Кезалия Вердаль – Ищу мужчин для совместного одиночества (страница 26)

Всю оставшуюся дорогу до Никитиного дома я изо всех сил стараюсь шутить и дерзить как обычно, чтобы обмануть его проницательность. Кто бы мог подумать, что серьезный разговор между нами состоится так скоро, будто судьба решила ускорить сюжет сериала.

Меня не покидает ощущение, что мое личное ТЗ на отношения читал только Паша, да и то через кривое зеркало, не сумев донести его смысл вообще ни до кого.

Либо я как-то неправильно веду свой якобы развратный образ жизни, что никто не замечает моих несерьёзных намерений.

Может, мне стоит повесить неоновую вывеску «Кото-мать-блудница» над головой?

Однако тревожные звоночки в моем животе вытаскивают наружу нелицеприятную правду, которую старательно пытаюсь запихнуть обратно. А что, если мой настрой остаться одинокой кото-матерью — это просто мимолетная слабость, как диета после новогодних праздников?

И все же стоит быть более уверенной в себе и дать шанс этим отношениям?

Это же как прыгнуть с парашютом, надеясь, что он раскроется?

Как только отворяется дверь в квартиру, из глубин комнат выпархивает большой полуощипанный попугайчик, похожий на потрепанную жизнью рок-звезду, который сразу садится Никите на плечо, заняв свой законный трон.

Откуда-то со шкафа, как ниндзя из засады, спрыгивает жирная крыса с хвостом, напоминающим канат, но только с одним ухом и без одного глаза. На двух задних лапках, как цирковой артист, выбегает коричневый мини-пудель без передних ног.

Завершают эту удивительную процессию два кота на инвалидных колясках, которые, несмотря на парализованные задние конечности, все равно грациозно дефилируют как на красной дорожке.

— А сейчас ты запоешь? — пищу я, когда вся эта орава заканчивает приветствовать хозяина и начинает меня обнюхивать.

Крыс уже перекочевал мне на голову, а попугай клюет сережки, которые я в кой-то век решила надеть, так как сегодня не работала.

— Что? — не понимает Никита, по очереди гладя всех питомцев.

— Я будто попала в диснеевский мультфильм. Ты же на самом деле Белоснежка, да? Ты про этот шок-контент говорил? Поэтому у тебя есть время заниматься благотворительностью, курировать студентов, на работу ходить? А эти маленькие эльфы дома убираются, стирают и готовят ужин?

— В целом да, а иногда я им помогаю, — доносится приятный женский голос с кухни. Затем к нам выходит красивая темноволосая женщина лет пятидесяти. — Вы как-то сильно поздно.

Теперь понятно, откуда красавец унаследовал свою греческую красоту. У старшей Черноус густые тёмные волосы, несмотря на серебристые пряди, которые падают волнами на плечи, подчёркивая её благородные черты. Глаза, тёмные и глубокие, кожа оливкового оттенка сохраняет здоровый блеск, а морщинки вокруг глаз лишь добавляют шарма.

— Мамуль, привет! — Никита целует маму в щеку и поворачивается ко мне. — Вот и шок-контент. Ева, знакомься, это мама, Нина Николаевна. Мама, а это Ева Карапузова Романовна.

Теперь понятно, почему он всеми силами пытался отговорить меня ехать к нему на квартиру.

Если я даже к отношениям не готова, то к знакомству с родителями подавно.

В любом случае, поздно пить боржоми.

Хотя…

Кажется, все встает на свои места и в мире восстанавливается баланс.

Никита не такой уж и идеальный — он все еще живет с родителями!

Неужели это настоящий первый ред-флаг?

Ага! Я так и знала!

— Давайте, раздевайтесь и за стол, — поторапливает Нина Николаевна, обменявшись со мной приветствиями, — а то остынет.

— Пахнет просто шикарно! — искренне хвалю я, ощущая как настроение резко ползет вверх.

Почему-то мысль о том, что Никита тоже может быть с нормальными человеческими слабостями, меня неимоверно радует.

— Мам, а где Пирожок? — спрашивает мужчина, помогая кошке освободить коляску, которая запуталась в каких-то ленточках.

— Посмотри в шкафу или в корзине с грязным бельем. Ему очень нравится твой запах.

Брюнет уходит в комнату, потом перемещается в ванную, откуда кричит:

— Да, мам, нашел, и теперь он Фикус.

Нина Николаевна наливает мне супа:

— Хорошее имя.

— Спасибо. Это Кактус подсказал.

— Ааа… понятно, тоже с котом разговариваешь?

