Кезалия Вердаль – Ищу мужчин для совместного одиночества (страница 32)

Моя память вроде только что вернулась, словно блудный кот после долгой прогулки.

Или нет?

Я что-то пропустила?

Может, пока моргала, прошло несколько месяцев?

Ощущение, будто часть моей истории с Женей стерта с жесткого диска.

— Можем прямо сейчас купить билеты, заедем домой собрать вещи с паспортом. — Продолжает он с особым пылом. — Отпразднуем Новый год прямо на борту самолета. Как тебе такое предложение?

И тут внезапно до меня доходит. Словно молния озаряет темное небо, освещая все вокруг ослепительной вспышкой понимания. Причем вдруг осознаю всё с такой ясностью, что не могу удержать смех и заливаюсь хохотом буквально как сумасшедшая.

Как это ни парадоксально, среди всех нас, включая меня саму, ТЗ, оказывается, читал только Женя. А я, игравшая роль роковой дамы, ищущей отношения на одну ночь, не придерживалась согласованных правил. Я была как актриса, забывшая свою роль и начавшая импровизировать посреди спектакля.

Только Криптинский следовал договоренности — не привязывался, не питал никаких иллюзий и не планировал строить никаких отношений, со своим техническим складом ума восприняв всерьез правила игры.

Видимо, Александр не передавал никаких слов обо мне. И все это время, что я считала счастливым стечением обстоятельств, Евгений нарочно меня избегал сам!

Пока я грызла и корила себя, что обидела его своим молчанием, на самом деле Криптинский от меня отморозился!

Это он бросил меня, а не я его!

Ирония ситуации настолько велика, что хохочу еще сильнее, явно начиная пугать растерянного Евгения.

— Женя? — узнаю голос Никиты.

Бабуль, ну алё, ну хватит уже сюрпризов. Я знаю, что ты обожала все эти мелодрамы, и решила устроить в моей жизни всю эту чехарду.

Ладно, эти двое знали Лёшу — но друг друга-то откуда?

— Никита? — Евгений выглядит не менее удивленным.

— А ты откуда тут?

Никита встает между мной и Криптинским, будто защищая от Ведьмака, который собирается расправиться с очередным исчадием Ада.

— Я просто пришел поддержать Еву, — Женя держится спокойно и не отходит от своего амплуа.

— Хм… Знакомо звучит, не правда ли? — Брюнет впервые на моей памяти саркастически хмыкает. — Откуда ты ее знаешь?

— Никит, успокойся, Ева работала в моем проекте.

Оу, зря ты так, Жень. Когда советуешь озлобленному человеку успокоиться, обычно это имеет обратный эффект и срабатывает как красная тряпка на быка.

— Какие-то вы слишком близкие коллеги, чтобы ходить друг к другу на концерты, — со сталью в голосе предъявляет Черноус.

— Я его не приглашала, — оправдываюсь я из-за спины Никиты и обращаюсь уже к Жене: — Откуда ты знаешь о концерте?

— Маша позвала.

Фея Крестная, что же ты натворила.

Сама не явилась, якобы занятая приготовлением праздничного стола, зато решила мне тут праздник устроить. Даже не знаю, со зла или Демидова до сих пор верит в наше чудесное воссоединение?

— Так откуда вы друг друга знаете? — вклиниваюсь я, чувствуя себя детективом, пытающимся разгадать сложную головоломку.

— У нас есть общие знакомые, — отстраненно объясняет Криптинский после недолгой паузы, тщательно выбирая слова. Он понимает, что брюнет не собирается предлагать свою версию, как будто между ними негласный договор о молчании.

В памяти всплывает откровение соседа:

— А! Никита и есть хороший друг твоей жены? — догадываюсь я, чувствуя, как кусочки паззла начинают складываться в голове.

Я и предположить не могла, что мои безобидные слова так выбесят Никиту. Его реакция напоминает извержение вулкана, который долго находился в состоянии покоя.

— А, хороший друг, значит. Жень, сказки рассказывать — точно твой конек. Я уже и забыл, насколько ты виртуоз в запудривании мозгов, — выплескивает мой мужчина, будто обливая оппонента ведром с ледяной водой. Его слова звенят в воздухе, как осколки разбитого стекла.

В глазах Евгения промелькнула такая боль, будто его и вправду окатили с головы до ног. На мгновение маска невозмутимости слетает с его лица, обнажая глубокую, застарелую рану.

— Я лучше вас оставлю. С Новым годом, — произносит он тихо.

В его голосе слышится смесь усталости и сожаления, словно он принимает неизбежное поражение в долгой и изнурительной битве. Криптинский быстро удаляется, вскоре растворившись в толпе празднующих горожан.

