Ким Чунхёк – Стиратели. Исчезнуть без следа (страница 21)

– Про глаза.

– Это дом, где выросла Хаюн?

– Откуда вы знаете?

– Это ведь я слушал и записывал ее рассказ. Когда писал об этом доме, у меня мелькала мысль приехать сюда. Не думал, что вы так просто его отыщете.

– Я такая же специалистка по наблюдению, как и вы. Иногда я представляю себя беспилотником: сижу на земле, закрыв глаза, а какая-то часть меня взмывает в небо и наблюдает за всем свысока. Порой мне кажется, что то же происходит с голосом.

– Звучит загадочно.

– Есть немного.

– Странно, но мне нравится сидеть в этой трубе. Вам тоже?

– Может, посмотреть на дополнительный слой отсюда? Мне кажется, отсюда будет лучше видно Хаюн.

– Я не помешаю?

В темноте Ису взяла Чхиу за руку.

– Конечно, нет. Вы тоже объект, имеющий отношение к Со Хаюн.

– Я человек, а не объект.

– Мне легче сосредоточиться, представляя вас как объект.

– Тогда, может, мне задержать дыхание, чтобы меньше напоминать живого человека?

– На десять минут сможете задержать?

– Не уверен.

– Тогда оставайтесь человеком.

Ису закрыла глаза и сосредоточилась. Она почти сразу увидела дополнительный слой. Благодаря почти полному отсутствию света сконцентрироваться было легче. Сначала ее немного раздражало тепло от ладони Чхиу, которую она сжимала в своей руке, но вскоре она привыкла. Оказавшись на дополнительном слое, Ису поняла, что это тепло, наоборот, помогает ей. Хаюн она нашла сразу же.

Та смотрела куда-то вдаль. Ису взглянула в том же направлении. У подножия холма она увидела не снесенный наполовину район, а зеленый пейзаж. Все здания пропали. Как будто район либо еще не построили, либо он уже давно исчез.

– Хаюн смотрит вниз с холма, – не открывая глаз, произнесла Ису.

– Я тоже ее увижу, если закрою глаза? – спросил Чхиу.

– Попробуйте.

Чхиу закрыл глаза и погрузился во тьму. Он покрепче зажмурился в надежде, что если станет темнее, то он сможет что-нибудь увидеть. Веки устали, но он продолжал держать глаза закрытыми.

– Ничего не вижу.

– Чтобы увидеть, недостаточно просто взять меня за руку.

– А если долго держать, то когда-нибудь увижу?

– Ваша работа – стирать. А смотреть буду я.

– Странно, но мне спокойнее, когда я держу вас за руку.

– Что в этом странного?

Ису вместе с Хаюн смотрела вниз с холма, Чхиу сжимал ее руку.

– Хаюн выглядит умиротворенной. Наверное, вспоминает детство, пейзаж, который она видела, когда была маленькой.

– Хорошо. Умиротворение – это хорошо.

– У нее улыбка на губах. Красиво.

– Она очень красивая, когда улыбается.

– У нее красивые глаза. Раскосые. Мне очень нравится такая форма глаз.

Вдруг Ису сильнее сжала его ладонь. Как будто кто-то другой прижимал их руки друг к другу. Казалось, они держатся за руки втроем. От удивления Чхиу открыл глаза. Рядом никого не было. Только он и Ису.

– Странное чувство. Что происходит?

– Слышите? – спросила Ису.

– Совсем рядом, – ответил Чхиу.

Его рука была напряжена, а рука Ису немного дрожала. Их сцепленные пальцы переполняла какая-то энергия. Ощущение было такое, будто за них держалось еще множество рук. Будто все люди в дополнительном слое ждали этого момента, чтобы выйти в открытую дверь. Чхиу почувствовал жар и попытался выдернуть руку, но Ису не позволила. Неизвестная сила тоже не собиралась его отпускать. Жар распространялся по телу Чхиу, и он покорно принял эту энергию.

– Хаюн, вы меня слышите? – спросила Ису.

– Она слышит? Хаюн нас слышит?

