Ким Слэйтер – Запертая в своем теле (страница 48)
Наконец Тони поднимает глаза, но смотрит не на гостью, а сквозь нее.
Нэнси слышит, как гудит холодильник на кухне, как кричат играющие на улице дети. Часы тикают на камине — почти как те, в палате Джо Дикон. Странная мысль приходит в голову: интересно, как они тикают — синхронно или вразнобой?
И вдруг Тони начинает говорить. Просто удивительно, как спокойно и сдержанно звучит ее голос — ни единого следа горя и паники, которые звенели в нем совсем недавно.
— Еще раз спасибо вам за все, что вы для нас сделали. — Она берет за руку мать. — Это так много значит для нас — понимать, что вы наш друг… Вы знали Эви, и вы полностью на нашей стороне.
— Это самое меньшее, что я могла сделать, — отвечает медсестра, не сводя глаз с миссис Коттер и удивляясь, отчего та вдруг стала такой спокойной и решительной.
Наступает пауза.
— Инспектор Мэнверс не приходил?
— Нет, — медленно, точно в трансе, отвечает Тони. — Видимо, ему нечего мне сказать. Эви как будто на свете не было.
— Я уверена, они делают всё, чтобы…
— Теперь мне не нужны детективы. — На лице молодой женщины расцветает улыбка. — Благодаря вам я знаю достаточно и дальше продолжу сама.
— В смысле? — хмурится Нэнси. Уж не свела ли она с ума эту несчастную женщину своей новостью?
— Мне не нужен Мэнверс. По крайней мере, пока. — Улыбка не сходит с лица Тони, пока она сжимает руку матери так, словно говоря —
Медсестра смотрит на них, не зная, что думать. Тони отвечает ей взглядом совершенно нормального человека. Напряжение покинуло ее, черты лица обрели былую мягкость.
— Понимаете, Нэнси, теперь я знаю, что мне делать. — Она встает и подходит к окну. Приближаются сумерки, но света еще достаточно, чтобы он вспыхнул в поседевших от горя волосах. — Теперь я это вижу.
Нэнси качает головой — она-то ничего не видит.
— Точнее, знаю. — Последнее слово Тони произносит медленно, с нажимом. — Я знаю, кто тот, второй человек, организовавший похищение моей дочери. И этот человек либо расскажет мне, где она, либо умрет.
Глава 68
Сразу после ухода Нэнси я звоню инспектору Мэнверсу.
Чувствую, как трещат кости при каждом шаге, как напрягаются и болят мышцы. Кажется, что я разворачиваюсь изнутри, словно семечко, почуявшее весеннее тепло.
Я нужна Эви. Теперь я больше, чем когда-либо, уверена в том, что она жива.
Мой первый звонок уходит на голосовую почту. Снова набираю номер. С третьей попытки инспектор Мэнверс поднимает трубку.
— Мне необходимо знать, что происходит.
Мои слова звучат так резко, что горло сводит. Наш последний разговор состоялся только вчера.
— Тони, уверяю вас, расследование идет полным ходом, — без запинки выпаливает он, чувствуя недоверие. — В данный момент мы вникаем в дела мисс Дикон.
Какие еще дела? О чем он? Они что, запрашивают информацию о ее банковском счете? Анализируют звонки? Последние покупки?
— Речь не о дорожном инциденте, инспектор… Да когда ты наконец начнешь искать мою дочь?! — срываюсь я. — Когда ЭТО станет для тебя главным?!
— Миссис Коттер. Тони. Я понимаю вашу тревогу, поверьте, но прошу довериться нам. Мы делаем все возможное.
Видимо, он считает, что это успокаивает, хотя просто готов говорить и обещать что угодно, лишь бы я положила трубку. Значит, нужно сказать ему что-то такое, что заставит его слушать.
— В похищении участвовал еще один человек.
Тишина в трубке.
— Откуда вам это известно? — Интонация официальная.
Вспоминается Нэнси, которая помогает мне и маме, рискуя работой. А ведь ей, наверное, стоило немалых усилий получить место в медицинском центре.
— Я просто думаю, что должен быть кто-то еще. — Незачем инспектору отвлекаться на открытия, которые Нэнси сделала в госпитале. — Иначе вы обнаружили бы Эви в ее доме, разве не так?
— Тони, мы еще не убедились в том, что именно Джо Дикон похитила Эви. Преступления, связанные с похищениями людей, редко бывают так просты, и нам пока не ясно, каким образом немолодая одинокая женщина, которой являлась Джоанна Дикон, могла похитить ребенка и скрывать этот факт целых три года.
— А как же фотография? У нее же нашли фото, на котором Эви выглядит гораздо старше!
— На самом деле я не должен вам это говорить, но в настоящий момент эксперты изучают квартиру мисс Дикон. И если там есть хоть какие-то следы присутствия вашей дочери, они обязательно обнаружат их.
