Кидж Джонсон – Тропой Койота: Плутовские сказки (страница 44)

– Чего застрял? – спросил Трэвис.

– Пожалуй, «Кореш» мне нравится больше «Лопуха».

Долгая минута тишины… Я ничуть не сомневалась, что Трэвис сейчас бросится на этого парня, но он неожиданно улыбнулся.

– Окей, – сказал он. – Кореш – так Кореш. Так ты будешь играть? Или тебе сначала причесаться надо, красоту навести?

– Сойдет и так, – ответил Кореш.

Все они скрылись внутри, а мы с Сандрой поспешили к черному ходу. Отворили решетчатую дверь и тихо, чтоб Эрни не заметил, проскользнули в бильярдную. Но в такой осторожности надобности не было. Эрни, как и все прочие, не сводил глаз с Кореша и Трэвиса, готовивших стол к игре.

Сандра тайком пробиралась в бильярдную и раньше, но я здесь оказалась впервые. Внутри было примерно так, как я себе и представляла: жуткая грязь, закопченные стены, густой запах пота, однако в изумрудно-зеленых столах – каждый под отдельным светильником – имелась какая-то своеобразная прелесть. Теперь мне стало ясно, отчего братьям так нравится тут торчать. О бильярде они могли трепаться часами – из этих-то разговоров я и почерпнула все свои познания об игре, – но больше всего их, по-моему, привлекал не бильярд, а сам дух «чисто мужского» заведения.

Парни столпились вокруг стола у самого входа. Трэвис устроил целое представление с выбором, как несложно было догадаться, «лучшего» кия, а Кореш попросту взял первый, попавшийся под руку.

– Кто разбивает? – спросил он.

– Если б играли ради спортивного интереса, – сказал Трэвис, – я б уступил тебе. А так – монетку бросим. Выбирай, пока летит.

Вынув из кармана квортер[80], он щелкнул по нему, подбросил в воздух, поймал и звонко хлопнул им по тыльной стороне свободной ладони. Выпал орел, а Кореш загадывал решку.

– Вот тут-то слезы и начинаются, – сказал Трэвис.

Примерившись, он разбил пирамиду и положил полосатый шар в угловую лузу. И ухитрился положить еще один, а на третьем ударе облажался с простым дуплетом в среднюю лузу, но подставок на столе не оставил.

– Тройку дуплетом в дальний угол, – объявил Кореш.

Удар сам по себе был трудным, а восьмерка, частично преграждавшая битку путь, делала его еще труднее. Но Кореш просто склонился над столом, прицелился и ударил. Биток слегка подрезал восьмерку, звонко столкнулся с тройкой и остановился точно напротив боковой лузы. Тройка тем временем отскочила от борта, кружась, пронеслась по столу и влетела в дальнюю угловую лузу. В точности как было заказано.

– Вот это удар, – восхищенно протянул Билли Чемберс.

Трэвис метнул в его сторону недобрый взгляд. А когда Кореш быстро управился со своими шарами и напоследок триплетом положил восьмерку в среднюю лузу, помрачнел еще сильнее.

Кореш взглянул на него, как ни в чем не бывало.

– До двух из трех? – предложил он.

– Ты, Кореш, что – типа шулер какой-то? Акула бильярда?

– Мы же не на деньги играем.

– А плата за стол – это тебе не деньги?

Кореш пожал плечами.

– Если тебя волнует только это, ладно, я заплачу.

– Выходит, теперь ты деньгами битком набит?

– Не-а, – ответил Кореш, вынимая из кармана смятую бумажку в пять долларов и выложив ее на бортик. – Но пятерка найдется. Как думаешь, хватит?

Трэвис помрачнел так, что сделался куда страшнее, чем в те минуты, когда просто корчил из себя крутого.

– Расставляй, – прорычал он.

На этот раз жребий выиграл Кореш, и до Трэвиса даже очередь не дошла. Разбив пирамиду, Кореш разом загнал в лузы три полосатых шара, затем быстро, по одному, расправился с остальными и положил в лузу восьмерку.

Подняв взгляд от стола, он улыбнулся. Не самый разумный ход. Проигрывать Трэвис не умел с детства. Ни слова не говоря, он взмахнул кием и нанес удар. Попади кий в голову Кореша, тут бы, как выражается папка, и песенке конец. Но удар прошел мимо.

Как Корешу это удалось, даже не знаю. Просто не разглядела. Вот он стоит, склонившись над бильярдом, и смотрит вверх, а вот – раз! – уже стоит рядом с Трэвисом. И что он сделал, тоже сказать не могу. Вроде бы только дотронулся до его шеи, или, может, до плеча. Как бы там ни было, Трэвис рухнул на пол, будто марионетка, которой подрезали нити. И непременно раскроил бы башку об угол стола, если бы Кореш не подхватил его и не уложил на дощатый пол.

