Кидж Джонсон – Тропой Койота: Плутовские сказки (страница 39)
Взглянув на них, Рэйчел вновь перевела взгляд на Маб.
– А не хотите ли повысить ставки?
– Что ты еще задумала, неразумное дитя? – нетерпеливо откликнулась царица фей.
– Если я выкину дубль с первой попытки, вы отпускаете Адди домой.
Маб задумчиво поджала губу.
– Маловероятно, однако вполне возможно. Шанс на успех есть. Ладно. Принято.
– Прекрасно.
Рэйчел сделала паузу, сосчитала в мыслях до трех, потянулась к костям, но придержала руку на полпути.
– Секундочку. А не хотите ли сыграть ва-банк? Все или ничего?
Царица фей угрожающе сощурилась.
– Да ты рехнулась?
– Нет. Предлагаю вот что. Если я с первого же броска выкину… ну, скажем, один-один, вы отпускаете нас обеих.
– А если не выкинешь?
Рэйчел пожала плечами.
– Тогда мы, наверное, навсегда останемся здесь. Без всяких там двух из трех, или шести из девяти. Мы станем вашими навеки.
– Рэйч! Ты спятила? – воскликнула Адди. – Вероятность – тридцать шесть к одному! И не в твою пользу!
Царица фей расхохоталась.
– Она права. И ты даже не представляешь, на что идешь. Но я принимаю ставку. Бросай. Твоя судьба в твоих руках.
– Ну что ж, была не была!
Рэйчел дунула на ладони, встряхнула кистями и снова потянулась за кубиками, но тут же вновь придержала руку и щелкнула пальцами.
– Хотя, лучше я, пожалуй, сыграю этими.
При виде сине-зеленых костей, вынутых Рэйчел из кармана, царица фей изумленно вытаращила глаза.
– Где ты взяла их? – прорычала она.
– Вы же их мне и дали, – ответила Рэйчел. – Там, в гостиной.
От злости царица фей стиснула кулаки. Рэйчел затаила дыхание.
– Да, то был волшебный дар, сделанный по доброй воле, – со вздохом сказала царица фей. – Бросай.
Кубики в ладони были прохладны и тяжелы. Оставалось надеяться, что змейка не подвела. «Только бы вышло. Только бы получилось». Казалось, так сильно Рэйчел еще не желала ничего и никогда. Разжав пальцы, она наклонила ладонь, кости покатились по каменному подоконнику…
Змеиные глаза.
Стена тюрьмы замерцала, всколыхнулась, точно знойное марево. Шагнув наружу сквозь полупрозрачные камни, Рэйчел заморгала от яркого солнечного света. Сине-зеленая вспышка – и тюрьма за спиной испарилась, исчезла, а вместе с ней исчезли и кости. На месте зловещего здания остались лишь облачка дыма, неторопливо рассеивающиеся в воздухе.
Обняв Адди за плечи, Рэйчел смерила взглядом царицу фей, замершую в нескольких футах от них. Ее темно-русые волосы были сплошь пронизаны белыми прядями.
– Ты меня перехитрила, – тихим, переходящим в шепот голосом проговорила Маб.
Волосы царицы фей белели на глазах, кожа побледнела, шелковый комбинезон обвис на птичьем туловище. По мере ее превращений дома и улицы вокруг тоже утрачивали четкость. Кирпичи обратились в дым, витрины и вывески расплылись, подернулись туманом, горизонт задрожал, сливаясь с небом.
– Адди, закрой глаза! – крикнула Рэйчел, почуяв сильный аромат гвоздики.
Воздух затрещал, будто воздушный рис на зубах, в лицо дунуло ветром, над головой захлопали крылья, долю секунды спустя все вокруг полыхнуло сине-зеленым огнем – да так ярко, что вспышка была видна даже сквозь сомкнутые веки… и наступила тишина.
Открыв глаза, Рэйчел обнаружила, что сидит на полу, в гостиной, привалившись спиной к уродливому бежевому дивану и все еще обнимая за плечи Адди. За окнами было темно, стрелки часов на стене показывали без четверти восемь. Невероятно… Выходит, она отсутствовала всего пятнадцать минут?
В гостиной резко пахло жженой гвоздикой.
Склонившись к Рэйчел, Адди чмокнула ее в щеку.
– Ты была просто изумительна!
– Мне очень не хватало тебя, – сказала Рэйчел, взъерошив темные кудряшки на макушке Адди и поднимаясь на ноги. – А сейчас я просто умираю с голоду. Идем к Антонио. Закажем пиццу. Но для начала перекурим. Сигаретка мне сейчас действительно необходима.
– А я думала, ты оставлена без отпуска.
– Так и есть, – подтвердила Рэйчел, вынимая из сумки с учебниками пачку «Мальборо». – Но бывают на свете наказания и похуже.
Вспомнив о змейке, она невольно вздрогнула.
