Ким Онсу – Планировщики (страница 52)

Рэсэн снова поднял пистолет.

– Сейф под письменным столом, – быстро сказал юрист.

Рэсэн сгреб его за шиворот, подтащил к столу. Юрист медлил. Рэсэн приставил дуло к его затылку. Откинув ковер на полу, тот вытащил из кармана пульт, набрал код. Пол раздвинулся, вверх выехал сейф. Юрист снова набрал код, щелкнул открывшийся замок. Внутри лежала стопка бухгалтерских с виду книг и компакт-диски. Рэсэн запихнул содержимое сейфа в захваченную с собой сумку. Юрист в ужасе наблюдал за ним.

– Передай Хану, что меня интересуют только деньги. Два миллиарда чеками на предъявителя. И миллиард наличными. Купюрами по пятьсот миллионов, в кожаном кейсе.

Юрист кивнул, слегка успокоившись. В этот момент раздался стук. Рэсэн взглянул на юриста. Лицо того снова перекосилось от ужаса.

– Ты вызвал? – спросил Рэсэн.

– Когда открываешь сейф, надо отключать сигнализацию. Я растерялся, и…

Явная ложь. Рэсэн застегнул сумку, шагнул к юристу. Того трясло. Скривившись, Рэсэн выстрелил в правое колено. На этот раз юрист истошно завопил.

В дверь с силой забарабанили, задолбили ногами. Рэсэн встал сбоку от дверного проема, прижался к стене. Успокоив дыхание, резко распахнул дверь. Человек, стоявший за ней, пнул пустоту и ввалился в комнату. Это был водитель. Рэсэн дважды выстрелил – по разу в каждую ногу. Тут же вскинул пистолет и выстрелил в жилистого, еще стоявшего в коридоре. Жилистый успел упасть, уходя от пули, перекатился в сторону от двери. Рэсэн надвинулся на него, но противник уже вскочил, схватил его за куртку и швырнул через плечо. Умелая техника. Рэсэн, сделав кувырок, выронил пистолет. Жилистый схватил оружие. Рэсэн вскочил на ноги. Жилистый уже целился в него. Пистолет он держал не очень ловко. Рука Рэсэна скользнула под куртку, пальцы выдернули из ножен купленный по дороге “Хенкель”. Увидев нож, жилистый ухмыльнулся:

– Дебил, что ли? У меня ж пистолет.

– Без пуль. Твой босс заупрямился, вот и…

Жилистый нажал на спусковой крючок. Щелкнул холостой выстрел. Телохранитель отшвырнул бесполезное оружие. Рэсэн видел контур пистолета под его пиджаком. Но жилистый выдернул нож. Боевой, спецназовский.

– Ты не из киллеров, – сказал Рэсэн. – Военный?

– Был, долго.

– Вот и оставался бы в армии. Защищал бы родину, семью, честь.

– Честью сыт не будешь. – Жилистый выставил нож, целясь Рэсэну в лицо.

Рэсэн опустил руку с ножом. Медленно двинулся вперед. Спокойно, едва ли не прогуливаясь. Телохранитель выкинул вперед острие. Рэсэн отклонил голову влево, а затем стремительно взмахнул ножом, пропоров противника от правого плеча до подмышечной впадины. Нож выпал из повисшей плетью руки. Подавшись в сторону, Рэсэн легонько ткнул мужчину в правый бок. Жилистый упал на колени, затем ничком рухнул на пол. Не издав ни звука. Рэсэн вытащил нож, подобрал пистолет, убрал в кобуру, достал носовой платок и вытер кровь с лезвия. Когда он вошел в кабинет, юрист, лежа в луже крови, быстро говорил в телефон:

– Из Библиотеки. Взял книгу учета. Да, да, он сейчас тут, рядом. Я ранен… Нет, из пистолета.

Рэсэн укоризненно посмотрел на него. Юрист медленно опустил телефон.

– Очень шустрый ты, все успеваешь.

Закинув на плечо сумку с содержимым сейфа, Рэсэн подхватил сумку с деньгами и направился к лестнице. Внизу его поджидал толстяк, сжимая в дрожащих руках бейсбольную биту – нелепую при его комплекции. Рэсэн узнал Сардельную Связку, охранника из офиса Хана. Улыбнувшись Сардельному, Рэсэн взглянул на биту.

– Хочешь стукнуть меня этим?

Толстяк перевел заполошенные глаза на биту. Рэсэн, улыбаясь, покачал головой:

– Эй, ты этой штукой бить людей не смей.

Сардельная Связка осел на пол.

Рэсэн открыл дверь и вышел на улицу. В переулке напротив он увидел машину Мито. Рэсэн постучал в окошко. Мито опустила стекло. Он снял с плеча сумку, сунул в машину:

– Возвращаю долг.

Мито расстегнула молнию, вынула одну из бухгалтерских книг, пролистала. Рэсэн приподнял черную сумку:

– Я могу отдать тебе эти деньги, если на этом остановишься и покинешь страну. Здесь триста миллионов.

– Соблазняешь? – сказала Мито.

– Может быть.

– Садись, – велела Мито.

Рэсэн вздохнул. Мито пристально смотрела на него.

– Уезжай. Сейчас нагрянут ребята Хана, – предупредил Рэсэн.

Мито поняла, что его не уговорить, и включила зажигание.

– До встречи. Береги себя. И помни. Тебя в этом мире может спасти только Мито, – сказала она на прощанье.

