Кидж Джонсон – Тропой Койота: Плутовские сказки (страница 65)
После ужина Сеньорита сказала:
– Сеньора, в знак благодарности за все, чему вы меня научили, мне хотелось бы утром приготовить вам завтрак.
– Завтракать придется рано, – предупредила Женщина. – Завтра возвращаются мужчины, до их приезда нужно переделать кучу дел.
– Я встану раньше вас, – заверила ее Сеньорита. – Еще до рассвета.
– Хм-м-м, – протянула Женщина.
Конечно, она знала, что Городской Сеньорите нипочем не проснуться раньше нее. Однако если эта девчонка вправду ухитрится подняться вовремя и приготовить ей завтрак, как ей, Женщине, убедить сына, что Городская Сеньорита для жизни в пустыне не годна? А между тем ему непременно нужно подыскать другую невесту, более подходящую.
Тут Женщина услышала, как хлопнула парадная дверь. Должно быть, Сеньорита вышла на веранду. Поспешив в кухню, Женщина схватила со стола миску, полную кактусовых колючек, прошла в спальню гостьи, приподняла простыню на ее кровати и высыпала колючки на матрас. Вот так. Теперь, даже если ей не помешают спать сова, пекари и койоты, колючки свое дело сделают. Оправив простыню, она малость помешкала и покинула спальню.
Тем временем Сеньорита сошла с крыльца на землю пустыни. Ночь была теплой, в небо взошла луна.
– Кто тут? Кто тут? Кто тут? – спросила сова.
Но теперь-то Сеньорита знала: вскоре сова улетит, отправится на охоту и вернется в гнездо только утром. А если ей всего за три дня удалось изучить повадки совы, чего она только не узнает, прожив здесь подольше! И бабушка, и мать настоятельно советовали поехать сюда. Отыскать свои корни. А может, и пустынное волшебство.
Сеньорита вздохнула и помахала рукой луне.
– Привет, – тихо сказала она. – Да, я в этих местах без году неделя и многого не понимаю. Но знаю одно: я люблю этого человека, а его мать сомневается, что я сумею жить здесь. Я и сама в этом не уверена, но хочу, чтоб все было по справедливости. Я ведь здесь – всего ничего… впрочем, об этом я уже говорила, не так ли? Так вот, этой ночью мне очень нужно как следует выспаться, чтобы проснуться рано поутру. Быть может, вы все согласитесь мне помочь? А то под этот шум… то есть, под музыку ночной пустыни мне пока трудно уснуть. Койоты, может быть, вы споете мне колыбельную? А вы, пекари, не могли бы рыть землю, визжать и хрюкать немного подальше от дома? Словом, я была бы очень рада любой помощи, кому какая по силам. Помогите мне уснуть и проснуться пораньше. Грасиас![124]
И отправилась Сеньорита спать. Женщина ожидала, что она и на этот раз завизжит, но в доме было тихо. Мало этого: сегодня и вой койотов звучал словно бы откуда-то издали, гораздо дальше обычного… или будто хвостатые проныры с чего-то решили сбавить тон. Что-то тут не так. Встав у окна, Женщина подождала появления пекари, но они не пришли. И сова, должно быть, уже отправилась на охоту. В пустыне царила необычайная тишина – успокаивающая, убаюкивающая, едва ли не музыкальная.
В эту ночь выспалась Сеньорита, как никогда в жизни, а перед самым восходом солнца проснулась от укола в пятку. Протянула она руку, пошарила под одеялом и отыскала одну-единственную колючку от кактуса, торчавшую из простыни.
– Спасибо тебе, – сказала она, поднимаясь с постели и начиная одеваться.
Прошла она в кухню, бросила колючку в пустую миску, всего-то день назад наполненную колючками доверху, и отправилась наружу, собрать яйца, снесенные курами за ночь.
Женщина, Что Жила В Доме, проснулась, оделась и тоже пошла на кухню. Там, стоя у стола, ждала ее Сеньорита. Над блюдами с тортильями из синей кукурузы, жареной картошкой, фасолью и яичницей курился аппетитный пар.
– Буэнос диас, Сеньора, – сказала Сеньорита.
– И тебе доброго дня, – отозвалась Женщина, Что Жила В Доме, усаживаясь за стол. – Как спалось?
Сеньорита села напротив.
– Прекрасно! Пожалуй, я и не проснулась бы вовремя, если бы не колючка от кактуса в постели. Должно быть, мы пропустили ее, когда в тот день чистили меня от колючек, – со смехом ответила она.
Женщина принялась за еду. Завтрак оказался – просто на славу!
Что это за чудеса? Вскочив из-за стола, Женщина поспешила в спальню гостьи и приподняла простыню. Там, где она рассыпала колючки, лежали перья – птичьи перья всевозможных цветов и размеров.
