Ким Чунхёк – Стиратели. Исчезнуть без следа (страница 19)

– Простите, что отнимаю у вас время, – начал Чхиу.

– Извинения ни к чему. Это мне следует просить прощения: поручил вам такое тяжелое дело, даже ни разу не встретившись лицом к лицу. Давайте сначала пообедаем?

– Не буду делать вид, что я не голоден. Успел проголодаться, пока шел от входа. Такая тяжелая атмосфера, как будто я уже дней десять здесь нахожусь.

– И правда, – рассмеялся председатель. – Такой уж вкус у моего сына. В этом мы с ним не похожи.

– Интересно, какой вкус у вас.

– Люблю во всем умеренность. В моем возрасте уже пора бы знать меру. А вот сын пока не знает.

– Пустой бокал всегда можно наполнить вином, а вот то, что вылилось из переполненного бокала, уже не соберешь.

– Верно. Язык у вас хорошо подвешен, как и ожидалось. Чаин говорит, что беседовать с вами – все равно что кататься на американских горках, где вас все время бросает то вверх-вниз, то влево-вправо, так легко вы вертите мыслями в голове собеседника.

– Я не верчу чужими мыслями, я всего лишь инструмент, емкость, куда их можно закинуть и перемешать. Мало кто способен стать таким инструментом, поэтому многие пугаются, встречаясь со мной впервые. Если все тщательно перемешать, обратно уже не разберешь.

– Обратно ничего не вернуть. Все меняется.

– Знал, что вы меня поймете. Поэтому и хотел лично с вами встретиться.

– Любите вино?

– Если оно хорошее.

– Какое вино, по-вашему, хорошее?

– Не могу судить, пока сам не попробую.

– Людей это тоже касается?

– Я думал, мы говорим о вине. Хотя с людьми все почти так же.

– В мире так много вин, все никогда не попробовать. Как понять, какое стоит пить, а какое нет?

– Можно попросить совета. Тот, кто хорошо меня знает, может догадаться, какое вино мне понравится.

– Чтобы вас узнать, нужно время. Как при первой встрече понять, на кого стоит его тратить, а на кого нет?

– Нужно разговаривать. По словам, которые использует собеседник, по манере речи, длине фраз, сравнениям, к которым он прибегает, можно понять, что перед вами за человек.

– Уверенно говорите.

– Слова – моя жизнь.

– Так это ваша профессиональная деятельность сделала вас таким?

– Нет. Таким меня сделали люди.

Хам Хун кашлянул, и дверь в комнату тут же открылась, как будто кто-то снаружи ждал его сигнала. Вошел официант с вином. Держа в одной руке бутылку, а в другой – штопор, он избавился от пробки с ловкостью фокусника. Разлив вино по бокалам, официант удалился.

– Не буду объяснять вам, что это за вино, это сейчас не важно. Но можете поверить мне, оно очень хорошее.

– Вы пока не так хорошо меня знаете, чтобы советовать мне вино.

– Попробуйте. Вам не обязательно верить мне на слово.

– Хорошо.

Кан Чхиу отпил вина. Пришлось постараться, чтобы сохранить нейтральное выражение лица. Это было одно из лучших вин, которые он когда-либо пробовал. Он подержал его во рту и сглотнул. Вино проскользнуло в горло легко, словно глоток воды, но оставило после себя долгий насыщенный шлейф.

– Хочу сказать, что в целом вы правы, но на самом высоком уровне ваша логика не работает. Это верно, что хорошее вино можно узнать, только попробовав лично. Но лучшее вино, самое дорогое вино можно и не пробовать. Назовем это безусловным доверием. Вы спросите, как его заслужить? На него нужно много работать: вкладывать деньги, силы, всего себя. Со временем на таком фундаменте можно построить безусловное доверие.

– Я пока не могу вам безусловно доверять. Фундамент еще недостаточно прочный.

