Кейтлин Шнайдерхан – Ограбление Медичи (страница 16)
И потому стоило признать, что с такой талантливой предводительницей их ждут гораздо более захватывающие перспективы, чем он предполагал.
– Позвольте мне помочь вам. – Джакомо подал руку синьоре де Россо. – Я в вашем полном распоряжении. Исполню любую вашу прихоть. Отныне я ваш покорный слуга.
–
Джакомо пропустил его замечание мимо ушей, ведя синьору де Россо через захламленную комнату к большому столу из грецкого ореха.
– Вина? – предложил он, усаживая ее на единственный не развалившийся стул.
– Прошу вас.
Джакомо щедро налил вина и подал синьоре де Россо. Она пристально смотрела на него поверх своей чашки.
– Это ты провернул то дельце с сапфирами в Милане.
– Вероятно, это был я.
– И ограбление ювелирного в Генуе.
Халид впился взглядом в лицо Джакомо. Джакомо улыбнулся.
– Кто даст гарантию?
– А афера со скрипкой в Гроссето? – спросила синьора де Россо. У Джакомо зачесалось под лопаткой.
– Боюсь, я никогда не был в Гроссето.
– Гм… – Синьора де Россо отхлебнула вина. Оглянувшись, Джакомо обнаружил, что Халид все еще наблюдает за ним, изучая его, словно запутанную головоломку.
Дверь снова распахнулась.
– Отлично, – воскликнула Роза. – Все в сборе.
Она вошла внутрь, а следом за ней долговязая Сарра Жестянщица, которая кивнула в знак приветствия Халиду и синьоре де Россо и нахмурилась, заметив Джакомо, и Джакомо счел это необъяснимой
В следующий момент в комнату вошел жилистый мужчина с темной густой бородой и такими же буйными кудрями, обрамлявшими его лицо. Джакомо, Халид и синьора де Россо с любопытством воззрились на него, но он не обращал на это внимания, стараясь ни с кем не встречаться взглядом. Тем не менее в нем было что-то знакомое…
– Божественный? – воскликнул Джакомо. Мужчина смерил его мрачным взглядом, который обжигал сильнее, чем грозный взгляд Халида. – Это ведь вы! Вы – Божественный!
– Джакомо, – предостерегла его Сарра.
– Роза, что здесь делает Микеланджело Буонарроти?
Роза шагнула вперед, отгородив Божественного от чрезмерной назойливости Джакомо.
– Всему свое время. Вы все готовы?
Сейчас она выглядела по-другому, хотя, возможно, всему виной были косые лучи поблекшего солнца, пробивавшиеся сквозь окно. Она по-прежнему улыбалась – Роза Челлини всегда улыбалась, всегда казалась открытой и доступной, потому что именно так можно было привлечь людей. Но под этой маской скрывалось нечто опасное. Изощренное коварство, источающее ледяной холод.
Джакомо слегка передернуло, когда он подошел к столу вместе с остальными.
– Вы уже знаете, зачем вы здесь, – сказала Роза. – Но пока только вкратце. Некоторые из вас проделали долгий путь, чтобы выслушать меня, поэтому я не буду больше тратить ваше время. Я хочу предложить вам работу. Возможно, это будет самая опасная работа из всех, за которые мы когда-либо брались. Но если мы справимся, а я думаю, что мы справимся, то получим самый крупный куш, который когда-либо выпадал на нашу долю.
Обещание удачи засасывало Джакомо, как смерч, и, судя по лицам остальных, он был не одинок. Даже Божественный был впечатлен, хотя по-прежнему не поднимал глаз.
– Если все это для вас чересчур, – продолжала Роза, – то сейчас самое время уйти. Никто не станет осуждать и задавать лишние вопросы. Я благословлю вас, если вы решите уйти, и надеюсь, что наши пути пересекутся когда-нибудь в будущем. – Она умолкла, обведя каждого внимательным взглядом. – Есть желающие?
Халид первым нарушил тягостную тишину.
– И насколько большой куш?
Несмотря на свой маленький рост, Роза с такой помпой и размахом развернула на столе огромный рулон пергамента, что Джакомо не мог не оценить ее профессионального умения впечатлять и, наверное, даже позавидовал. И тут же зааплодировал.
– Лучше расправь углы, – бросила Сарра, прижимая загибающиеся края чашками и тарелками.