В бильярдной наступила абсолютная тишина, нарушенная двойным щелчком взведенных курков дробовика. По ту сторону прилавка, с сигарой в зубах, держа на прицеле Кореша, стоял Эрни.

Билли Чемберс и Вуди Томпсон двинулись было на Кореша, но видя такой оборот, шарахнулись прочь с линии огня вместе со всеми остальными. Самому Корешу на дробовик, по-видимому, было плевать – точно так же, как и на все угрозы Трэвиса у входа, на улице.

– О господи, – едва слышно прошептала Сандра, вцепившись мне в плечо.

Ее пальцы впились в кожу, будто клещи, но я даже не оглянулась. Отвести взгляд в сторону я не смогла бы, даже если бы от этого зависела моя жизнь.

Кореш смерил Эрни долгим взглядом, как ни в чем не бывало оперся о стол и неторопливо покачал головой.

– Чувак на меня с кием полез, – сказал он, – и я же теперь виноват?

Ни рука, ни взгляд Эрни даже не дрогнули. Он был огромен, и корчить из себя крутого ему не требовалось. Все знали, что он отсидел срок, и вовсе не за неуплату штрафов за парковку в неположенном месте.

– Может, Трэвис и говнюк, – ответил он, – но он из наших. А ты – нет.

– И поэтому он прав?

– Прав, неправ – мне поровну. Я здесь хозяин, мое слово – закон, и никакие хиппи волосатые мне не указ. Давай на выход, или тебя вынесут.

Не будь все настолько взаправду, не сгустись напряжение в воздухе так, что дышалось с трудом, я бы засмеялась – настолько глупо все это выглядело.

Но дробовик был самым настоящим. И я не сомневалась, что Эрни пустит его в ход. В этом никто не сомневался.

Кроме, наверное, Кореша – иначе он бы такого говорить не стал.

– Вот как, – негромко, едва ли не по-дружески сказал он. – Гляди, старичок, если задумаешь стрелять, придется тебя вырубить, а заведение твое спалить дотла.

Все затаили дух.

– Теперь ты точно труп, – прорычал Эрни.

И снова я даже не заметила, как Кореш добрался до него – а ведь на этот раз смотрела во все глаза. Думаю, и никто другой ничего не разглядел. Вот он стоит, опершись о стол, а вот – рядом с Эрни, выхватывает у него дробовик, а тот и шевельнуться не успел. Попробовал достать Кореша боковым, но тот слегка пригнулся, пропустил удар над головой, а дальше сделал то же, что и с Трэвисом – разве что подхватывать Эрни не стал. Упал Эрни и головы не раскроил только каким-то чудом.

А Кореш из-за прилавка оглядел зал.

– Еще смелые есть? – спросил он.

Никто не ответил ни слова. И даже не шевельнулся.

– Похоже, нет, – кивнул Кореш, взглянув на Эрни и снова подняв взгляд. – Вытащить его отсюда не забудьте: сегодня вечером это заведение сгорит.

Обошел он прилавок, направился к выходу, но по пути, прежде чем выйти за дверь, взглянул прямо на меня. Улыбнулся, коснулся пальцем лба и ушел.

Добрых полминуты никто с места не сдвинулся. Затем Вуди присел на корточки над Трэвисом и принялся приводить его в чувство. Кто-то еще зашел за прилавок поглядеть, что с Эрни. Бильярдную наполнил гул голосов.

Дальше я смотреть и слушать не стала. Выскользнула вместе с Сандрой через задний ход и придержала дверь, чтобы не загремела.

– Боже, это было что-то, – выдохнула Сандра. – Скажи, да?

Я кивнула. Да, и вправду что-то. Понять бы еще, что именно. Но мне было не до того. Я помнила только одно – как он взглянул мне в глаза. В этом взгляде чувствовался какой-то намек, какое-то обещание, и я никак не могла понять, радует оно, или пугает. Наверное, и то и другое.

– Мне домой пора, – сказала я.

– Но…

Я не дала ей договорить.

– Мама сказала, сегодня после обеда нужно посидеть с Джейн.

Сандра понимающе кивнула.

– Позвони ближе к вечеру, – сказала она и поспешила свернуть за угол, к главному входу в бильярдную.

Дождавшись ее ухода, я пошла напрямик через пустырь за заведением Эрни, мимо груд мусора и зарослей сорняков – куда глаза глядят, только не домой. Я соврала: сидеть с младшей сестренкой Джейн меня никто не просил. Сказать по правде, мне просто требовалось побыть одной. Просто зло взяло: вечно наших, тартаунских, тянет показать, кто главный петух в курятнике, всякому, кому не повезло попасться под руку, когда им заняться нечем. Я-то вообще никаких драк и разборок не люблю.

Отчего же этот чужак меня настолько заинтриговал? А вот отчего. В тот самый миг, когда Трэвис замахнулся на него кием, я почувствовала: он опасен, невероятно опасен – такого я не видела ни в одном из тартаунских парней или взрослых. Даже в Эрни.