— Да, есть такое хобби, — пожимаю плечами, но женщина только понимающе кивает и смотрит в сторону сына. Замечаю на полу маленького песика, который спит без задних ног. В смысле, все ноги у него на месте, просто, судя по громкому храпу, сон очень глубокий. — Ой, тут еще одна собака? Выглядит вполне здоровой.

— Это Курага, — объясняет старшая Черноус. — Она глухая.

— Добро пожаловать в мой хаос, Ева. Ты к этому готова? — плюхается рядом Никита и сразу же вскармливает крыса на плече куском сыра.

Мы принимаемся за еду, при этом со всех сторон окружают пушистые (и не очень) питомцы, которые так и норовят что-нибудь стащить со стола или прямо у тебя из тарелки.

— Нина Николаевна, а чем вы занимаетесь? — спрашиваю я, изображая светскую беседу.

— Я тоже ветеринар, но уже на пенсии. Никита рассказывал, как Кактус перепугал всех моих врачей в свое время. С ним все хорошо?

Моих врачей.

Значит, Никита не просто хирург в ветеринарной клинике. Она принадлежит его семье!

То есть старая машина, потертые джинсы, любовь к шаурме, что пашет как бессмертный пони — это всего лишь прикрытие?

Но еще больше удивляет, как Нина Николаевна спрашивает о здоровье моего кото-сына, будто он полноценный человек.

— Да. Его ворчливость с возрастом только увеличивается, поэтому нужен молодой компаньон для грустных будней.

— Пожалуйста, старайся приводить его на плановые осмотры, потому что могут быть рецидивы рака. Важно не упустить момент и вовремя начать лечение.

— Я слежу за этим, мамуль, — подмигивает брат Аполлона с набитым ртом. — Побудешь сегодня с мелкими? У нас с Евой планы. Надо Фикус перевезти и проследить, как он там адаптируется. Ну еще к автоматическому толчку приучить.

Ага, как хитро завуалировал намечающиеся ролевые игры. Раз клиника принадлежит ему, то халат точно смогу оставить себе.

— Уверена, Кактус ему все покажет. Мне кажется, если бы он мог, то стал бы амбассадором этого лотка, — шучу я и не упускаю случая показать женщине видео, где полосатый с важной миной восседает в туалете, будто сейчас улетит в космос.

— Только до завтра, ладно? А то потом с отцом уезжаем на выставку. Надо присмотреть клинике новое оборудование. В следующий раз, кстати, поедешь с нами, — как бы невзначай напоминает старшая Черноус.

Так, подождите, то есть он с родителями не живет? Ред-флаг отменяется?

— Хорошо, — Никита устало вздыхает. — У меня просто на понедельник две операции уже запланированы.

— Знаем, слышали, — отмахивается Нина Николаевна. — Но тебе придется когда-нибудь начать этим заниматься. Мы с отцом уже пенсионеры…

— Мам, никакие вы не пенсионеры. По закону вы еще должны десять лет отработать. И явно вам по кайфу решать административные вопросы. Так что катайтесь по выставкам, ищите партнеров и заведуйте фондами. А я буду пока просто лечить.

На этом он целует маму в щеку и демонстративно идет мыть посуду, всем видом показывая, что разговор окончен.

— А все эти животные из вашей клиники? — решаю поменять тему, пока Никита уходит в спальню переодеться.

— Да, очень многие хозяева покупают по приколу или детям поиграть. Надоедает — приносят к нам на усыпление. — Женщина ласково гладит по голове Курагу, которая только сейчас просыпается и сидит под столом в ожидании вкусняшек. — Мы стараемся найти им новые дома. Те, что с изъянами, конечно, никто брать не хочет — тогда их уносит домой Никита.

— Как ты успеваешь за всеми приглядывать? Они же у тебя все требуют особого ухода, — спрашиваю у брюнета, который возвращается на кухню и приносит с собой коробку конфет.

— Ну почему же. На самом деле, отдельной помощи требуют только кошечки, потому что у них не работают задние лапки. У Долли, — он указывает на пуделя, — тоже есть специальная коляска, которая заменяет передние лапы. Она спокойно гуляет, точнее, раскатывает по улицам. Крис, — Никита кивает на толстого крыса на одном плече, — справляется сам. Кивает на другое плечо: — Воланд тоже очень хорош. Он так облысел, потому что сильно стрессовал с бывшими хозяевами и начал вырывать у себя перья. Сейчас более-менее восстановился.

— Много болтает, единственное, — вставляет Нина Николаевна и гладит его по хохолку.

— Правда? Я пока ничего не слышала, — удивляюсь я, с сомнением глядя на делового попугая.

— Воланд стесняется! — неожиданно как заорет пернатый, расправив свои не до конца отросшие крылья.

Вся семья смеется, а Долли гавкает одна, потому что Курага все равно ничего не слышит.