Ким Онсу – Планировщики (страница 57)
– Приготовил. Что думаешь делать?
– Уеду за границу. Другого пути нет.
– Поосторожнее. Ты откусил слишком большой кусок.
Голос у Хана был злой.
– Я перезвоню, жди. И не суетись попусту. Иначе, обещаю, тут же отправишься на тот свет.
Рэсэн вынул из мобильника батарейку.
Парк развлечений, куда он приехал на такси, назывался
– Прошу извинить. Плановая проверка, – сказал Рэсэн.
Женщина кивнула и вышла. Дверь лифта открывалась на каждом этаже, Рэсэн выходил наружу, бросал взгляд по сторонам, возвращался в кабину, поднимался на следующий этаж. Проведя в двух лифтах около часа, Рэсэн вернулся на площадь. Сел на скамейку в центре, закурил. Вокруг очумело носились голуби, отыскивая крошки. “У них есть крылья. Почему же они не улетают из этого невыносимого города?” – подумал Рэсэн.
Докурив, он направился в дорогой бутик европейской одежды и купил себе костюм и рубашку. Продавщица сложила одежду, в которой он пришел, в пакет и протянула ему.
– Выбросьте, – сказал он.
Рэсэн пересек площадь и вошел в обувной магазин, где купил ботинки. Старую обувь тоже выбросил. Купив белье и носки, Рэсэн вошел в лифт, поднялся на седьмой этаж торгового центра и неторопливо зашагал по прозрачному мосту, соединявшему торговый центр с отелем. Пройдя по мосту туда и обратно три раза, он поднялся в ресторан на последнем этаже отеля. К нему поспешил представительный официант, лет за пятьдесят. Уведомил, что нынче следует отведать стейк из корейской говядины сухой выдержки.
– Сухой выдержки? В первый раз слышу о таком, – улыбнулся Рэсэн.
Пока официант объяснял разницу между сухим и влажным вызреванием, Рэсэн внимательно рассматривал торговый центр напротив.
– Что будете заказывать? – спросил официант.
– Хорошо, это и закажу, – сказал Рэсэн.
Рекомендованный стейк и впрямь был отменный. В Америке осужденные на смерть в качестве последнего яства чаще всего выбирают именно стейк. Страстное желание съесть сырое мясо, прикидывающееся приготовленным. Плотоядная алчность. Желание ощутить вкус крови другого млекопитающего. Так на поминках люди, провожающие покойника в последний путь, едят мясо, демонстрируя свою привилегию живых, свое стремление жить. Как приговоренный к казни смакует свою последнюю трапезу, так и Рэсэн ел, никуда не торопясь. Посмотрел на поданное к мясу красное вино. “Вообще-то в день, когда работа, я не пью”, – пробормотал он и отпил из бокала. Мясо и кровь. Любовь людей к сырому мясу, думал Рэсэн, наверняка объясняется инстинктом хищника, прячущимся за одеждой.
Покончив с едой, Рэсэн спустился в фойе отеля и снял номер на седьмом этаже с видом на площадь. В номере он долго принимал душ, сушил волосы, причесывался, протирал лицо лосьоном, потом кремом. Завершив процедуры, оглядел себя в зеркале. На правой щеке виднелся отчетливый след от ножа Парикмахера.
– А шрам сделал тебя сексуальнее, – сообщил Рэсэн отражению.
Он поменял нижнее белье, надел рубашку, костюм. В правый отсек плечевой кобуры вложил русский пистолет с глушителем, в левый – “Хенкель” Чу. Вынул из сумки револьвер 38-го калибра и засунул его сзади за пояс, три магазина для пистолета – в правый карман пиджака, тридцать патронов для револьвера – в левый. После чего сел на кровать и стал ждать, когда солнце покатится на запад.
Спустились сумерки, в торговом центре со сплошным стеклянным фасадом зажглись огни. Пора. Рэсэн позвонил Хану.
– G World. Торговый центр. Вход номер один. Приходи один.
И вынул из телефона батарею. Хану понадобилось всего тридцать минут, чтобы добраться до указанного места. На первый взгляд он был один. При нем были два больших чемодана на колесиках с купюрами и небольшая сумка – с чеками. Рэсэн в бинокль осмотрел поочередно восточную сторону площади, западную сторону, вход в торговый центр, запасные выходы с каждого этажа. После чего включил телефон и позвонил.
– Седьмой этаж торгового центра, лифт, пошевеливайся.
Толкая чемоданы, Хан вошел в лифт. Вышел на седьмом этаже. Рэсэн снова позвонил.
– Одиннадцатый этаж, запасной выход.
Вынул батарею.
Когда Хан добрался до запасного выхода на одиннадцатом этаже, Рэсэн позвонил опять.
– Третий этаж, лифт.
– Шестой этаж, магазин сумок.
…
…
…
– Первый этаж, мини-маркет.
– Хер собачий, это что, тренировка? – со злобой проговорил Хан, когда ему в десятый раз было велено перебраться на новое место.
– Это ты хер собачий, зато послушный. В лифте номер два можешь передохнуть. Потрудился на славу.