Рэсэн задумчиво смотрел вслед машине. Вдруг навалилась грусть. Рэсэн достал сигарету, закурил. Он провел в лесу всего месяц, а огни города казались чужими, от них кружилась голова. Хан вот-вот отправит на охоту сыскарей и киллеров. Рэсэн вдруг осознал, что не знает, куда ему податься.

Он двинулся по улице. Сумка была тяжелой. Колесики громко скрежетали об асфальт. Внезапно вспомнилось одно интервью, которое он читал, – с немецким бездомным. Сжимая в руке пакетик с наркотой, доходяга сказал: “Когда у меня закончится наркотик, закончится и моя жизнь”. Репортер спросил: “А как же семья? Друзья?” Бездомный печально посмотрел на него: “Все это давно исчезло. Как и надежды, как и любовь…”

– Все давно исчезло, – пробормотал Рэсэн.

“Хорошо, хоть деньги есть, – подумал он и тут же спросил себя: – Хорошо ли?” “Хорошо. Еще как хорошо”, – сказал кто-то другой внутри него.

Можно уехать. В его распоряжении триста миллионов вон. Не так уж и много, но и не так уж и мало. С такими деньгами можно обзавестись новым паспортом, в Инчхоне или Пусане сесть на контрабандистское судно, уплыть на другой конец света, куда-нибудь в мексиканские пустыни, и спокойно доживать свой век, попивая текилу. Уехать далеко-далеко, туда, где никто его не знает, где его не догонит прошлое, где можно начать новую жизнь – выучить новый язык, обзавестись новым именем, жениться на иностранке, родить детей, заняться чем-то простым, требующим лишь физической сноровки.

– Неужели такое возможно? – спросил он пустоту.

Рэсэн поднял голову, и по глазам полоснули, точно ножом, яркие огни города, так что глазам стало больно. Внезапно навалилась усталость, ноги ослабели. И черная сумка на колесиках, что он волок за собой, и пистолет в кобуре, и нож в кармане вдруг налились тяжестью. Тяжесть была во всем. Рэсэн поднял руку. Остановилось такси. Седоватый таксист спокойно смотрел на Рэсэна, молча спрашивая, куда ехать. Рэсэн назвал Центральный вокзал Сеула.

В здании вокзала Рэсэн встал перед табло и принялся изучать расписание поездов. Почти час смотрел он на плотные строчки с названиями незнакомых городов, но так и не смог определить, куда ему поехать. Не мог даже взять в толк, почему здесь торчит. И он покинул вокзал. Поезда прибывали один за другим, и пассажиры быстро пересекали привокзальную площадь, торопясь туда, где их ждут. Откуда-то доносились рождественские песни, и не было им конца. Рэсэн спустился в подземный переход и положил сумку с деньгами в ячейку камеры хранения.

В нише подземного перехода переругивались пьяные бродяги. Бездомные спали, отгородившись картонными коробками, хлебали лапшу из мисок, пили сочжу. Рэсэн сел рядом с лежбищем из картонных коробок. Один из бродяг встал и медленно подковылял к нему с бутылкой. Наполнив до краев бумажный стаканчик, протянул новенькому. Рэсэн посмотрел на бездомного. Пьяный, с затуманенным взглядом, на лице написано: “Ну что за херовая жизнь?” Рэсэн взял стаканчик, выпил и вернул хозяину. Бродяга снова налил и предложил Рэсэну, но тот покачал головой. Мужик побрел к своему пятачку. Тепло от выпитой на пустой желудок водки быстро растеклось по телу. Рэсэну вдруг сделалось хорошо, и он свернулся на свободной картонке. С улицы в переход задувал ледяной ветер. Доносилось едва слышное позвякивание колокольчика Армии спасения. Мимо, весело щебеча, проследовала компания хорошо одетых женщин. Рэсэну был приятен их щебет. “Женский смех всегда одинаков. Эти женщины смеются, как Мито, как косоглазая… И женщины в Африке, наверное, так же смеются”, – усмехнулся Рэсэн, подтянул к груди колени и спрятал голову между локтей. Так, скорчившись, он провел ночь рядом с бездомными.

В городке Д., куда Рэсэн прибыл первым поездом, жил Парикмахер. Рэсэн повернул дверную ручку парикмахерской. Вопреки его ожиданию, дверь открылась. Рэсэн вошел. В темном зале сидел Парикмахер, вид у него был отрешенный. Рэсэн сел рядом. Тот посмотрел на Рэсэна в зеркало, которое находилось перед ними. Выражение лица осталось спокойным – ни удивления, ни гнева. Это было усталое лицо старика, потерявшего дорогого человека.

– Выглядишь лучше, чем я думал, – негромко произнес Парикмахер. – Это славно.

Рэсэн кивнул. На полке стояла урна с прахом, завернутая в белый платок.

– Дочь? – глядя на урну, спросил Рэсэн.

– Жена. Вчера кремировали, – спокойно ответил Парикмахер.

Рэсэн кивнул. Некоторое время они молчали. Парикмахер смотрел на свои ладони, покоившиеся на коленях, а Рэсэн смотрел на свое отражение в зеркале. Достал из кармана сигареты, предложил Парикмахеру. Тот взял сигарету. Рэсэн дал Парикмахеру прикурить, после чего прикурил сам.

– Можно узнать, зачем ты пришел? Думается мне, не только затем, чтобы отомстить за друга, – сказал Парикмахер.

Рэсэн сделал длинную затяжку и вместо ответа спросил: