Ким Сочжин – Обыкновенное зло (страница 28)
– Почему вы хотите достойной жизни для убийцы?
– А почему бы и нет? Не знаю, когда говорят об убийстве, у многих внезапно просыпается обостренное чувство справедливости. А когда кто-то умирает своей смертью, никому нет дела. Разве не так?
– Слышали, что несколько дней назад у гробницы умер старшеклассник?
Чхансу кивнул.
– Это приятель моего сына. Думаю, они были тогда вместе. А вдруг это он в тот вечер…
– Боитесь, что он причастен к этому происшествию?
Ынчжу кивнула и вдруг выпалила:
– Мой сын не такой, правда. Ребята хотели поймать серийного убийцу.
– Серийного убийцу? Он все-таки существует?
– Не знаю. Но дети, похоже, видели его.
Чхансу уставился на нее. Удивительно, что ее ребенок был замешан в этом. Даже она не поверила словам сына о том, что серийный убийца был в тот день в лесу. Но если это так, то кто виновен в происшествии?
– А где вы были в тот день?
– Дома.
– С семьей? Муж тоже был дома?
– Разумеется. Почему вы спрашиваете?
– У вас будет алиби. Может, для вас это и к лучшему.
– А, я не об этом. Просто не понимаю. Почему убийства продолжаются и что, черт возьми, происходит, а еще…
Ынчжу прикусила губу и опять отрешенно посмотрела в сторону огней нового жилого комплекса.
– А еще что?
– Я ничего не понимаю. Ничего… И не могу всего вам рассказать…
– Все нормально. Мне можете рассказать что угодно. Не уверен, что вам полегчает, но можете попробовать.
Она покачала головой. Глаза ее блестели, и вдруг по щекам потекли слезы.
– Я бы с удовольствием, но… не могу. Я не могу… – Она беззвучно плакала.
Чхансу приобнял ее и ободряюще похлопал по плечу. Она плакала, и ее слезы согревали его душу. Он нутром почувствовал, что именно сейчас сможет что-то от нее услышать, он с нетерпением ждал, когда все ее беспокойства и тревоги вырвутся наружу, минуя упрямый инстинкт самосохранения.
Чхансу притянул ее к себе, заключая в объятья. Затем приподнял ее голову и поцеловал в губы. Если беззащитная женщина плачет в темноте и ты ее не целуешь, то это довольно неловко. Вот что такое темнота.
Губы Ынчжу были нежными и мягкими. Когда ее чуть влажный, теплый язык коснулся его языка, у него на мгновение закружилась голова. Не отдавая себе отчета, он крепко обхватил ладонями ее голову и впился в губы. Внутри возникло неодолимое желание, подобное змею, который искал способ скорее вырваться наружу.
Чхансу впервые увидел в ней женщину, а не любопытного для него человека или загадочный объект для наблюдения. Он чувствовал, что может овладеть ей прямо здесь. Его все же беспокоило, что после близости из этой таинственной женщины уже не вытянешь ни слова. Он просто обязан был убедить ее рассказать обо всем. Нельзя терять голову.
– Расскажите, – сказал Чхансу, обнимая Ынчжу, переводя дыхание. – Я выслушаю абсолютно все. Что бы вы ни рассказали, я не буду осуждать.
– Абсолютно все?
Вместо ответа он слегка дотронулся языком до ее шеи и поцеловал. Ынчжу издала сдавленный вздох.
– Есть так много вещей, которые невозможно объяснить. Я не понимаю, почему все это произошло…
– Например?
– Например, когда чувствуешь, что потерял рассудок, сошел с ума на мгновение. У вас такое бывало?
– Разумеется. Все люди отчасти безумны. Есть ли в нас вообще разумное? Мы просто прилагаем усилия, чтобы держать себя в руках, но я уверен, что все мы не в своем уме.
– Тогда что произойдет с рассудком, если без какой-либо причины просто случайно убить человека?
Чхансу опустил руки, только что крепко обнимавшие Ынчжу, и посмотрел прямо в глаза. Ее взгляд заметался. Он ощутил в ней невыносимую усталость, которая камнем тянула ее вниз. Будто кто-то пытался пригвоздить ее к полу.
