закашлялась, ощущая, как воздух покидает грудь, оставляя её слабой и беспомощной.

– Спрашиваю еще раз, где твой брат? – его голос был холодным и беспощадным. – Подумай хорошо, перед тем как сказать мне, что ты якобы не знаешь.

Диана тихо вздохнула, её глаза встретились с глазами Ричарда. Она чувствовала, как сердце сжалось, но её взгляд оставался твёрдым, хотя внутри всё кричало о помощи.

– Но я правда не знаю, – произнесла она, снова поднимая голову, чувствуя, как её тело напрягается от боли и страха.

Ричард молчал несколько секунд, его глаза не отрывались от неё, будто пытаясь понять, насколько искренне она говорит. Но, похоже, он уже принял решение.

– Значит, посидишь тут и подумаешь над своим ответом. – его голос стал ещё более низким. – Я вернусь через два дня, и поверь, если ты и тогда ничего мне не скажешь, я буду действовать по-другому. Дохлая ты, жалко оставлять тебя без еды и воды, но ты сама напросилась.

Диана, не сдержавшись, поджала губы и сжала зубы.

– Если вы так хорошо изучили моё досье, то должны бы знать, что голодать я привыкла, – с сарказмом пробормотала она, кидая взгляд, полный отчаянного вызова.

Ричард лишь усмехнулся, а его ответ был коротким и резким:

– Через два дня я вернусь. И хочу получить ответ на свой вопрос. – его голос прозвучал как приговор.

Он повернулся, отдавая последние приказы:

– Маркус, привяжи её покрепче к столбу, чтобы не сбежала!

Ричард и его люди направились к выходу, оставив её в этом холодном и тёмном здании. Маркус, огромный и молчаливый, шагнул к Диане. Он перетащил её и с жёсткой решимостью привязал её тело и шею верёвкой к толстому бетонному столбу, не заботясь о том, как она сжалась от боли. Когда он закончил, он поставил перед ней бутылку воды и, приложив палец к губам, показал жест, чтобы она молчала. Диана кивнула, оценивая его жест, и, несмотря на свою неприязнь, поблагодарила его взглядом, который, казалось, мог бы рассказать ему больше, чем слова.

Оставив её одну в этом заброшенном, сыро-проклятом помещении, Маркус ушёл. Диана осталась сидеть, уставившись в пустоту, мысленно матеря своего брата, который и привёл её в эту чертову ситуацию. С каждой минутой она всё больше ощущала, как её тело теряет силы. Её руки не могли нормально двигаться, но, несмотря на это, она еле приподняла бутылку с водой и сделала пару глотков. Жажда не уходила, но хотя бы немного утолилась. Вода не помогла, её мысли продолжали тянуть её в пропасть. Жутко хотелось курить. Она чувствовала, как её нервы натягиваются, как верёвки, которые сдерживают её. Ей просто нужно было хоть на минуту почувствовать себя живой, почувствовать хоть какой-то контроль. Тихо, почти шёпотом, она выдохнула:

– Чёрт, Томас…

Она прикрыла глаза и представила, как будет выглядеть, если будет сидеть тут ещё долго. Диана сидела, наблюдая, как время растягивалось, словно густая паутина, липкая и вязкая, которая медленно, но неумолимо сжимала её со всех сторон. Каждая минута превращалась в мучительную вечность, а каждое её дыхание становилось всё тяжелее, словно воздух в комнате разряжался с каждым вдохом. Холод пробирался до костей, будто весь мир замёрз вместе с ней. Влага, осевшая на стенах, капала с потолка, разбиваясь о бетонный пол глухими ударами, которые эхом отдавались в её голове. Заброшенные стены здания, казалось, ждали, чтобы окончательно рухнуть, но пока лишь молчаливо угрожали, нависая над ней, как призраки её собственных обрушившихся воспоминаний. Иногда она пыталась закричать, но её голос растворялся в тишине. Казалось, темнота сама проглатывала её крики, оставляя только дрожащий шёпот в её собственных ушах. Она не знала, сколько прошло времени. Минуты и часы потеряли свою форму, а дни растянулись, словно месяцы. Допив последнюю воду из бутылки, Диана с силой отбросила её куда-то в темноту. Звук отскока эхом разнёсся по комнате, но быстро угас, словно ничего и не было. Она не хотела думать о добродушии Маркуса, не хотела признавать, что его помощь лишь оттягивала неизбежное.

Иногда ей казалось, что где-то рядом может быть её брат Томас. В её голове рождались образы, как он идёт, громко смеётся, не подозревая, что она находится здесь – в этом проклятом месте, в этом состоянии. Но даже воспоминания о нём были ядовитыми. Его тень всегда преследовала её – не как опора, а как постоянный напоминатель о том, что она ненавидела в их общей жизни.