— И что вы будете делать дальше? — Я стараюсь сохранять спокойствие, но голос все равно дрожит. — Эви может быть где-то еще, живая… Вы ищете ее?
— Извините, но я не имею права отвечать на подобные вопросы. Пока мисс Дикон не оправится настолько, чтобы мы могли ее допросить, мы не можем начать полномасштабное расследование. Но мы поддерживаем связь с больницей и будем знать, когда в состоянии больной наметятся улучшения.
— Ну, тогда проверьте последние сообщения на вашем телефоне, — обрываю его я. — Джо Дикон моргнула сегодня утром.
И нажимаю отбой. Кровь кипит, сердце готово выскочить из груди. У меня нет никаких доказательств, но я почему-то уверена, что полиция поставила на моем деле крест.
То есть они, конечно, делают всё, что положено делать в таких случаях, но в глубине души не верят, что Эви жива.
Глава 69
Харриет сидит в кресле и смотрит на газетную передовицу. Точнее, на фотографию на ней — это снимок женщины, которую Харриет знает.
Конечно, с тех пор прошло немало времени, но у нее хорошая память на лица. Именно память всегда помогала ей отлично справляться с работой. Стоило один раз поговорить с ребенком или его родителями, и она запоминала их на всю жизнь.
Люди нуждаются во внимании, причем все, от мала до велика. Каждый считает себя неповторимым, каждый хочет, чтобы другие помнили, как его зовут, и спрашивали, как он провел день рождения, даже если назвал дату всего один раз, по чистой случайности.
Вот почему Харриет сразу вспоминает разговор, который состоялся три года назад вот с этой самой женщиной, чье фото занимает теперь едва ли не всю первую полосу местной газеты.
Точнее, даже несколько разговоров.
Тогда она представилась как Мэри Шорт, а теперь в газете напечатано совсем другое имя: Джоанна Дикон.
Фотография унизительная — мало того, что сделана на больничной койке, так еще и сняли респиратор; он лежит на подушке, рядом. Ни один врач не позволил бы такого; значит, пресса опять нашла обходной путь.
Серая кожа женщины и ее слепые стеклянные глаза напоминают мертвого карпа, которого Харриет видела на берегу реки Трент однажды в детстве. Его, ухмыляясь, держал в руках растрепанный краснорожий толстяк, а ей почему-то стало ужасно грустно при виде убитой рыбины.
Харриет пробегает глазами текст под снимком.
Да, она не ошиблась: снимок сделали анонимно и разместили в соцсетях с информацией о том, кто эта женщина и в чем ее подозревают. Полный отчет на следующем развороте.
Мисс Уотсон переворачивает газетную страницу — и застывает от ужаса. Каждое прочитанное слово, каждый заголовок, каждое фото воплем взрывается в голове, не оставляя в сознании ни капли смысла. Какое-то время она, не дыша, смотрит на снимок размером в четверть страницы, а снимок смотрит на нее.
Харриет закашливается, хватает ртом воздух. Газета сначала трясется в руках, затем складывается вдвое.
Это снимок Эви.
Напрасно она пытается отвести взгляд. Перед глазами туман, через который до сознания доходят лишь отдельные слова —
В статье говорится, что Джо Дикон работала с Тони Коттер в агентстве по продаже недвижимости. Агентство недвижимости!
Женщина закрывает газету и отталкивает ее от себя. Газета соскальзывает на пол, а Харриет остается сидеть в кресле, глядя в пустоту.
Бессмыслица какая-то…
Мэри Шорт — то есть Джоанна Дикон — однажды заговорила с ней у школы. Польстила, сказав, что Харриет умеет обходиться с детьми, как никто другой. Потом сообщила, что работает инспектором в местном департаменте школьного образования и получила задание найти по-настоящему одаренных педагогических работников в начальной школе Сент-Сейвиорз. У нее даже удостоверение было, висело на шее, на шнурке. Правда, Харриет не разглядывала его, боялась показаться грубой.
Джоанна Дикон предупредила, что задание носит конфиденциальный характер, и попросила не говорить о нем ни с кем из учителей, на что сразу же получила согласие: Харриет надеялась, что именно ее имя войдет в список образцовых педагогов, который подадут в региональный комитет образования.
Это было в первую их встречу.
В следующие полторы недели они сталкивались трижды: в супермаркете, на остановке автобуса и в аптеке, куда Харриет каждую пятницу приходила за лекарствами для матери.
И каждый раз они разговаривали.
Эти встречи и беседы не вызвали никакого подозрения — наоборот, было радостно, что кто-то из чиновников от образования обратил наконец внимание на ее педагогические воззрения и принципы. К тому же Джоанна Дикон могла обаять кого угодно. Харриет еще тогда обратила внимание, как та буквально ловила каждое ее слово. Не довериться ей было невозможно.