Ким Чжэхи – Остров грехов (страница 42)
– Я хотел помочь! Но не смог! Не смог я!
– Расслабься и выслушай меня до конца. Помнишь тот случай на экскурсии?
Ненадолго воцарилась тишина.
– Знаешь, что в дальнейшем стало с тем, кто меня мучил? Его родители, что до этого жили по отдельности, снова сошлись. Тот парень получил хорошее образование, примерным гражданином стал. Как думаешь, что я почувствовал, когда увидел в интернете статьи о его успехах?
Голову Сонхо сдавило пульсирующей болью. Он не помнил. Сколько бы за прошедшие несколько десятков лет он ни пытался вспомнить, как поранился и что с ним случилось, в голове каждый раз, будто сцены из фильма, вспышками один за другим мелькали лишь эпизоды, в которых Хон Тхэги мучил Намги.
– Ты что, правда не помнишь, как ударился головой? Зимой ты мне сам позвонил, сказал прийти на школьную крышу. Обычно вход туда запирали, чтобы никто не поднимался, потому что парапет слишком низкий. Но в тот день дверь была открыта. Было жутко холодно. Ты шел впереди, первым поднялся на крышу. А потом спросил: «Тогда ты
В голове у Сонхо раздался собственный голос.
«
Его стянутые руки задрожали. Головная же боль вдруг резко стихла. Перед глазами, словно флешбэк в кино, промелькнул видеоряд.
Флешбэк кончился, и Сонхо вернулся в реальность. Наблюдая за выражением его лица, Намги расхохотался:
– Вспомнил немножко? Видимо, ты повредил лобную долю и у тебя развилась амнезия? Я всегда тебя боялся. Мы с детского сада обитали в соседних домах, и я знал, что мама с вами не жила. Ты сбегал от отца, которого боялся, а я звал тебя к нам в гости, и мы играли вместе. А еще я хранил в тайне, что ты постоянно мучил собак, ловил мышей и вспарывал им животы, жег костры на пустыре. У меня и друзей-то не было, потому ты мне нравился, хоть и властвовал над своими друзьями. Но это ты меня таким сделал. Ты несколько лет меня донимал, бил и издевался надо мной, но тем инцидентом сломал меня окончательно. А наши послушные одноклассники, стоило только твое имя произнести, тут же голову склоняли. Ублюдочные дьявольские отродья[68]! А знаешь, почему я назвал тебя демоном? Фольклор – чушь собачья! Все потому, что если я схвачу такого злобного демона, как ты, то сам стану еще более злобным демоном!
Охваченный яростью, Намги подошел к Сонхо и влепил ему пощечину.
– О… о чем ты говоришь?! С чего бы мне убивать животных и пожары устраивать?!
– Ты вспорол живот котенку, которого я подкармливал, а я тебя еще и прикрыл после этого!
– Это не я, слышишь! Не я!
– Хочешь сказать, что не помнишь, как ложно обвинил меня во всем, а потом смотрел, как я гладил мертвое тело котенка? Ну ты и сволочь! Я ж тебе даже буддийскую притчу про настоятеля Чжаочжоу и кошку рассказал, чтоб ты вспомнил об этом! Кошка – символ прозрения. Но ты так и не прозрел! Тупой идиот!
Хан Намги еще раз сильно ударил Сонхо – на этот раз кулаком в грудь. Сонхо застонал.
– Ты все вспомнишь. Именно ты поджег наш дом! Я отлучился ненадолго, а когда вернулся, увидел, что над домом дым уже стоял столбом, жутко испугался и стал наблюдать за всем, укрывшись за забором. Ведь чуть что случалось, я всегда первым делом прятался. Потому что боялся твоего страшного в гневе лица. Но потом я подумал про маму – она осталась в доме, ужин готовила. Я уже собирался вылезти и тут встретился с тобой взглядом: убегая, ты выронил бутылку с растворителем. С таким же сожгли тех собак чиндо, Кансуль и Намсуль, а ты этого не помнишь! Сволочь!
Намги схватил с пола палку и ударил ею по бедру Сонхо.
– А-а-а!
Сонхо ответил сдавленным голосом:
– Это не я. Все это дело рук Хон Тхэги, не путай меня с ним. Ищи Хон Тхэги! Хочешь, я тебе помогу? У него точно были судимости. Я помогу его найти.
