Ким Сонён – Магазинчик времени (страница 5)
– Ух ты, ничего себе! А моя доченька выросла. Уже и о таком думаешь! Значит, теперь ты поняла, откуда взялось выражение «Время – золото»?
Мама ласково погладила Онджо по руке, в которую была вставлена игла от капельницы. От маминой ладони, как всегда, исходила волна тепла.
– Ага. Раньше я думала о времени абстрактно, а тут впервые испытала его значимость на собственной шкуре. Мое время превращается в деньги. Мам, я токпокки хочу! Сделаешь? И чтобы поострее?
У Онджо уже потекли слюнки. Она всегда хотела поесть остренького, когда чувствовала слабость. Этим Онджо тоже пошла в папу.
– Вы, должно быть, очень утомились, ваше высочество! – засмеялась мама.
Мама легко поднялась с кровати. Она уже воодушевилась. Если сказать маме, что ее кимпаб самый вкусный или что ее еда самая лучшая, она подскочит среди ночи и устремится на кухню. Мама остановилась в дверях и обернулась:
– Кстати, Онджо. Знаешь, говорят, что время не так неумолимо, как нам кажется. И что время действительно золото. Но подумай еще вот над чем: насколько эти слова могут быть жестокими?
Мама вышла и закрыла за собой дверь. Жестокими? Онджо понятия не имела, что это может значить. Но мамины слова отдавались эхом в ее голове, словно их выкрикнули в пещере.
Так и пришел конец подработкам. Онджо немного переживала, что останавливается всего лишь после двух неудачных попыток, но для нее этот опыт и так оказался невероятно труден. К тому же вокруг все постоянно говорили, что детям в выпускных классах не до работы, им бы лучше готовиться к экзаменам. Онджо и сама понимала, что школьники напоминают лошадей на скачках: пусть даже не смотрят по сторонам, а мчатся только вперед во весь опор. Но она не желала превращаться в скаковую лошадь или робота. И вообще ей хотелось бы для начала узнать, зачем бежать, и потом уж решить, стоит ли побеждать в этих скачках или нет.
В какой-то момент Онджо задумалась: «Если время можно превратить в деньги, сколько же удастся заработать, если продавать само время?» Она поняла, что абстрактная концепция времени может быть очень даже материальной. Вместо того чтобы зависеть от почасовой ставки в одном месте, можно выбирать работу самой и получать за это больше денег. К тому же перспектива быть самой себе хозяйкой, не подчиняясь чужим приказам, казалась ей крайне привлекательной.
«Много ли людей готовы покупать время? У каждого человека свое время, а у этого времени столько же обликов, сколько самих людей. Значит, время, с которым мне предстоит столкнуться, будет таким же многоликим и разнообразным, как его обладатели. Продавать время…» – От одной мысли об этом по телу пробежали приятные мурашки. В голове Онджо тут же выстроились и распались сотни идей. Она несколько раз построила и разрушила в голове целую Великую Китайскую стену времени.
Онджо зажгла палочку с благовонием на поминальном столе папы. Синий дым хвостиком потянулся вверх и растворился в пустоте.
«Интересно, – подумала Онджо, – если подняться в небеса на этом синем дыме, я смогу увидеть папу?»
Онджо с детства была очень упрямой, но папа никогда не кричал на нее, наоборот, он просто убеждал ее своим спокойным низким голосом. Папа говорил, что с каждым человеком можно найти общий язык, не прибегая к угрозам и запугиванию. Он рассказывал, что однажды спас так старушку, которая не хотела выходить из горящего дома. Она могла легко обойти огонь и выйти наружу, но вместо этого тихо сидела в комнате и отрешенно ждала, пока пожар поглотит ее. Тогда папа сказал, что на улице ее внук бегает и сходит с ума от беспокойства и, если бабушка не придет в себя, придется отправить его за ней в огонь. Затем он добавил, что, если она не пойдет с ним, тогда молодой пожарный тоже погибнет вместе с ней. Старушка резко поднялась с места, взяла папу за руку, и они вместе благополучно выбрались из горящего дома.
Когда Онджо еще училась в начальной школе, папа проводил в ее классе урок в день открытых дверей. Тогда она чуть было не лопнула от гордости. На уроках родители должны были рассказать детям, почему они выбрали свою профессию и почему гордятся ею.