Опустила Женщина простыню и кивнула. Хороший трюк. Правильный. Как же она могла забыть, что в пустыне без волшебства не проживешь?
Вернувшись в кухню, Женщина, Что Жила В Доме, села за стол напротив будущей невестки.
– После завтрака, – сказала она, – посмотришь мои простыни. Выберешь к свадьбе, какие понравятся.
– Благодарю вас, Сеньора, – ответила девушка. – Это очень щедрый подарок.
– Можешь звать меня мамой, – сказала Женщина.
– Тогда расскажите, мама, как вы вошли в этот дом? – спросила Сеньорита.
– О-о, это целая история. Все началось у русла высохшего ручья. Ты петь умеешь?
– Немножко, – ответила Сеньорита.
– Что ж, поглядим, – сказала Женщина. – Есть у меня в запасе пара песен. Могу и тебя научить.
Ким Антио – автор нескольких романов, включая
Однажды мы с мужем, Марио Милошевичем, оказались в пансионе для работников искусств в штате Аризона. Каждую ночь я просыпалась, уколовшись о колючку от кактуса, и как-то утром сказала:
– Чувствую себя, как принцесса на горошине!
А Марио предложил:
– Пусть лучше будет «городская сеньорита и колючка от кактуса».
Я рассмеялась, и история о городской сеньорите и колючке от кактуса начала складываться в голове сама собой. Однако я не стала изображать свекровь злодейкой. Больше всего мне понравилась мысль превратить ее в трикстера – пусть даже «отставного». Благодаря ее «трюку», необузданные характеры обеих героинь и сумели прийти к согласию.
Блюз черного камня
Он бежал. Несся над залитым солнцем океаном, прыгая с тучи на радугу, с радуги на тучу, ухмылялся от уха до уха, видя, что его никому не догнать, но вдруг кто-то подошел к нему, улыбнулся самым надменным манером и сказал:
– Проснись! Вставать пора!
– Брысьтсюда, – буркнул он, выглянув одним глазком из спального мешка.
Подошедшая воображала оказалась красивой молодой женщиной с кожей цвета глубочайших морских глубин и волосами, черными, будто темнейшая из ночей. Причем – совершенно голой. И Стриту это непременно пришлось бы по нраву, не будь ее улыбка такой обидной.
– Пора вставать, Трикстер, – повторила она.
Стрит встряхнулся и сел. Если в укрытии вправду гость, дело – сквернее некуда, но, по крайней мере, эта воображала, явившаяся к нему во сне, исчезнет.
Вот только она и не думает исчезать. Она – здесь, в его комнате. Или же, точности ради, в кладовой на задах Дюпри-билдинг, битком набитой картонными ящиками «Хай Джонз Гуд Лак Лаун» и «Гарден Спрэй». В реальности на ней – кроваво-красная куртка, лиловые джинсы и невысокие серые сапожки, голова выбрита, кожа темна всего-навсего как чернослив, но улыбка столь же надменна и обидна, как во сне. Для той, кого он никогда в жизни не встречал, выглядит поразительно знакомо. Может, просто улыбка ее кого-то напоминает? Но кого? Этого Стрит припомнить не мог. Хотел было сказать что-нибудь колкое, но с языка сорвалось только:
– А?
Девица улыбнулась еще обиднее.
– Ага. По утрам ты всегда отличался особой любезностью.
Стрит трижды моргнул, но девица упорно не желала исчезать, будто дурной сон, и потому он спросил:
– Э-э… Ты кто такая?
Девица покачала головой.
– Это секрет.
Стрит начал было выбираться из спальника – уж больно ему не нравилось смотреть на нее снизу вверх, – но тут же остановился. Когда он подыскал себе это пристанище, то соорудил из шести ящиков кровать, из двух – стол, а еще из четырех – кресло со спинкой и даже подставкой для ног, но теперь его одежда лежала на штабеле остальных ящиков, у противоположной стены.
– Что тебе нужно?
– И это секрет.
Стрит нахмурился, но тут же сообразил: да ведь бедняга просто пытается разыграть из себя игрока! Улыбнувшись, он с хрустом потянулся.
– Как ты меня назвала?
Улыбка на лице девицы увяла.
– Ладно уж, – сказала она, – знай. Трикстер.
Ухмылка Стрита достигла такой ширины, что пришлось умерить веселье, а то – как бы щеки не треснули.
– Ну, время от времени – может быть. Так, – он указал на свою одежду. – Я приведу себя в порядок. А дама, – он указал на дверь, – подождет снаружи.
– А тем временем кое-какой грошовый жулик, – сказала девица, указав на окно, – смоется через черный ход. Думаю, ждать снаружи даме не стоит.