Чхансу вспомнил школьный кабинет химии. А еще своего отца, когда-то обвиненного в убийстве, а сейчас прикованного к больничной койке из-за инсульта. И всякий раз, когда за последние десять лет он думал о случившемся, то вспоминал, как бормотал в тот момент: «Это не моя вина, это не я…»
Сам не понимая почему, иногда он хотел, чтобы его тогда сразу задержали как преступника. Но даже если бы это произошло, то, вероятно, это было бы слишком несправедливо. Он определенно не был преступником. Следствие оправдало и его отца. После этого все снова свелось к теории о случайности и полному непониманию произошедшего.
Вдруг Ынчжу сможет все это понять? Это под силу только ей. Чхансу протянул руку и коснулся ее лица, он очень осторожно подбирал каждое слово.
– Естественно, это возможно. Даже если вы убили человека в таком состоянии, я пойму.
В ее зрачках промелькнуло сомнение и недоверие. Она отвернулась. В зеркале на одной из колонн отразилось ее лицо. Взглянув на него, Ынчжу вздрогнула, будто не узнала себя. Она встала и, шагнув к зеркалу, пробормотала:
– Врете, ничего вы не понимаете…
По интонации невозможно было различить, обращалась ли она к нему или к отражению в зеркале.
Чхансу подошел к ней.
– Знать не значит понимать. Если понимаешь, не обязательно все знать. Понимание – стремление человека.
– Почему вы сказали, что можете понять меня? Потому что стремитесь? Зачем вам это нужно?
Чхансу не мог ответить на этот вопрос.
Ынчжу подошла к нему ближе. Протянув руку и коснувшись его щеки, она мягко сказала:
– Как можно понять убийство человека? Я вот не понимаю…
Он молчал.
– С вами, наверное, случилось что-то похожее. Я права?
Чхансу не хотел отвечать. Поэтому еще раз обнял ее и поцеловал. Она запустила пальцы в его волосы. Ему казалось, будто они проникают внутрь его мозга. Все внутри вдруг замерло и затрепетало.
– Чхансу, что с вами?
– Это совсем не важно…
Чхансу сжал ее грудь. Для него этот разговор уже не имел значения. Он думал лишь о том, как ему выпустить наружу всю страсть и похоть. Осыпая ее тело поцелуями, он иногда бросал взгляд в сторону. Она коснулась языком мочки его уха и прошептала:
– Важно или нет, но я смогу вас понять, расскажите мне.
Горячее дыхание коснулось уха Чхансу, его разум затуманился.
– Да особо нечего рассказывать.
– Есть.
– Моя история похожа на вашу.
– На мою историю? В каком это смысле? – резко спросила Ынчжу, отстраняясь от него.
Из глаз исчезла страсть, в них осталось лишь тусклое сомнение. Он понял, что магия между ними развеялась. Но для него еще ничего не закончилось. Возбуждение не исчезло. Раздраженный, Чхансу прижал ее к зеркалу, запустил руку ей под одежду. Она отвернулась, пытаясь вырваться, но он не отпускал ее. Грубо сорвав ее одежду, он коснулся губами ее груди. Тело Ынчжу было напряжено. Губы больше не были мягкими и влажными.
Чхансу поднял голову и посмотрел на нее. Ее взгляд был направлен в пустоту, как у человека, увидевшего призрака. Он повернул голову. Они стояли между двух колонн с зеркалами. Их лица отражались и преломлялись бесконечное число раз. Увидев себя в зеркале, Чхансу вздрогнул. Перед ним было блестящее от пота и тревоги лицо со сжавшимися от гнева и напряжения зрачками, такими же, как и у его спутницы.
Расставшись с Чхансу, Ынчжу вернулась домой. Перед самым ее уходом он сказал, что готов ее ждать. Она не поняла, что именно это значит. Для нее сегодняшняя ночь ничего не меняла.
Воздух был влажным, быстро идти было тяжело. Она опять встретила группу старшеклассников, которые поинтересовались, где находится древняя гробница эпохи Корё. Ынчжу показала направление. Как и говорил Чхансу, эти ребята охотились на серийного убийцу.