Каждый новый день становился всё тяжелее. Часы давили на неё, словно камни, а одиночество медленно разъедало остатки разума. Разговоры с самой собой стали её спасением и проклятием одновременно. Она проговаривала каждое слово, будто это могло изменить её судьбу. И вот, как из мрака её мыслей, появился Ричард. Он вернулся, как и обещал. Он вошел, его шаги звучали в тишине, как удары молота по железу. Его фигура в дверном проеме была огромной и угрожающей. Ричард подошел к ней, остановился прямо перед её лицом, заставляя Диану встретиться с его взглядом.

– Ну что, ты подумала? – его голос был жестким, но в нём чувствовалась некая усталость.

Диана слабо улыбнулась, хотя её губы дрожали от усталости и боли. Она ещё не была готова сдаваться.

– Подумала, да, – произнесла она, слабо шевеля губами, – но ответа всё равно нет.

Ричард нахмурился, и его рука сжалась в кулак.

– Ты меня расстраиваешь, Диана, – сказал он, его голос стал более низким и угрожающим. – Ты не понимаешь, во что ты ввязываешься.

Диана подняла голову, несмотря на слабость, взгляд её был твёрдым.

– Я не понимаю? – прошептала она. – Это вы не понимаете, что я не знаю, где он.

Ричард долго молчал, его взгляд будто скользил по её лицу, изучая каждую черту. Но, наконец, он снова посмотрел на неё с той же хладнокровной решимостью, которая была в его глазах с самого начала.

– У тебя есть последние 24 часа, – сказал он тихо, но с такой угрозой в голосе, что Диана поняла, что это уже не просто угроза. Это было предупреждение.

Он снова ушёл, оставив её одну в этой темной и холодной камере. Диана осталась в темноте, её сердце сжалось от страха и боли, но она всё ещё держалась, как могла.

***

На следующий день Ричард снова вернулся. Его шаги были уверенными, каждое движение выдавало его решимость. Он не хотел терять время. Он подошел к Диане, не обращая внимания на её молчание.

– Ты всё еще не хочешь говорить? – его голос был холодным, как лёд, и Диана почувствовала, как он изучает её, как жертву.

– Я же сказала, что не знаю, где он.

Ричард молча достал нож из заднего кармана джинсов и подал знак своим людям. Один из мужчин подошел к Диане. Он развязал её от столба, снял верёвки с рук и ног, и, не проявляя ни малейшей нежности, принялся срывать с неё куртку. Диана не сопротивлялась. Это было неприятно, но она привыкла к боли и страданиям. Мужчина разорвал на ней кофту, оставив её только в лифчике и джинсах. Ричард, увидев её тело, остановился и присвистнул.

– Нихрена себе, сколько татуировок, даже не сразу заметно, что ты без одежды, – его голос звучал с долей удивления, почти любопытства. Но это был лишь краткий момент отвлечения.

Мужчина грубо поволок Диану к трубе и, силой перегнув её через неё, зафиксировал на месте. Ричард подошел к ней сзади, его нож коснулся её голой кожи спины. Лезвие было холодным, как вдруг она почувствовала, что Ричард остановился и замер. Диана затаила дыхание, ожидая укола боли, но вместо холодного лезвия её кожу коснулось что-то другое – горячее, грубое, живое. Это была рука. Её тепло резко контрастировало с леденящим ужасом, который сковывал её изнутри. Она вздрогнула, как будто от прикосновения её обожгло, но не посмела двинуться. Тяжесть этого прикосновения была угрожающей, словно в любой момент она могла снова почувствовать холод стали. Он резко схватил Диану за руку, повернул к себе и посмотрел в глаза. Диана молчала. Её тело оставалось напряжённым, будто каждое мышечное волокно держало её в состоянии боевой готовности. Но лицо оставалось безэмоциональным, словно она надела маску равнодушия, не позволяя страху или отчаянию проявиться наружу. Он отпустил её запястье и, отступив на шаг, тихо произнёс несколько слов своим людям. Один из них кивнул и, не говоря ни слова, подошёл к ней, бросив перед ней её куртку. Диана молча взяла её. Кофта, которая прежде скрывала её тело, теперь превратилась в рваные лоскуты, так что она накинула куртку прямо поверх лифчика. Материал всё ещё хранил её тепло, но казался бесполезным в этом мраке. Не прошло и минуты, как другой мужчина, с угрюмым выражением лица, накинул ей мешок на голову. Ткань была грубой, неприятно пахла пылью и потом, полностью лишая её зрения. Следующее, что она почувствовала, – это как её снова подняли, словно она была лёгким грузом. Перекинув её через плечо, он уверенно шагал вперёд, словно этот ритуал для него был привычным.