Ким Чжэхи – Остров грехов (страница 36)

– Кого это нелегкая в наш дом принесла?

– Здравствуйте. Меня зовут Кан Тэсу. Мы уже виделись с вами.

– А, следователь. Что вас привело?

Старику на вид действительно было больше семидесяти, но взгляд оставался строгим и ясным. Спина его была сгорблена, но ноги выглядели крепкими, а плечи – широкими, невзирая на маленький рост, – в общем, тело у него было как у регулярно работающего в поле человека.

– Ваш второй сын, Ко Тунам, живет с вами здесь, на Самбо? Мы знаем, что он приехал из Сеула в марте две тысячи двенадцатого и все это время жил с вами.

– Так он все равно то и дело в Сеул таскается, кто ж его разберет.

– Сейчас его здесь нет? Мы недавно созванивались с ним и договорились о встрече. Просто немного припозднились.

– Ну, это…

Ко Кёнсин замялся, но тут послышался собачий лай. Сонхо оглянулся – к ним шел мужчина с большим, достающим ему до пояса белым псом чиндо на поводке. Солнечные очки овальной формы, густые брови, квадратный подбородок, среднего телосложения, что не мешало ему выглядеть сильным и стойким. Сонхо показалось, что этого человека он точно уже где-то видел.

– Виктор. Тебя тут ищут.

И он сразу же вспомнил. Это водитель, который забирал их из гостиницы на второй день после приезда на Самбо. Он вез их до участка и критиковал расследование тяжких преступлений на острове. Сонхо вспомнил, что тогда имя Виктор, написанное на визитке, показалось ему странным. И недели не прошло с тех пор.

– Отец, да, это ко мне.

Ко Тунам хитро улыбнулся, снял солнцезащитные очки и убрал их в задний карман. Собака зарычала, завидев Кан Тэсу и О Ёнсика, и мужчина безжалостно пнул ее по ребрам. Та, жалобно поскуливая, отступила.

– Зачем же с гостями так грубо-то? По какому поводу меня ищут? Я ж не частник. Я официально в штате числюсь. – Активно жестикулируя, он заговорил с полицейскими.

В Кан Тэсу потихоньку начинало просыпаться упрямство. Интуиция по неведомой причине обострилась, заставив его губы подергиваться. Руководитель Кан опустил свою охотничью кепку на глаза, вплотную приблизился к Ко Тунаму и тихим низким голосом произнес:

– Ко Тунам. Что еще за Виктор? Ваше имя при крещении?

– Да, а что? Меня еще не крестили, но это скоро случится, вот я заранее и подобрал себе имя. Отец тоже любезно меня так называет.

– Слышал, у вас четыре привода за кражу?

Кан Тэсу осторожно забросил крючок в попытках поймать его. Сонхо с О Ёнсиком отошли в сторону, чтобы понаблюдать за тем, что он задумал.

– Ха-ха, да было по молодости, еще в Сеуле. Изнывал от досады после расставания с женушкой.

– Но есть и кое-что необычное. Во время последнего дела вы ведь устроили поджог? Когда выходили из ограбленного дома. А во время дачи показаний утверждали, что не знали о человеке внутри, поэтому получили минимальный срок и, проявив себя образцовым заключенным, вышли раньше, так?

– Но ведь я и правда не знал, что там кто-то был, – ухмыльнулся Ко Тунам, доставая очки из заднего кармана и снова надевая их.

Затем он подошел к собачьей будке и опять пнул невинное животное.

– Эта тварь слов не понимает, прямо-таки вынуждает меня. Вот же гаденыш!

Он взял в руки дубинку, что лежала за будкой. Собака забилась глубоко внутрь своего жилища. Ко Тунам выволок ее и сильно ударил. Отец его тут же развернулся и пошел в поле. Сонхо проследил за стариком взглядом. Тот был поглощен работой, будто бы совершенно не замечая происходящего, но было видно, что он нервничает из-за появления следователей. По просторному полю, где находился Ко Кёнсин, было разбросано пять обернутых в полиэтилен тюков силоса. Кан Тэсу, будучи не в силах наблюдать за избиением, уже собрался приблизиться к Ко Тунаму, когда старик прибежал с поля обратно и крепкой хваткой вцепился в полицейского, останавливая его.

– Он уже за ум взялся. Не кипятитесь. Ему просто заняться нечем. Он та еще заноза, но выручает меня в поле, когда мне надо отдохнуть. Я тут узнавал, скоро и женить его можно будет, посему не пугайтесь вы так. К тому, о чем в городе толкуют, он не причастен.

От искреннего взгляда старика было прямо-таки некуда деваться.

– Ха, да будь то девка или собака, если выделывается, так наказать надо. Ясен пень!

Услышав бормотание Ко Тунама, руководитель Кан взревел:

– Что?! А ну повтори!

Ко Тунам быстро ретировался в дом и закрыл дверь на засов. О Ёнсик взошел на деревянное крыльцо и, стуча в дверь, попытался дозваться до него, но тот так и не вышел. Теперь ни нормальных вопросов не задашь, ни ответов на них не услышишь. Чтобы вызвать его в полицейский участок на содержательный диалог, потребуется достать ордер, но за отсутствием доказательств добиться этого будет непросто.