«Человек не одинок. Все мы живем вместе с другими людьми. Поэтому, если жить, любя других и помогая им, будешь намного счастливее, чем ненавидя или презирая. Ребята, у всех ведь бывали моменты, когда вы ненавидели кого-то из друзей или семьи? Как вы себя тогда чувствовали? Думаю, вам было очень тяжело. Ненавидеть кого-то – мучить самого себя. То же самое и с плохими поступками. Совершать зло – словно сдирать с самого себя кожу живьем. Разве не лучше просто делать добрые дела и жить с чистым сердцем? А если благодаря этому удастся спасти чью-то жизнь или помочь кому-то вырваться из очень трудной ситуации, то еще лучше, верно? Да, конечно, некоторые люди не упустят возможности причинить вред другому, чтобы утолить свою кровожадность, но есть и те, кто готов отдать последнее, лишь бы помочь ближнему. Поэтому наш мир стоит того, чтобы в нем жить. Если каждый человек будет делать хотя бы немногое, все вместе эти усилия превратятся в большую волну и смогут изменить мир. Вся наша надежда на людей, которые не предают свои убеждения и живут честно. Главное, чтобы ваша работа помогала другим и вы гордились своим делом. Даже если это вычерпывание и перевозка какашек из туалета».
Онджо не была уверена, что ребята поняли, что хотел сказать папа, но в любом случае в конце все захлопали в ладоши, хотя на моменте с какашками и поморщились.
А когда папа рассказывал о том, как спас младенца из горящего дома, как вытащил на спине инвалида, который не мог двигаться, или как спустился с крыши на веревке, чтобы за секунду до падения схватить за руку человека, висящего на карнизе, ребята внимательно слушали его, даже ни разу не моргнув.
Папа был дураком. Папа мог спасти человека из огня, а потом тут же лечь на соседнюю койку в больнице, чтобы стать для него донором крови. Из-за папы мама постоянно плакала. Вот и в тот день она увидела его в новостях и сразу примчалась в больницу. Папа был дураком, который из-за какого-то сумасшедшего отпустил руки Онджо и мамы, так и не успев прожить жизнь, о которой мечтал. Бывали дни, когда Онджо казалось, что она ненавидит папу за это.
Онджо обнаружила, что незаметно для себя думает о папиных мечтах, которые он не смог осуществить. Так в ее голове зародился и оформился план по созданию «Магазинчика времени».
Поначалу она решила открыть страницу магазинчика в интернете, просто чтобы проверить идею. Но если честно, ей хотелось провести своего рода эксперимент: неужели действительно найдутся люди, готовые покупать время? Онджо сама до конца не верила в затею, но все равно решила создать и оформить профиль в Сети.
Она сразу установила для себя несколько правил. Отказываться от задания, если не способна его выполнить. Ни за что не браться за бесчестные дела. Выбирать поручения, выполнив которые можно помочь клиенту или утешить его. И самое главное – доказать самой себе, что время можно превратить в деньги.
Логотипом магазинчика стал древнегреческий бог времени Кронос. Сидя на облаке с песочными часами в правой руке и серпом в левой, он спокойно смотрел вниз на землю. За спиной у этого старика с длинной белой бородой торчали огромные ангельские крылья, но ангелом этот жуткий бог точно не был: у собственного отца Урана Кронос отрезал серпом детородный орган, а услышав, что родной сын превзойдет его по способностям, начал съедать всех младенцев, рожденных ему Реей. Значит ли это, что время безжалостно?
Разделяющий временные границы и управляющий временем Кронос был богом самого настоящего материального времени, о котором и думала Онджо. Кронос управлял временем, разделяя его на минуты и секунды и строго рассчитывая каждый промежуток. Этот бог как нельзя лучше подходит поколению, которое считает, что каждая прожитая секунда непременно должна быть продуктивной.
Такой текст Онджо добавила под картинкой с Кроносом. Это была загадка, адресованная кому-то английским физиком Майклом Фарадеем, и она идеально подходила в качестве приветствия магазинчика. Все выглядело прекрасно.
Онджо стала хозяйкой «Магазинчика времени», Кроносом.
Мама налила рюмку соджу, и Онджо поставила ее на поминальный стол.
Бабушка сказала, что больше не будет приходить на годовщины папиной смерти. На поминках в прошлом году она заявила, что ненавидит сына, из-за которого у нее теперь так болит сердце, и громко разрыдалась, глядя на фотографию Пэкче: «Бестолочь, жалко тебя! С каждым годом жалею все больше! Все нервы мне истрепал, скоро сама за тобой отправлюсь!» Бабушка продолжала твердить, что готова прямо сейчас отправиться на тот свет, лишь бы увидеть любимого сына, и Онджо с мамой тоже залились слезами.
Глядя на портрет папы, Онджо пообещала ему, что будет смелой и решительной, как он и хотел. Стоя перед поминальным столом, Онджо все еще чувствовала кончиками пальцев ощущение выскальзывающей PMP. Она слегка пошевелила всеми пальцами и посмотрела на свои руки. Приставка, которая легко соскользнула на свое место, обязательно подарит многим людям мир и спокойствие. Онджо хотела похвастаться папе: «Я тоже помогла кому-то. Возможно, я даже спасла чью-то жизнь. Как ты, пап».