Ким Филби – Неизвестный Филби (страница 23)

Бывало, придирались даже тогда, когда девять пунктов из десяти донесения Филби несли точную и ценную информацию, а десятый — малозначительную. Уже это становилось поводом к недоверию. Тем не менее после тщательнейших перепроверок данные, поступившие от британской пятерки разведчиков, подтверждались. Кроме того, зачастую донесения содержали сведения, которые явно вредили именно британским интересам. В подобных случаях какой резон пересылать в Советский Союз из Великобритании подобного рода дезинформацию?

Так что в большинстве случаев послания от Филби сразу доставляли лично Сталину, Молотову или Берии — настолько важные сведения они содержали.

— Действительно ли выдающийся советский разведчик-нелегал Рудольф Абель-Фишер был у Филби радистом?

— Насколько я знаю из опубликованных материалов, в 1930-е годы Абель действительно работал в Англии и был там радистом. Как раз в тот период, когда из Лондона были отозваны работавшие с «пятеркой» наши разведчики, в том числе Арнольд Дейч и Теодор Малли. На какое-то время Филби был полностью лишен возможности передавать свои донесения в Москву. От Кима про Абеля лично я ничего не слышал. Но версия о их непосредственном сотрудничестве в Англии вполне правдоподобна.

— Сложился киношный стереотип насчет выдающейся физической подготовки разведчиков…

— До 1940-х годов в разведки мира брали много гражданских людей. Кима занятиями по единоборствам и стрельбе не загружали, но доподлинно известно, что в юности он очень увлекался футболом, регби, плаванием — и это все. При этом всегда был подтянутым, поджарым. А ведь успехов в разведке добивались и тучные люди с одышкой, и «очкарики». Главное, чтобы голова работала правильно. Позже в разведке стало все больше людей в погонах, которые по своему статусу обязаны быть в хорошей форме. Да и с плохим зрением нечасто сейчас берут.

— В газете «Таймс» писали, что Филби готовил покушения на испанского диктатора Франко. Это из числа газетных «уток»?

— Нет, это как раз правда. Насколько я знаю, Филби, работавшего тогда в Испании в качестве корреспондента «Таймс» при штабе фашистского диктатора, собирались использовать для устранения Франко, однако по какой-то причине советское руководство отказалось от этих планов. Возможно, чтобы не рисковать таким ценным агентом, каким уже тогда становился Филби. Несколько позже, в годы Второй мировой войны, Филби предлагал своим британским начальникам устранить там же, в Испании, шефа германской разведки Канариса. Но и те отказались, потому что Лондон в то время вел какие-то политические игры с Канарисом, который тогда находился слегка в оппозиции к Гитлеру, и британцы хотели его сохранить на будущее. Как специалист по аналитике, сам Филби, наверное, не стал бы браться за исполнение, но он предлагал такой вариант, при котором достаточно бросить пару гранат в окошко гостиницы, и таким образом с Канарисом было бы покончено.

— По какому принципу сейчас проводится граница: что можно рассекретить из деятельности Филби, а что нельзя?

— Я сам уже давно не работаю в разведке, поэтому даже не представляю, какие правила действуют сейчас. Но могу догадываться, что никто не отменял общепринятого во всем мире подхода: пока живы участники событий, на многие сферы их деятельности гласность не должна распространяться. Аесть еще и политические аргументы. Например, по рассекреченной информации страна-противник может вычислить и аналогичные действия. Кроме того, ни в коем случае нельзя наносить ущерб ни политическим интересам страны, ни ее имиджу. Взять тех же британцев: каждый год мир с нетерпением ждем рассекречивания их архивов тридцатилетней давности. Но есть и исключения — какие-то вещи, касающиеся крупных политических игр, официальный Лондон не собирается рассекречивать никогда.

К этой категории относится, например, тайна перелета из Германии [Рудольфа] Гесса в мае 1941 года. Могу предположить также, что англичане сейчас могут скрывать действия своей разведки, которые способствовали тому, чтобы в России произошли революции 1917 года. Если они эти документы рассекретят, то фактически публично выльют на себя ушат помоев: получится, что ради каких-то интриг против «кузена Никки» — российского императора Николая II, — они на самом деле способствовали созданию коммунистического режима в громадной стране. В английской прессе уже просачивались сведения об их причастности к убийству Григория Распутина. Но официальных комментариев вряд ли по этому поводу следует ждать. У англичан вообще часто случается — «сами себя перехитрили». Уже в наше время они сами создавали на Британских островах пятую колонну исламистов, а теперь от их действий страдают.