Ко Тунам так и не покинул своей комнаты, но заверил, что на допрос обязательно придет. Только после этого следователи уехали.

Под руководством Сонхо «Соната» вырулила на прибрежную дорогу. Вокруг уже стемнело. Кан Тэсу и О Ёнсик какое-то время сидели молча. Но в конце концов руководитель не сдержался.

– Зачем лупить пса по брюху? Вот же гад, – зло выплюнул он. – Какое-то нехорошее у меня предчувствие…

– И не говорите! Жестокий темперамент у него, – согласился О Ёнсик.

В ответ на это Сонхо заметил:

– Примечательно, что во время последнего ограбления он совершил поджог. Настаивает, что не знал о чьем-либо присутствии, но как-то слабо в это верится: как можно не знать, что посреди ночи люди дома спят? Жертв, к счастью, не было, но кто знает, может, он собирался организовать что-то более крупное, чем просто ограбление.

– После одного совершенного преступления в дальнейшем обязательно начинает появляться жажда большего. Не просто так говорят: сегодня украл булавку, а завтра быка уведет.

– Еще в глаза бросается его манера особенно активно жестикулировать во время разговора. И, судя по всему, у него плохо получается выражать эмоции, поэтому он делит фразы на простые смысловые части. Это одна из типичных черт психопатов.

– Тогда Ко Тунам точно попадает под подозрения? – уточнил следователь О.

– Абстрактно утверждать все-таки нельзя, – покачал головой Сонхо. – Здесь требуются улики.

О Ёнсик устало изрек:

– Ужасно, что, будучи следователем, я только подобных людей да их грехи и наблюдаю. Бывает, вскакиваю посреди ночи с мыслями: «А вдруг я стал таким же, как они?»

Кан Тэсу фыркнул и громко засмеялся.

– «Насмотришься на зло – сам дьяволом станешь» – все это чушь полнейшая! Следователи ведь потому и работают, что получают удовольствие от поимки преступников и раскрытия дел благодаря логическим рассуждениям. Поэтому-то мы на самом деле и не ненавидим, когда что-то такое случается. Только на месте преступления мы чувствуем воодушевление. И вот в чем штука: иногда преступников бывает жалко. Они редко имеют нормальное образование, в детстве их на одиночество обрекает мать, когда из дома уходит. А они вырастают и становятся преступниками – разве ж можно в такой обстановке нормально жить, согласитесь?

О Ёнсик закивал, горячо соглашаясь. Кан Тэсу открыл окно, напевая себе под нос, и выставил пальцы навстречу морскому ветру. На его лице, отразившемся в зеркале заднего вида, читались странного рода азарт и упорство.

Помощник инспектора высадил коллег у дома, а сам выехал на набережную по направлению к гостинице. Припарковавшись, он заметил, что Ё Тоюн все еще не вернулся – в комнате № 201 не горел свет. Он поднялся на второй этаж, открыл дверь и вошел к себе. Глубоко вздохнул. День выдался трудный. В процессе погони за машиной Чхве Куёна едва не произошла серьезная авария. Да и взгляд Ко Тунама – иначе Виктора – поверх солнцезащитных очков казался уж слишком кровожадным.

Сонхо зажег свет и сел за обеденный стол. Он почувствовал, что ему неприятно находиться в одиночестве. Поэтому включил телевизор: краем глаза смотрел ток-шоу, пока мыл грязную чашку из-под кофе, оставленную с утра. Шоу тем временем сменилось новостями. Сонхо в чем был лег на кровать, надавливая пальцами на определенные точки вокруг глаз. Накатила усталость, и сон уже почти взял свое. Но в голове был бардак, и казалось, так просто уснуть не выйдет. О некоторых вещах совершенно не хотелось вспоминать. Сонхо почти не помнил свое детство, но несколько эпизодов, связанных с Хон Тхэги и Хан Намги, вдруг всплыли в голове, будто бы это произошло только вчера.

Воспоминания, спрятанные в самом темном подвале его памяти сразу за несколькими наглухо закрытыми дверьми, теперь зашевелились, так и норовя вырваться наружу. В обычное время, не желая вспоминать о чем-либо, он бы просто заставил себя встать, принять ванну и наконец выкинуть все из головы, но сейчас у Сонхо на это не было сил. Он и пальцем не мог пошевелить, снова и снова отбивался от них, а частички прошлого все равно будто резали его ножом. Голова раскалывалась от боли. Словно кто-то забивал в нее гвозди.

Сопровождаемые его стонами, воспоминания фрагмент за фрагментом вернулись к нему.

Даже в начальной школе того бедного района проводили выездные экскурсии для пятиклашек. Шесть или семь детей, включая Намги, не могли себе позволить эту поездку, но благодаря полученному неизвестно откуда финансированию все-таки смогли отправиться в город Сокчхо в провинции Канвондо. Им дали комнату в кондоминиуме, где как раз умещалось семеро школьников. Хон Тхэги был в разных комнатах с Хан Намги, но позже поменялся с одноклассником и оказался в той же, что и он. Туда же определили и Сонхо. В три часа ночи Тхэги разбудил ребят, которые к тому моменту уже успели уснуть. И усадил их в круг. После достал из рюкзака сочжу с сигаретами и заставил пробовать их, а затем вдруг приказал: