Ким Чжэхи – Остров грехов (страница 17)

– За последнее время никто из них на крупную сумму страховку оформить не пытался. В качестве бенефициаров у Ко Хичжон числятся ее дети, которых сейчас воспитывает муж, а у Ким Хичжин – живущие в США родители. Связи тут мало. Единственная зацепка – те двадцать миллионов вон, которые Ко Хичжон получила в качестве задатка за проведение кута. А мы их все еще не нашли. У хозяйки отеля тоже наверняка должны были быть деньги. Пак Минсук могла запросто стать целью из-за своего молодого возраста. Кто-то из местных и туристов, что часто приезжают в Уллимсанбан, вполне мог положить на нее глаз и приударить за ней – это тоже надо держать в уме.

– Более вероятно, что это не незнакомый турист, а тот, кому было легко с ними сблизиться, – возразил Сонхо. – Он не стесняется проявлять эмоции и при этом выбирает людей, которых легко контролировать; тщательно и заранее рассчитывает время и место. Если это похищение, он может удерживать жертв у себя дома, в сарае, в заброшенном здании недалеко от дома или даже в горах. Поскольку с исчезновения прошло уже много времени, высока вероятность, что они уже мертвы. Если все три случая все-таки связаны между собой и относятся к одному делу, тогда очевидно, что все это сотворил местный, что живет в непосредственной близости от мест преступлений.

– Это-то и странно. Вне туристического сезона тут приезжих почти не бывает. Да и по ним сразу видно, что они столичные. Тут все друг друга знают. К тому же ты сам видел – здесь и сорокалетних-то жителей редко увидишь. В основном одни старики за шестьдесят. Если их исключить, круг подозреваемых сильно сужается, но даже так всех двадцати-тридцатилетних мужчин внести в список и допросить невозможно. Место-то крохотное совсем: стоит лишь словом обмолвиться о подозреваемом – тут же весь свет прознает, и будут проблемы.

Следователи ненадолго взяли перерыв, а Ё Тоюн за это время успел подготовить копии заключения по итогам графологической экспертизы – по одной на каждого присутствующего.

– Так, а это копия письма, которое пришло в полицейский участок Самбо двадцатого октября.

– Сперва расскажите поподробнее о нем, пожалуйста, – попросил Сонхо.

О Ёнсик поднялся с места и начал рассказ:

– Это письмо появилось двадцатого октября, то есть примерно через десять дней после исчезновения Ким Хичжон. Об этом странном письме на ТВ-шоу не распространялись, осведомлена только полиция. На данный момент, согласно результатам экспертизы Национальной судебно-медицинской службы, отпечатки пальцев или ДНК не обнаружены. Мы попросили профессора Ан Чхансуна из СНУ провести графологическую экспертизу и дать экспертное заключение – куратор Ё Тоюн сейчас как раз огласит нам результаты. На конверте отправитель подписался английской буквой «эйч», почтовый штемпель проставлен в сеульском почтовом отделении округа Чунгу. По результатам проверки выяснилось, что письмо было отправлено конкретно из почтового отделения района Чхунмуро-ига, однако, поскольку камеры почтовый ящик не снимают, узнать, кто именно его отправил, невозможно. Предположительная дата отправки – семнадцатое или восемнадцатое октября. В качестве получателя значится отдел тяжких преступлений полицейского участка острова Самбо. Указан полный адрес: провинция Чолла-Намдо, уезд Самбо, поселок Самбо, улица Намсан-игиль, строение 33. Адрес на конверте и само письмо точно написаны одним почерком. Теперь озвучу его содержание.

О Ёнсик взял в руки распечатанную копию и спокойным голосом зачитал:

Привет, это H.

Я искренне вами восхищаюсь. А еще я знаю вас как облупленного.

Я прекрасно знаю, что тебе меня не поймать. Я при любом удобном случае могу схватить очередную девушку, наказать и заставить ее исчезнуть из этого мира.

Собираешься поймать меня? Полицейский уже приходил ко мне, но до него так ничего и не дошло.

Зачем же я все это делаю? Понимаешь ли, молоденьким девушкам негоже ходить одним; мужчинам и женщинам нельзя пересекаться по делам рабочим да развлекаться вместе. И напоследок – чтобы всего этого избежать, нужно запретить пускать в дом чужаков.

Действительно ли я такой ужасный человек? Но и ты ведь тоже был совершенно ужасен. Ты не сможешь меня арестовать. Даже если придешь по мою душу, я буду всегда на шаг впереди.

Следователь О закончил читать письмо и честно выразил свое мнение:

– Вот как мы решили. Если это письмо действительно написал преступник, то получается, что «H» – его инициал, и он отправил его следователю по имени, начинающемуся с «K», которым вполне может оказаться руководитель Кан Тэсу.

