Ким Рёрён – Удар. Кикбоксинг для чайников (страница 3)
– Здравствуйте! – поднявшись, поздоровался папа.
Дядя тут же забыл про диско и прилип к стенке, как он всегда делает при виде незнакомого человека.
– Так и знал, что вы дома. Решил вот зайти, – продолжал Тончжу, опуская на пол пакет с бутылками соджу и упаковками сушеных кальмаров. – Кабаре накрылось медным тазом? Вандыги, сходи на кухню, принеси рюмки.
Я сделал пару шагов до буфета. Кухня – одно название – была у него перед самым носом, возле входной двери.
– Ну да, можно и так сказать.
Я поставил на пол три рюмки.
– Хм, и как же теперь?
– Пойдем в метро торговать.
– Ох, тяжко будет…
– А кому сейчас легко? Мингу, подойди, поздоровайся. Это классный руководитель Вандыги.
Дядя стянул шляпу и присел рядом с папой.
– З… З… Здравствуйте. Я… Я… На… На… Нам Мингу.
Вежливо протянув руку, он низко склонил голову.
– Нан Нингу? Какое необычное имя!
– Нам Мингу. – Мне пришлось поправить его, попутно деля кальмара на части.
– А, Нам Мингу! А кем вы приходитесь Вандыги? – поинтересовался Тончжу, разглядывая своего собеседника.
– Дядей, – ответил я. Не родным, конечно, но объяснять что-то Тончжу… Обойдется.
– О-о, вот что значит гены! – протянул тот, наливая в дядин стакан. Отец неодобрительно кашлянул.
– Шучу-шучу…
Папа, в свою очередь, наполнил рюмку Тончжу.
– Хорошо, что вы рядом – теперь могу со спокойной душой отлучиться в пригород.
– Да, мальчик у вас непростой… Он мне тут выдал: «Чем я так, мол, провинился, что должен с преподом – со мной то бишь – по соседству жить».
– Мы раньше на нижних снимали, но там дороговато. Пришлось сюда перебраться.
Папа махом опустошил рюмку. Дядя подлил еще.
– А вы один живете?
– У меня стандарты высокие. Хочу, чтобы супруга соответствовала!
Да кто на тебя позарится? Если только из жалости. И вообще. Таким, как ты, жениться противопоказано… Жена с горя в монастырь уйдет!
– Ну и правильно! Кстати, хотел спросить, как у Вандыги с сочинениями? Есть прогресс?
– Конечно. История Европы, Азии, гендерные роли… В этих темах ваш сын просто ас!
Черт, опять он про тот тест. Я сдуру решил, что Жанна Д’Арк – это какой-то кореец Чжан Дак, который почему-то на коне скачет… Согласитесь, похоже ведь звучат имена.
Папа расплылся в довольной улыбке.
Две бутылки соджу, которые притащил Тончжу, быстро опустели. Кажется, все получали удовольствие от вечера. Ну, кроме меня.
– А че музыка так тихо? – спросил Тончжу, уже порядком осоловев, и выкрутил звук на максимум. Музыкальный центр – самая дорогая вещь в нашем доме – показал всю свою мощь.
«Monkey, monkey, monkey, monkey magic! Monkey, monkey, monkey, monkey magic!»
– Какая тварь врубила эту хрень?! Ночь на дворе! Ща я те башку снесу! Твоим monkey!
Это снова сосед из дома напротив. Тончжу высунул голову за дверь и проорал в ответ:
– Вандыги срочно нужен monkey! Тогда его папа сможет работать!
Если он имел в виду monkey spanner, который гаечный ключ, то у нас он есть. Хотя к папиной работе гаечные ключи не имеют никакого отношения – огурцерезки, он продает огурцерезки, тупица. На этом Тончжу смущенно распрощался с отцом и наконец свалил.
– Кто телегу накатал, спрашиваю?!
Классный был в бешенстве. На сайте школы появилось анонимное сообщение о том, что на каждом своем уроке он болтает на посторонние темы и не проводит как полагается дополнительные занятия.
– Зачем вам какая-то школка? Вы все крутые! Хагвон[4] подавай, и подороже! Бахнем в детсаду программу началки! Вот веселуха! А в старших классах – сразу первый курс универа, чего мелочиться!
– А я не хожу в хагвон, – ляпнул придурок Хёкчу и сразу же пожалел об этом.
– Я знаю, что ты дебил! По оценкам видно. Ты накатал? Что, в универ хочешь?
– Не откажусь.
– Встань и спой третий куплет гимна.
Хёкчу поднялся, со скрежетом отодвинув стул, и промямлил:
– Ну, третий как раз не помню…
– Вот и поступай! Туда, где доплачивают, если друга с собой приведешь… С ногами и руками оторвут!
Все стали ржать и стучать по партам.
– Так, кто у нас первый по успеваемости? А, Чон Юнха!
Она, кстати, ничего, эта Юнха. И учится на отлично.
– Ну-ка, продемонстрируй. Давай с первого по четвертый куплет, – обратился к ней классный.
Юнха даже не шелохнулась. Видно, что гордая.
– Слов не знаешь или петь не умеешь?
Девчонка все так же молчала.
– Вот ты, Юнха, поступай в Сеульский. Там все умники и зазнайки.
Сзади я увидел, что Юнха подняла голову и смотрит на классного. Готов поспорить, это был взгляд, полный ненависти.
– С этого момента все, кто будет прогуливать дополнительные занятия или дрыхнуть, пеняйте на себя! Начнем урок. Итак, глобальная потребность в деятельности ООН возрастает, но бюджет организации невелик. Для разрешения этой ситуации Генеральный секретарь Пан Гимун избрал тактику многосторонней дипломатии, получившую положительную оценку международного сообщества. По сравнению с прошлым, вопросы «мягкой силы», с которыми сталкивается ООН сейчас…
О-о, Тончжу-у… Так-то, может, и сойдешь за препода. Но у меня вопрос: как теперь не заснуть от скуки?
– Тридцать. Тридцать один. Тридцать два. Тридцать три… – отсчитывал удары Тончжу.
Я свалил с дополнительных занятий и, конечно, попался классному: он тусовался на первом этаже. Мой испытательный срок еще не закончился, поэтому назначенное наказание было тут же приведено в исполнение. Тончжу – низкий ему поклон – разделил девяносто девять ударов на три месяца. Я вроде ясно выразился: поступать в универ не собираюсь. Значит, все, что мне остается делать на дополнительных занятиях, – это дремать, скорчившись на неудобном стуле. Ну почему, скажите на милость, я должен каждый день упражняться в умении спать на стуле?
– Велел же не прогуливать, зараза такая. Что, если Говнюк – такая у меня кликуха? – перестанет подкидывать халявную жратву? А? Куда побежишь? Пойдешь огурцерезками торговать вместе с отцом?
Из класса раздался сдавленный смешок.
– Кто там ржет? Продавать огурцерезки – это, между прочим, тяжкий труд! И лучше так, чем дома в потолок плевать. Болваны, да что вы понимаете!
На самом деле Тончжу говорит правду. Это действительно тяжелый труд. Но от этой правды меня, мягко сказать, воротит. А он, раскрывая чужой секрет, будто заявляет: «Я же не вру, какие претензии?» Самоутверждается за мой счет. Когда нужно промолчать, обязательно что-нибудь ляпнет, а потом еще и повторит для надежности, сделав меня посмешищем. Бессовестный учителишка, зачем он унижает отца? Ведь это мой косяк… Ай, ой, больно-то как!