– Я думал, мы говорим о вине. Хотя это почти то же самое.

– Я попробовал. Это вкусное вино. Хорошее. Нет, пожалуй, одно из лучших. Можно будет попросить завернуть остатки с собой? У меня дома есть мармеладки, с которыми я его с удовольствием допью.

– Забавный вы человек. – Хам Хун рассмеялся. – У вас получается неплохой фундамент.

Председатель улыбнулся, сделав глоток вина. Он смотрел на Кан Чхиу так, словно тот был увлекательной головоломкой. Разгадывал его, как кроссворд.

– Больше не буду ходить вокруг да около, а спрошу прямо. Почему вы обратились к стирателю? – отставив бокал, спросил Чхиу.

– Чаин сказал, что объяснять причину необязательно. Но я объясню.

Хам Хун впился пальцами в ножку бокала, и Чхиу представил, как эти пальцы сжимают его шею.

– Полагаю, он слишком вас боится и потому не всегда говорит правду. Вы представляете, что значит стереть кого-то?

– Если верить Чаину, то это способ сделать так, чтобы человек исчез без следа, но при этом не умер. Все довольны, все в выигрыше. Игра с ненулевой суммой.

– В нашем мире не бывает игр с ненулевой суммой, где все в равной мере довольны выигрышем. Хоть и хотелось бы в это верить. Мой клиент – тот, кого я стираю, поэтому для меня важнее его собственное согласие.

– С ним будет непросто.

– Значит, и со мной тоже будет непросто. Без его согласия это все равно что убийство. Неважно, куда он попадет – в рай или в другое измерение.

– А если я смогу вас убедить? Тогда сделаете?

– Меня тяжело убедить, но можете попробовать.

Хам Хун сделал глоток, не сводя глаз с Кан Чхиу. На его губах остались багровые следы. Он вытер губы салфеткой.

– Несколько месяцев назад мой сын угодил в аварию. В ужасную аварию. Сын тоже пострадал, но другому водителю было гораздо хуже. Он попытался вырулить, пробил ограждение и свалился вниз с холма. Сын был под кайфом. Девушка, которая была с ним в машине, скорее всего, тоже. Он сразу же сбежал. Не заявил об аварии, не попытался проверить, что с пострадавшим. Идиот. К счастью или к несчастью, но рядом не было ни камер, ни свидетелей. Я сразу ему сказал: «У тебя три свидетеля: небо, я и ты сам». Два человека, если не считать небо. А где два, там и двадцать, и тридцать… Я велел ему серьезнее относиться к расследованию, предупреждал, что полиция все выяснит, но он не слушал. Решил, что свалит все на девушку. Все равно машина на нее записана.

– Неправильное решение.

– Другого нет. Я-то знаю. Он за всю свою жизнь еще ни разу не принял правильного решения. И неправильного тоже. Он вообще ни на какие решения не способен.

– Достаточно смело для того, кто не умеет принимать решения. Но если он собирается свалить всю вину на…

– За этим стоит не он.

– И кто же?

– Сын связался с какими-то бандитами, чтобы замять дело. Они сразу поняли, какая ему цена.

– Цена?

– Он ничего из себя не представляет. Они выжмут из него все соки, а потом станут использовать, чтобы подобраться ко мне. Такой у них план.

– Но он же ваш сын…

– Вы сами сказали, что не бывает игр с ненулевой суммой.

– Не поспоришь.

– Кто-то один должен исчезнуть. Что вы скажете об этой ситуации?

– Если вы про нас с вами, то я согласен исчезнуть. Я пойду?

– Нет-нет, сидите, – рассмеялся Хам Хун. – Я про себя и сына. Как думаете, кому из нас лучше остаться? Вот список: слева причины, почему должен остаться я, справа – почему сын.

– Как-то несимметрично.

– Мне нечего написать справа. Не вижу причин, по которым исчезнуть должен я, а не сын.