Сонхо потерял рассудок. Он без разбору тараторил, произнося абсолютно недопустимые для полицейского слова. Черт с ней, с этой психологической войной, нужно только вытащить себя из этой критической ситуации. В момент, когда ты ходишь по краю, интеллект абсолютно бесполезен. Сонхо превратился в беспомощного ребенка.
– Слышь, придурок! Что ты несешь? Говоришь, это Хон Тхэги меня мучил и поджог устроил? Он и с крыши упал, когда меня хотел столкнуть? До того как ты взял себе это фальшивое имя Ким Сонхо, тебя именно так и звали – Ким Хонтхэк!
Голова Сонхо будто бы взрывалась от боли. Он закрыл глаза. Все тело сковало. Сознание же наконец прояснилось. Он очнулся в больнице с повязкой на голове и встретился взглядом с печальными глазами матери. С ее губ сорвался какой-то звук. Тогда ничего не было слышно, лишь губы ее двигались. Но сейчас он слышал отчетливо.
– Хонтхэк, Хонтхэк. Как ты?
Сонхо почувствовал, как его тело обессилело и потяжелело. Его бил озноб, спина согнулась, ноги и руки дрожали, как осина на ветру. Страх полностью охватил его.
Хан Намги смотрел, как Сонхо корчится от боли, и в голове его всплыло несколько эпизодов.
Тогда отец сбежал, а после он и сам ушел из дома, когда ему опостылело приглядывать за матерью, и стал бездомным, связавшись с уличными парнями. Сначала были просто кражи, а потом в привычку вошли разбой и грабеж, которые и привели его в колонию для несовершеннолетних. Образ мамы, приходившей на свидания, оставался в его памяти четким. Как она постоянно кашляла и терпела боль. После он взялся за ум и даже сдал экзамены на получение аттестата, но судимость связывала ему руки при подаче документов даже на подработку. Было время, когда он жил на государственные субсидии, предназначенные матери, совершенно не работал и постоянно сидел дома в интернете.
Даже когда мать с острой дыхательной недостаточностью выписали из-за невозможности оплачивать больничные счета и ей оставалось лишь ждать смерти, Намги все не вылезал из Сети. Так он и жил: лишь целыми днями торчал в комнате да обмывал мать. Газ отключили, электричество – тоже. То была жизнь, абсолютно далекая от человеческой. Так прошло несколько лет.
– Намги, нельзя ненавидеть людей.
Так однажды холодным зимним днем сказала ему мать, перед тем как скончалась в тесной комнатушке.
Намги закрыл ей глаза и позвонил в службу спасения. К другим приходила плакаться целая куча родственников, но на похороны его матери не явился даже отец. Оставить прах матери в колумбарии у него возможности не было, поэтому Намги поднялся на гору и развеял его под деревом.
После похорон Намги решил начать жизнь заново. В интернете он перевоплотился в Ю Чонёля и стал получать благодарности за оказанную помощь. Однажды он встретился с молоденькой девушкой, чтобы помочь ей с работой, и с тех пор зарекся выпивать с женщинами. На следующий день после встречи девушка подала на него заявление, обвинив в сексуальном домогательстве. Намги был подавлен. К счастью, после долгого разбирательства в полиции благодаря помощи адвоката его признали невиновным, но в процессе расследования всплыла информация о его судимости, из-за чего он испытал дикое унижение. Эти несколько месяцев прошли в агонии.
Он снова оказался в своей комнате: только и делал, что лежал, не мог даже компьютер включить, перестал есть и пить. Так и застрял там, глядя в потолок и не зная, какое сегодня число или день недели. Узоры на стене напоминали лица людей, их руки и ноги. Временами они походили на страшное мужское лицо или демонический лик. Иногда – на искаженное страданием лицо матери или нежное лицо незнакомой девушки. Намги подумал, что так и помереть недолго, поэтому насильно заставил себя встать, чтобы попить воды и поесть. Он включил компьютер – единственный канал, соединяющий его с внешним миром, – и начал выходить в Сеть. Казалось, разум постепенно стал проясняться. И вот однажды он увидел интервью.
Едва Хан Намги наткнулся на эту статью, голову его пронзило электрическим разрядом. Он почувствовал жуткую, смертельную боль. В соцсетях и на различных порталах он узнал обо всем поподробнее. Лицо его изменилось, но это точно был Ким Хонтхэк. Зверь, гад, который некогда загнал Намги в ад и из-за которого умерла его мать, теперь стал полицейским. С того дня Намги каждую ночь окунался в фантазии об убийстве этого человека.