Кидж Джонсон – Тропой Койота: Плутовские сказки (страница 93)
В конце представления актеры вышли на поклоны под бурю аплодисментов. Затем нам велели поднять повыше веера и махать ими изо всех сил. Все зрители и все, кто стоял на сцене, замахали в воздухе всем, чем только могли, сотворив две сотни маленьких ветерков, слившихся в могучий ураган, принесший с собою покой и уют и никого не оставивший таким, как прежде. После этого кое-кто пошел плясать комбару под аккомпанемент гармоники констебля Гаррета, а дети затеяли игру в прятки в темноте. Остальные пили пунш, беседовали и смеялись до поздней ночи, пока факелы не догорели.
По пути домой, при свете звезд, Лида созналась в том, что это она с несколькими соседками, прибирая в доме покойной бабушки Янг перед тем, как он будет продан новой семейной паре, переезжающей в Липару, обнаружила под кроватью стопку бумажных листов с планами праздника и набросками пьесы.
– К тому времени Полковник уже привел в действие задуманный ею план, потому я и не сказала никому ни слова, чтоб не испортить сюрприз, – пояснила она.
Я заверил ее, что очень этому рад.
Проходя мимо скамьи под тем самым старым дубом, что приносил плоды, полные синих летучих мышек, мы случайно увидели Альберта Лессера, целующегося с Пегги Фруше.
– Кое-что так и остается неизменным, – шепнул я Лиде.
Усталые, мы рухнули в постель, и я долгое время лежал с закрытыми глазами, вслушиваясь в мерное дыхание Лиды и шорох ночного бриза, дувшего в открытое окно сквозь жалюзи. Поначалу мысли мои были полны красками и звуками праздника – мерцанием факелов, яркими масками, смехом, – но мало-помалу все это уступило место одной-единственной картине. Перед глазами возник тот самый старый волшебник – один на вершине горы в дебрях далекого севера. Сквозь густой снег я увидел его седую бороду и узнал его морщинистое лицо. Пробормотав заклинание, он поднял жезл, кивнул в знак того, что согласен исполнить мое желание, и я понял: все это – сон.
Джеффри Форд – автор романов «Физиогномика», «Меморанда», «Запределье», «Портрет миссис Шарбук» и «Девочка в стекле». Его рассказы публиковались во многих журналах и антологиях, в авторских сборниках
Живет Джеффри Форд в южной части Нью-Джерси с женой и двумя сыновьями и ведет курс литературного мастерства в Брукдэйлском муниципальном колледже.
Лучше всего писать сказки поздней ночью, после того, как все улягутся спать, и в доме наступает такая тишина, что я слышу шепот собственных мыслей. Тогда я иду в кабинет и сажусь за компьютер. Стол мой стоит у окна, которое я круглый год держу открытым – даже среди зимы, когда от холода изо рта валит пар, а мне приходится надевать два свитера, вязаную шапочку и теплые носки под тапочки. Летний бриз, осенний ветер, ледяной зимний шквал свищет сквозь жалюзи, даруя листам бумаги способность летать, листая страницы книг, кружа в воздухе подвешенную к лампе фигурку бога-слона Ганеши и иногда пугая нашу кошку Каибу. В конце концов он проникает в мои уши, а оказавшись в голове, начинает ворошить мысли, хаотически гонять их по черепушке, смешивать воедино и вдыхать жизнь в сказки, только и ждущие, чтоб их рассказали. Таков он, мой ветер сновидений, а сказки, которым он дарит жизнь – как сама жизнь: порой забавны, порой грустны, порой невыразимо загадочны. Я никогда не могу предсказать, что и в какой момент всплывет на поверхность – в том-то и вся прелесть. Мой ветер сновидений – определенно, трикстер. Порой он не является вовсе, и тогда я сижу за столом, тупо пялясь в экран: в воображении пусто, точно в дырявом кармане. Мне давно хотелось написать историю о нем, и я упоминал его во многих своих произведениях, однако никак не мог полностью уяснить себе его характера – вплоть до этого дня. Завтра я выйду в поле за школой и запущу в его честь воздушного змея. Впрочем, как знать, что он об этом подумает? Возможно, вознесет мой бумажный ромб с мочальным хвостом туда, откуда видны звезды, а может, дунет яростно, оборвет нить, унесет змея и бросит на землю во многих милях отсюда. Если найдете моего змея на заднем дворе или в кустах неподалеку от дома, пожалуйста, дайте мне знать.