– А кроме того, – продолжала она, протягивая Адди руку, – сестрам-наставницам в ближайшие пару дней будет не до меня.
– Это почему?
– Им придется подыскивать новую горничную, – с ухмылкой пояснила Рэйчел.
Погасив свет, они рука об руку вышли в тихий, безлюдный коридор.
В 2005 г. рассказ Эллен Клейджес
Ее первый роман,
Родилась Эллен Клейджес в Огайо, а сейчас живет в Сан-Франциско, в окружении стеллажей, битком набитых коробками старых настольных игр.
Ее веб-сайт: www. ellenklages.com.
Оглядываясь назад, в прошлое, я начинаю подозревать, что провела большую часть детства за играми. Карточными, настольными… После занятий в школе, или в субботние дни, когда на дворе шел дождь либо было так холодно, что выходить из дому означало рисковать жизнью, я играла – в «Монополию», в «Сорри!», в «Риск», в «Клуэдо», в «Детектор лжи», в «Паркуйся и покупай»… С подругами играла просто так, ради забавы. С домашними – на кровь. (Не верите – спросите сестру. У нее до сих пор сохранились шрамы.)
С годами фишки терялись, коробки отдавались в церковь, для благотворительных распродаж, и после, открыв для себя eBay – одну из самых опасных дурных зависимостей, – я начала собирать коллекцию заново. Только теперь она стала куда лучше. «Клуэдо» издания 1949 г. – просто чудо: крохотная свинцовая труба сделана из настоящего свинца, рисованные в британской манере персонажи отпечатаны неяркими, сдержанными литографскими красками. Ранние версии «Стань первым учеником» комплектовались деревянными фигурками по имени Батч и Сисси… Мало этого. Читая справочники по старым настольным играм, я обнаруживала множество таких, о которых раньше и не слышала, и каждую из них тут же хотелось отыскать и купить. Стеллажи в гостиной начали быстро заполняться, и вскоре друзья принялись намекать на необходимость той самой Двенадцатиступенчатой программы. Но я – писательница, и мне подобные мании иметь можно – до тех пор, пока удается рано или поздно вплетать их в новые произведения. Вот так и появились на свет Рэйчел с Адди.
Предсказательница
Из-под беззубой груды тряпья, храпевшей в грязи посреди переулка, торчал уголок шелкового платка. Мерль огляделась. Большинство торговцев и посетителей людного рынка прятались под капюшонами, кутались в шали, щурились сквозь пелену дождя. До нее никому вокруг дела не было. Быстро присев на корточки, она потянула шелк платка к себе. Вместе с платком на свет появились карты. Нащупав колоду сквозь ткань, Мерль сунула добычу под шаль и двинулась прочь. Большие карты, необычные, совсем как у матери, да еще завернуты в ткань из нитей, испускаемых крохотными гусеницами, что водятся в дальних краях, по ту сторону света… Не иначе, эта спящая мымра сама их где-то стянула. А если так, не лучше ли, чтоб они принадлежали ей, Мерль? В конце концов, она-то не тратит времени даром, валяясь носом в грязи! Фортуна благоприятствует тем, кто не сидит, сложа руки, а Мерль много раз наблюдала, как гадает на картах мать, и прекрасно знала, как это делается.
Высокая, тоненькая, неприметная, она быстро и ловко пробиралась сквозь толпу, кутаясь от дождя в шаль по самые глаза – большие, ничего вокруг не упускавшие. Изящные длинные пальцы мимоходом подхватили сдачу, со звоном сыплющуюся в просторный карман, пока ее владелец, не замечая ничего вокруг, вонзил зубы в только что купленную булку с сосиской. Прогулка вдоль торговых рядов принесла ей очень милый, крепко надушенный, дабы уберечь нос от уличной вони, кружевной платочек, выхваченный прямо из затянутой в перчатку ручки какой-то дамы. Та остановилась посмеяться над попугаем, громко приглашавшим ее: «Потанцуем, кр-рошка, потанцуем!» – а, открыв сумочку, чтоб одарить однорукого матроса монеткой, внезапно вскрикнула и опустила взгляд. Оставив ее искать свои кружева на булыжной мостовой, Мерль скрылась в толпе.
Вскоре ее внимание привлек еще один беззаботно оттопыренный карман длиннополого пальто: блестящая медная пуговица клапана высвободилась из петли и словно бы подмигивала Мерль. Подобравшись вплотную, она запустила руку внутрь… и тут чья-то чужая рука, быстрее мысли скользнув в карман следом, крепко сомкнулась на ее пальцах.
Мерль ахнула от неожиданности, но живо опомнилась и набрала в грудь воздуха с тем, чтобы в следующий же миг затеять шумный скандал, во всеуслышанье жалуясь на безобразника, почем зря хватающего честных бедных девушек, идущих мимо по своим делам. Но, стоило ей разглядеть лицо между поднятым воротником и полями шляпы – и приготовленная отповедь, не успев сорваться с языка, утонула в облегченном смехе.