— Филби сам пишет в автобиографии, что он был плохим педагогом. Но по вашим воспоминаниям получается, что для будущих советских разведчиков общение с Кимом было очень полезным.

— Он никогда не был профессиональным педагогом и не пытался им быть. Передача им своего опыта не носила системный характер. Большинство замечаний об особенностях нашей профессии он выдавал в качестве экспромта. Но если мы четко и въедливо задавали вопросы, Ким отвечал на них по существу и в очень интересной форме. Он вообще был очень остроумным, ироничным человеком.

— Вы говорили, что он просил вас вести разговор на «ты», а не на «вы» — как так? Ведь в английском языке эти оба слова одинаковы.

— В данном случае мы подразумевали, что он просил нас обращаться к нему неофициально. То есть не «мистер» или «комрад» Филби, а просто Ким. Подобное вообще характерно для большинства разумных американцев и англичан, добившихся больших успехов в своей жизни и пользующихся авторитетом в обществе. То есть когда они переходят на дружеские или деловые отношения, они называют друг друга по именам, не рассматривая это как недостаток уважения. Мы в России привыкли к старшим по возрасту, равно как и к занимающим более высокое положение, обращаться по имени-отчеству. А у англосаксов именно аристократы, как, впрочем, и все интеллигентные люди, ведут себя очень просто. Умеют общаться и с королем, и садовником. У Филби это особенно хорошо получалось.

— В чем Филби отличался от других педагогов, преподававших вам науку разведчика, если говорил об аналогичным с ними вещах?

— Преподаватели в школе разведки читали нам лекции. Изредка упоминали и ситуации из своего личного опыта, хотя не припомню, чтобы кто-то подробно разбирал собственные ошибки. Официально Филби лектором-преподавателем не был. И тоже старался нас учить на положительных примерах — говорил о том, как надо себя вести и как работать. Но когда слышал от нас какие-нибудь откровенно «завиральные» идеи, сразу давал резкий отпор и затем терпеливо и доходчиво объяснял, почему такие подходы в Англии неприемлемы. Для тех кто готовился работать в англоязычных странах, Ким давал идеальные рекомендации насчет того, как общаться с людьми из разных сфер деятельности. Бывал порой ироничен, но иронию, как правило, направлял на самого себя. Характеристики нам давал в очень тактичной и необидной форме. Тем не менее однажды предрек одному из моих будущих коллег провал. Вернее, сказал, что этот человек имеет один-единственный недостаток — неумение держать себя в руках, прятать свои эмоции. Но именно этот недостаток и прервал в будущем карьеру этого разведчика.

— Неужели Филби в 1930-х годах не знал, что творилось в СССР? В частности, про репрессии против своих же разведчиков? И продолжал своей работой лить воду на «мельницу» Сталина?

— Ким был человек очень доброжелательный, но при этом гордый. Прямые разговоры на эту тему со мной он не вел. Ему не хотелось говорить о всех своих переживаниях, которые он, несомненно, испытывал и тогда, и уже проживая в СССР. А переживания эти, поверьте, были очень и очень тяжелыми. Но мне кажется, для него самым главным было бороться с фашизмом, а также за коммунистическую идею, в которую он верил, и это перевешивало все остальное. Кстати, он был далеко не единственным представителем британского истэблишмента, относившимся в 1930-х годах к Советскому Союзу и вообще к коммунистическим идеям с большой симпатией.

Филби сам убедился в страшном оскале фашизма, находясь в Австрии, а затем в Испании. Он понял, что СССР — единственная сила, которая может остановить фашизм. В частности, Мюнхенский сговор значительно уронил в его глазах британскую внешнюю политику. Думаю, он наверняка слышал в английском руководстве разговоры о том, что «пусть немцы подерутся с русскими, а мы из этого извлечем пользу». Издалека трудно было реально оценить ситуацию в СССР, самому здесь не побывав.

Наконец, на отношение Кима к Советскому Союзу повлияло его высокое мнение о человеческих качествах тех советских разведчиков, с которыми он лично общался и сотрудничал. Лично мне это очень знакомо, когда я сам в свое время старательно создавал перед англичанами прекрасный образ советской страны. А если бы они тогда приехали в СССР и поездили бы по городам и селам, то получили совсем другое впечатление. Что и говорить, ведь и в СССР многие умные и порядочные люди искренне верили в светлое будущее коммунизма и даже плакали, когда Сталин умер.