Рэсэн снова отключил телефон и наблюдал, как Хан с чемоданами тащится от мини-маркета в сторону лифтов. Всякий раз, когда Хан перемещался, Рэсэн наблюдал за входом в торговый центр, лифтами, запасными выходами. Похоже, с Ханом прибыло не менее семнадцати человек, почти наверняка все – киллеры. У каждого из четырех входов в торговый центр стояли двое. По двое у правого и левого запасных выходов, один – на первом этаже у лифта, еще один маячил у лифта на одиннадцатом этаже, двое – на прозрачном мосту, а человек в центре площади руководил действиями остальных. Еще несколько человек наверняка засели на парковке и крыше, и где-то на выезде стоит машина в ожидании развития событий. Рэсэн закинул на плечо сумку, надел солнечные очки и вышел из номера. В конце стеклянного моста за проходящими по нему людьми наблюдали двое крепко сбитых мужчин в костюмах. Когда Рэсэн проходил мимо, один из них поднял руку:
– Эй, вы, в солнечных очках!
Рэсэн выхватил пистолет с глушителем и выстрелил каждому в бедро – дважды тому, кто покрупнее, и один раз – тому, кто помельче. Оба рухнули. Рэсэн вынул из пистолета магазин, пустой бросил на стеклянный пол и вставил новый. Он успел сделать несколько шагов, прежде чем сзади раздались истошные крики. Быстрым шагом Рэсэн направился к лифтам и нажал кнопки, вызывая обе кабины. Секунды, за которые лифт спускался с девятого этажа на седьмой, показались бесконечностью.
Дверь лифта № 2 открылась. Внутри среди пассажиров стоял Хан. Рэсэн вынул из-за пояса револьвер, направил вверх и дважды выстрелил. Толкаясь, люди в панике бросились вон. Хан потрясенно смотрел на Рэсэна. Рэсэн дважды выстрелил ему в правое колено. Хан вскрикнул и рухнул на пол лифта. Кроме него в кабине оставался лишь мужчина средних лет; уткнувшись в стеклянную стену, он трясся всем телом. Нажав кнопку экстренной остановки, Рэсэн похлопал его по плечу:
– Уважаемый, все уже вышли. Так и будете стоять здесь?
Мужчина, едва взглянув на Рэсэна, стремглав вылетел из лифта. Рука Хана потянулась во внутренний карман пиджака, явно за оружием. Рэсэн поднял револьвер и выстрелил по разу в правую руку и плечо. Затем нагнулся, вытащил из кармана Хана пистолет, сунул в свою сумку, быстро перезарядил револьвер. После чего вынул из сумки взрывное устройство, опустил на пол. У двери лифта поставил бутылку с зажигательной смесью и стал ждать прибытия лифта № 1. Когда дверь кабины открылась, Рэсэн повторил фокус с выстрелом в потолок лифта, пассажиры тут же разбежались, он поджег фитиль у бутылки с коктейлем Молотова и бросил в пустую кабинку, следом отправилась и небольшая емкость с растворителем. Бутылка взорвалась, лифт № 1 заполыхал. Рэсэн вошел в лифт № 2 и закрыл дверь. Хан смотрел на него.
– Что за дьявольщину ты учинил? – простонал он.
Рэсэн ответил выстрелом ему в бедро.
– Всякий раз, как издашь звук, будешь получать по пуле.
Лифт № 1, объятый пламенем, начавший было движение вверх, остановился. Рэсэн вынул сигарету и закурил, глядя сквозь стекло на языки пламени. Внизу на площади уже собралась толпа.
– Похоже, сегодня представление пошло не так, как хотелось, – пробормотал Рэсэн.
Он открыл один из чемоданов Хана, тот был набит десятитысячными купюрами. Рэсэн приставил к стеклу револьвер и четырьмя выстрелами высадил его и швырнул несколько пачек купюр в воздух. Деньги, словно гигантские хлопья снега, начали опускаться на площадь. Улыбнувшись, Рэсэн принялся швырять пачку за пачкой. Хан безучастно следил за ним. На площадь с воем влетело несколько полицейских и пожарных машин. Внизу уже творилось настоящее безумие: люди метались, подбирая сыпавшиеся с неба деньги. Достав из сумки еще одну бутыль с зажигательной смесью и флакон с растворителем, Рэсэн потряс ими перед камерой слежения, установленной на потолке лифта, после чего поджег и поставил в центре кабины. Лицо Хана исказилось от ужаса. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Рэсэн приставил к его лбу дуло револьвера и покачал головой. Хан закрыл рот.
Рэсэн вынул мобильный телефон. Мито ответила после первого же гудка.
– Жаль, что я не увижу, как ты преобразуешь мир. Да я, честно сказать, и не верю в это… Во втором ящике книга и ключ. Передай Мисе, что мне очень жаль, что я не смогу приехать к ней.
Мито начала что-то говорить, но Рэсэн уже отключился. Вынул из телефона сим-карту, оплавил ее в пламени зажигалки и выбросил из лифта. Снова закурил, выпустил длинную струю дыма. Люди на площади стояли, задрав головы, – то ли любовались пламенем, то ли ждали нового снегопада из денег. “Или ждут, когда я умру? Я или кто-то еще?” – подумал Рэсэн. Полицейский что-то орал в мегафон, но голос заглушал гомон огромной толпы. Наверное, желает узнать, что ему, Рэсэну, нужно. “А что мне нужно?” – спросил себя Рэсэн.