Воздух между нами становится густым и тяжелым, как перед грозой. Я чувствую, что стою на пороге раскрытия большой тайны двух мужчин, чьи судьбы, кажется, переплетены гораздо сильнее, чем я могла себе представить.

Беру холодную руку Никиты, но он неожиданно резко высвобождает свою ладонь, словно прикосновение обожгло его. Сердце пропускает удар, и я, пытаясь скрыть свою растущую тревогу, тихо прошу:

— Никит, поговори со мной. — Слова словно застревают в горле, а внутри всё кричит — только бы память не подвела меня сейчас, в этот момент. — Что это вообще было? Что происходит?

Он смотрит на меня, его лицо напрягается, и вижу, как его мысли сжимаются в одну точку, прежде чем с трудом выдавливает:

— Между вами было что-то большее, чем работа, так ведь? — Голос звучит как надломленный шепот, будто мужчина вот-вот потеряет контроль над собой. — Я знаю этот взгляд. Знаю, как Женя смотрит, когда влюблён. Они так же смотрели друг на друга.

Его слова повисают в воздухе, превращаясь в нечто большее, чем просто подозрения. Я вижу, как внутри Никиты происходит борьба. Его беспокойство и ревность медленно превращаются в уверенность, и мне кажется, что если не скажу правду сейчас, эта уверенность разрушит нас обоих.

— Никит, — я запинаюсь, но стараюсь говорить ровно, — мы с Женей расстались уже несколько месяцев назад. Это было задолго до того, как я согласилась стать твоей девушкой.

Его лицо замирает, и на мгновение вижу в его глазах такую смесь боли, разочарования и неверия, что внутри всё обрывается. Я словно предала его в этот момент — хотя всё, что сделала, это попыталась быть честной.

— Ева… прости, я… это какое-то дежавю. — Он на мгновение закрывает глаза, будто надеется, что всё окажется глупой игрой. — Мне надо всё это переосмыслить.

— Никит, пожалуйста, не уходи. — Хватаю его за рукав, словно это сможет удержать любимого.

— Я приеду, обещаю, — его голос тихий, как ветер перед бурей. — Но сейчас мне надо побыть одному.

Он уходит, и холод его руки остаётся на моих пальцах, будто маленькое напоминание о том, что я только что потеряла.

Глава 18

Снег падает большими, тяжёлыми хлопьями, медленно укутывая улицы, словно пытаясь спрятать этот мир под белым одеялом. Я иду вперёд, чувствуя, как он ложится на мои волосы, лицо, плечи, но этот холод мне почти не заметен — внутри всё куда холоднее. Словно сердце затянуло льдом после той ссоры с Никитой.

Люди спешат мимо, торопятся скрыться от снегопада в тепло своих домов и корпоративов, чтобы встретить наступающий год в кругу семьи и друзей. А я иду медленно, не чувствуя ног, как будто каждая моя мысль и эмоция утонули в этой снежной пустоте. Все слова, что мы сказали друг другу с Никитой, все взгляды и недосказанности повторяются в голове снова и снова, как заезженная пластинка.

«Мне надо побыть одному», — эхом звучит в ушах его голос.

Странно, как всего одна фраза может сделать всё таким пустым.

Кажется, я не дышу — будто воздух вокруг стал слишком тяжёлым.

Снег продолжает падать, а я смотрю вниз — следы моих ног уже исчезают, как будто меня и не было здесь. Может, так же исчезнет и эта боль?

— С Новым годом, с новым счастьем! — кричит мне проходящая мимо толпа молодых людей. Вдруг один из них оставляет друзей, перебегает на мою сторону улицы и улыбается: — Девушка, а почему вы одна? Если вам не с кем встретить Новый год, присоединяйтесь к нам!

Смотрю на него. Такой хорошенький, такие глаза добрые. Беги, глупенький, пока судьба тебе благоволит быть со мной не знаком.

— Спасибо, меня ждут. Просто ходила в магазин докупить горошка, — показываю ему покупки.

— Не буду отвлекать тогда, любви вам в новом году! — желает добрый прохожий и догоняет свою компанию.

— Вам тоже! — кричу ему вслед.

Ускоряю шаг. До боя курантов остается каких-то пятнадцать минут. Надо успеть, ведь дома меня ждут Кактус и Фикус. Для маленького посланника тьмы это и вовсе первый Новый год. Тем более не знаю, как он отреагирует на фейерверк.

Поспешно взлетаю на лестничную площадку, где у двери сидит Никита.

Его взгляд усталый, но он здесь — это уже что-то.

— Привет, — говорю я тихо, стараясь не выдать рвущиеся наружу эмоции. Каждая клеточка тела жаждет броситься к нему, обнять, зацеловать это любимое лицо, но не могу.