Желание возразить покинуло Джакомо, как только он взглянул на развернутую бумагу.
Он узнал это здание. Он уже проходил мимо него в тот день.
– Простите, если я ошибаюсь, синьорина, – сказал Джакомо. – Это не дворец Медичи?
Роза разгладила складку на краю чертежа.
– Это и есть наша цель, – ответила она.
Джакомо расхохотался, все это показалось ему удачной шуткой, отличной уловкой, чтобы затащить его во Флоренцию для какого-то другого настоящего дела, которое задумала Роза. Но его веселье тут же исчезло, когда он увидел серьезные лица Божественного и Сарры. Стоявший напротив Халид уперся руками в бока. Он уставился на Розу так, словно у нее выросла вторая голова.
А синьора де Россо, которая, судя по всему, много чего повидала и сделала в этом бренном мире, так крепко стиснула пальцами чашку с вином, что Джакомо испугался, как бы она не раскололась на части.
– Ограбить
Это было чистое безумие, но Роза
– Уверена, вы уже слышали, но папа вернулся во Флоренцию, – сказала она. Она не была похожа на умалишенную, жаждущую смерти, но Джакомо и раньше приходилось ошибаться в людях. – И он остановился во дворце Медичи у своего кузена, кардинала Джулио Медичи.
– Если ты планируешь ограбить дворец, – заметил Халид, – то не разумнее ли будет подождать, пока папа не вернется в Рим?
– Можно подумать и так, – сказала Сарра. – Только настоящие деньги вовсе не там.
Роза ткнула пальцем в центр чертежа, где располагался внутренний двор дворца.
– Вообще-то во дворце Медичи золота не больше, чем в любом другом богатом доме Флоренции. Конечно, это тоже деньги, но и не то, что стоит серьезного внимания.
– И не настолько важно, чтобы подставлять себя под удар, – пробормотал Джакомо.
–
Бархатный мешочек, упавший в центр пергаментного листа, блеснул вышитым золотым крестом. Джакомо совсем недавно приходилось иметь дело с церковью, поэтому он тут же узнал сумочку для сбора пожертвований. Он не раз видел, как в подобные мешочки бросали монеты.
– Понимаю, – сказала синьора де Россо, склонившись над столом. – Это очень умно, дочка.
– Что это? – спросил Халид.
– Индульгенции [7].
Услышав ее голос, Джакомо тут же вскинул голову. С того момента, как Роза развернула чертежи, Божественный застыл, не сводя глаз с пергамента, изучая его с сосредоточенностью художника. Джакомо вдруг пришла в голову мысль, а не под крылом ли семейства Медичи начинал свою карьеру Микеланджело Буонарроти?
– Да, индульгенции, – ответила Роза. – В христианском мире верующие отдают деньги в руки церкви, чтобы спасти свои бессмертные души. Гнев, похоть, зависть, гордыня – любого из этих грехов достаточно, чтобы обречь человека на вечные муки, о чем церковь с удовольствием напоминает ему каждое воскресенье и большую часть остальных дней по утрам. Но, к счастью для верующих и для нас, церковь также готова предложить отпущение грехов… за несколько золотых флоринов и земной поклон перед любым из посланников папы.
– Сделка, – сказала Сарра.
– Выгода для обеих сторон. Верующие спасены. А церковь богатеет.
– Значит, Ватикан сидит на горе золота, – произнес Джакомо. – Это разве новость?
Роза уперлась руками в чертежи, обрамляя ладонями парадный вход во дворец Медичи.
– Вы уверены, что эти богатства существуют? Как правило, быть глашатаем Господа – дело затратное. И даже по этим меркам папа Лев X уже задолжал изрядную сумму. Нужно строить и оснащать соборы. Кроме того, у церкви еще есть и отвратительная привычка воевать. И, наконец, личные расходы. У Его Святейшества довольно много личных расходов.
– Слыхала, у него есть слон, – встряла синьора де Россо.
Джакомо был потрясен.
– Что, правда?
– Короче говоря, – сказала Роза, – церковная казна высохла как кость. Ни о каких горах золота не может быть и речи. – Она обвела пальцем крест на бархатной сумочке. – Поэтому он будет создавать новую гору золота. Следующие несколько недель гвардейцы Медичи будут собирать индульгенции с церквей по всей Тоскане, чтобы перевезти их в Рим вместе с папой. Если мои расчеты верны, то это будет около