Сам Кан Тэсу выглядел серьезней некуда. О Ёнсик продолжал:

– «Полицейский уже приходил ко мне, но до него так ничего и не дошло». Мне кажется, этот отрывок говорит о том, что руководитель Кан разговаривал с кем-то из жителей острова, но не обратил на это внимания. «Но и ты ведь тоже был совершенно ужасен». В этом предложении, как я подумал, имеется в виду, что автор, будучи пойманным руководителем Каном преступником, вышел на свободу и мстит ему.

– У меня ни одного преступника на примете, – вмешался Кан Тэсу. – К тому же есть предположение, что, обращаясь на «ты», он попросту имеет в виду правоохранительные органы. Я даже провел аналогию с жертвами восстания в Кванчжу[42], пострадавшими от власти. Отобрал среди жителей острова мужчин и составил список жертв правоохранительных органов, пострадавших в ходе восстания. Но им всем минимум по шестьдесят уже.

Сонхо прочитал экспертное заключение и обратился к Ё Тоюну:

– Не могли бы вы разъяснить некоторые моменты из графологической экспертизы?

Куратор придвинул очки вплотную к глазам и опустил взгляд на документ.

– Да, объясню как можно проще. Для начала стоит сделать оговорку: поскольку оригинал был направлен в Национальную судебно-медицинской службу для извлечения отпечатков пальцев и ДНК, профессору пришлось анализировать фотоматериалы и детальную ксерокопию письма, так что оценка не является точной. Визуальный осмотр показал, что бумага могла быть произведена в девяносто третьем или четвертом году. Первичный анализ текста, в свою очередь, выявил лишь небольшое количество описок и проблем со стилем. То есть этот человек в определенной степени образован. По почерку можно оценить психическое состояние преступника: он писал текст очень вдумчиво и аккуратно, выписывал согласные и гласные так, что каждая буква стоит сама по себе, – это говорит о хороших навыках письма и спокойном характере автора. Сначала он использует местоимение «вы», но уже в следующей строчке переходит на «ты». То есть от уважительного «вы» довольно резко опускается до «ты». Он сообщает, что тонко чувствует психологическое состояние получателя. Насмехается и говорит, что его не поймать. Профессор пишет, что, исходя из этого, велика вероятность, что он обращается именно к полиции. Тут также сказано, что смена тона может быть с большой вероятностью связана с психическим сдвигом, возникшим из-за нахлынувших воспоминаний о каком-либо событии в прошлом.

– Похоже, этот человек действительно как-то связан со мной, – вздохнул Кан Тэсу.

– Между предложениями наблюдаются сходства, – продолжил Ё Тоюн, – но был рассмотрен тот вариант, что они были написаны разными людьми. Однако угловатые буквы, например «т» в словах «ты» и «тебе», прописаны одинаково, с легким наклоном влево. Этот человек сосредоточенно и бесстрастно выводил слова; наклон ручки по мере написания текста меняется, что позволяет нам судить об авторе как об очень гордом, самоуверенном мужчине в расцвете сил и возрасте около тридцати – сорока лет. Письмо наполнено искренними эмоциями, а самоуверенный тон и отсутствие запинок говорят о высоких навыках планирования.

Едва Ё Тоюн умолк, Сонхо тут же возразил:

– Да, от почерка в этом письме так и веет искренностью, но здесь совершенно отсутствует упоминание о времени и порядке совершенных преступлений, а также об их объектах. Оно может и вовсе не иметь отношения к делу. Если при анализе свидетельских показаний отделять форму от содержания, возникает так называемый эффект арбуза. Оболочка и внутренности – не одно и то же. Скрытые в письме подтексты могут отсылать не к этому делу. Может, автор не преступник и имеет в виду совершенно другие события.

Кан Тэсу и О Ёнсик глядели на Сонхо в полном изумлении. Ё Тоюн продолжал держать письменное заключение в руках.

– Когда то ток-шоу впервые вышло в эфир?

– Шестнадцатого октября, – ответил следователь О, перелистывая документы.

– Тогда, может быть, отправитель узнал о том, что случилось на острове, из этой программы, и уже после прислал письмо.

– Но кто будет шутить над подобным?

– В мире каких только людей не бывает, – жестко ответил Сонхо руководителю Кану. – Во время расследования серийных убийств в британском Йоркшире, которое завершилось в тысяча девятьсот восемьдесят первом году, следователь получил письмо и кассеты с голосом преступника. Но потом выяснилось, что один полицейский в отставке записал себя и написал письмо, чтобы манипулировать следствием. Все это не имело никакого отношения к делу. Отставной полицейский испытывал личную неприязнь к следователю – вот и все.

– Но это же не у нас в стране произошло. Такие чокнутые только за границей и бывают. Но вот в чем штука: письмо будто бы близкому другу адресовано. Разве нет?