– Помолчите. Она обернулась. Это реакция на мои слова. Хаюн, вы меня слышите? Может быть… Может, вы видите меня?

– Что она говорит? Видит?

– Хаюн, вы слышите меня?

– Хаюн, ты слышишь?

5

Ли Кидон сосредоточился на том, чтобы добиться расположения одного из помощников Хам Хуна. Их было трое. Кидон выбрал целью самого молодого, по имени Сон Сочжун. Тридцатиоднолетний мужчина крепкого телосложения, увлекается боевыми искусствами, быстро подминает противника под себя. Хобби помогало ему и в работе. Он занимался составлением графика председателя, но часто выступал в роли телохранителя. Чтобы сблизиться с ним, Кидон впервые за несколько лет взял в руки боксерские перчатки.

Боксерским клубом «Панчлайн и хук», куда ходил Сон Сочжун, управлял действующий чемпион. Клуб был популярен среди молодежи и желающих сбросить лишний вес. В старших классах Кидон бросил школу и начал карьеру профессионального боксера. После серьезной травмы колена он больше не мог заниматься боксом как профессионал, но продолжал тренироваться с грушей, когда находилось свободное время. Ему нравилось чувство, когда кулак рассекает воздух и врезается в тяжелый предмет, нравился звук удара о грушу. Кидон знал одного из тренеров в «Панчлайн и хук», поэтому познакомиться с Сон Сочжуном было несложно. Оказалось достаточно попросить знакомого организовать их спарринг, и через неделю они с Сочжуном встретились на ринге, где провели три раунда.

Сон Сочжун долго занимался спортом, но боксу начал учиться совсем недавно. Ногами он работал быстро, но его ударам не хватало точности. Во втором раунде Кидон отправил его в нокдаун всего за минуту. Он нанес Сочжуну резкий удар в живот, после чего тот уже не мог продолжать бой. Кидон проявил вежливость и вместо того, чтобы громко радоваться победе, похвалил противника за выдающийся сайд-степ. Затем дал ему несколько советов, обратив внимание на ошибки, которые мог заметить только профессионал. Сочжун внимательно слушал. А потом с удовольствием принял предложение Кидона продолжить разговор за кружкой пива, «если, конечно, у вас нет других планов на этот воскресный вечер».

Кидон начал с того, что показал старые фотографии, сделанные, когда он еще занимался боксом профессионально. Сочжун говорил немного, зато был хорошим слушателем. Кидон, как обычно, заикался, но так погрузился в свой рассказ, что не заметил, как мясо на гриле начало подгорать.

– У з-заикания есть свои п-плюсы. Создает ритм, под к-который противник не может подстроиться. Он ожидает джеб, а п-прилетает хук.

– У вас и правда очень ритмичная речь. Соответствует вашему стилю в боксе.

– Ду-думаете? Готовьтесь! Сейчас нокаутирую вас разговорами.

– Чувствую, мы с вами подружимся, – рассмеялся Сочжун.

Больше часа они говорили о боксе. Обсудили разные исторические бои и сошлись во мнении, что бокс – самый утонченный вид борьбы. Помимо бокса, Сочжун любил футбол и марафон, и Кидон сделал вид, что разделяет его предпочтения. Все три вида спорта не требовали специального оборудования и имели долгую историю. Кидон дожидался, пока его собеседник потеряет интерес к разговору о боксе. Они перебрались в соседний бар, чтобы выпить виски, где еще долго беседовали о стиле боя Мухаммеда Али. Только к девяти вечера Сочжун начал задавать более личные вопросы.

– Я могу поинтересоваться, кем вы работаете? Можете не отвечать, если не хотите.

– Я не п-против ответить, просто у меня все сложно. С работой.

– В каком смысле? Работа сложная? Или сложно объяснить?

– И то и другое. Грубо г-говоря, я стиратель.

– Стиратель?

– Бывают такие организации, которые помогают осуществить «право на забвение»: стирают из интернета персональные данные после смерти человека. Слышали об этом что-нибудь?

– Слышал.

– Я делаю то же самое, только не в интернете, а в жизни.