Кваку Ананси гуляет по мировой паутине
Вот он идет,
Кваку Ананси, паук-человек,
Вот он идет,
Кваку Ананси – хитрец, озорник.
Несет нам сказки от Бога небес:
Знай, в чем начало,
Знай, в чем конец,
Несет нам солнце, луну и дожди,
И день, и ночь, и закат, и рассвет,
Зернышки малые
И лопату.
Плутни его учат верить в себя,
В разум, в душу, в биение сердца.
Учит он, как отпереть тот ящик,
Где заперта калебаса жизни,
Учит быть если не мудрым, так хитрым,
Учит блистать в собственных сказках,
Учит, как бездну преодолеть,
Тонкой доверившись паутинке…
Вот он идет,
Кваку Ананси,
Новые сказки
рассказывать нам.
Время от времени Джейн Йолен кажется, будто она сама – богиня-трикстер, ведь она рассказала за свою жизнь столько лживых выдумок… э-э… то есть, сказок! Более двухсот восьмидесяти книг – и это еще не конец! Мать (троих детей) и бабушка (шестерых внуков), она обещала им рассказывать сказки и сочинять стихи, пока ее не засыплют землей. Впрочем, когда после этого ее дети отыщут тайник с двадцатью четырьмя неопубликованными книжками в картинках, тремя почти завершенными романами, и кучей еще не печатавшихся стихов… Она словно бы заговорит с ними из могилы. Как всякий порядочный трикстер. А если этих доказательств вам мало, ее веб-сайт: www.janeyolen.com.
Ананси нравился мне всегда. За жизненную силу, за грубое обаяние, за умение подчинять людей своей воле, за абсолютную убежденность в том, что он – создатель и начинатель всего и вся. Определенно, есть в нем что-то писательское. Однако я никогда не помещала его в свои произведения, пока не взялась за переработку сказок для антологии фольклора о танцах, собранного со всего света. Для этой книги я только что пересказала на свой лад чудесную сказку из Вест-Индии – о том, как Ананси получил в жены принцессу, переплясав (и, конечно, перехитрив) всех, особенно глупого, жадного и ревнивого короля. И вот, прямо после завершения работы над ней, мне позвонили составители этой антологии с просьбой немедля сочинить для них сказку. Правда, сказки у меня не вышло, зато получились вот такие стихи об Ананси. Можно сказать, он мне на ухо их нашептал.
Эволюция сказок о трикстерах, бытующих среди собак Норд-парка после перемены
Норд-парк – глухие задворки, втиснутые в излучину Коу-ривер[145]: земля, добела выжженная солнцем, засохшая трава, ветхая игровая площадка, серебристая листва виргинских тополей, кусты, в сумерках воздух черен от москитов и гнуса. К югу – оживленная улица. Рев двигателей и шелест покрышек по асфальту ясно дают понять: деваться некуда. От вони гудрона и гниющих водорослей к вечеру не продохнуть. Входов в Норд-парк два: официальный, сквозь арку из крашенных серебрянкой железнодорожных шпал, и небольшая дыра в ограде на западной стороне, у самой реки, там, где в парк упирается Вторая улица.
Несколько бродячих собак жили в парке всегда – из тех, что слишком умны, слишком пугливы либо слишком неприметны, чтобы их изловили и отправили в приют. В приятные дни (сегодня как раз такой: южный ветер несет откуда-то запах вареной кукурузы, притупляющий более резкие запахи) Линна сидит на обшарпанном столе для пикников с домашней работой по летней учебной программе и бумажным пакетом, набитым фаст-фудом, остатками ее обеда. Сидит и ждет, кто пожалует к ней в гости.
Первыми являются белки, но Линна не удостаивает их внимания. Наконец из кустов появляется маленький, серый, как пыль, пес, которого она зовет Голдом.
– Что принесла? – спрашивает он.
Голос его звучит хрипловато, скрипуче, как голоса всех собак. Некоторые звуки даются ему с трудом. Но Линна понимает его, как понимают тех, кто шепелявит, или людей с заячьей губой.