Кейтлин Крюс – Похищенная викингом (страница 24)
Утром небо было чистым. И солнце светило так ярко, что снег стал таять, а воздух потеплел.
Ночью он опять был яростным и неистовым, словно от отчаяния.
— Ты не объяснишь мне, что случилось? — тихо спросила Эльфвина поздно ночью. Голос ее был чуть хриплым.
Она села на него сверху, и волосы рассыпались на его груди. Она была его валькирией.
— Ничего. Не важно, — в тон ей ответил Торбранд и вновь взял ее, чтобы доказать это.
Он убедил себя, что это правда. Не важно, что наступит утро, когда появятся Лейф и Ульфрик, и они все вместе поедут к Рагналлу. Раньше его это порадовало бы, он всегда стремился быть рядом с королем, служить ему.
Не важно, что заслуживает Эльфвина, что он должен сделать после всего, что между ними было. Все мечты, проведенные вместе дни, — это лишь от отчаяния. Он дал клятву и сдержит ее.
Такова была судьба, которой Эльфвина боялась.
Брат и кузен Торбранда появились внезапно в одно утро, вроде бы ничем не отличающееся от всех прошедших. Они вошли в дом, который Эльфвина, по глупости, уже начала считать их собственным. Она процеживала брагу, из которой получался эль, так она делала каждый день перед тем, как начать печь хлеб к ужину.
Дверь неожиданно широко распахнулась, впуская поток холодного воздуха, и появился Торбранд, а следом Лейф и Ульфрик. Втроем они заполнили все свободное пространство в комнате.
«О нет», — подумала Эльфвина. Сердце кольнуло. Едва ли они приехали сюда просто их навестить. Особенно учитывая, что родственники Торбранда смотрели на нее с не меньшим подозрением, что несколько недель назад. Их зоркие глаза не упустят ничего, не зря они внимательно оглядывают дом и ее саму. Развешанное для просушки белье, которое она вчера стирала, сложенные на тюфяк шкуры Торбранда. Она сама не прибрана, волосы заплетены в одну косу, чтобы не мешали заниматься делами. Она похожа на неряху.
Эльфвина смутилась, не зная, как поступить. Что с ней? Это стыд? Страх? Скорее, она расстроена, что чужие люди вторглись в их жизнь. Да, она была рабыней этого мужчины, но все не так ужасно, как можно было ожидать.
Слушая разговор на ирландском, из которого она не понимала ни слова, девушка ругала себя за мечты, что жизнь может идти так и дальше, в этом доме с Торбрандом. Ведь ничто здесь не принадлежит ей. Она сама себе не принадлежит. И Торбранд никогда не будет относиться к ней так, как она хотела бы.
Эльфвина резко одернула себя. Все это она хорошо знала, но предпочла забыть. Раб всецело принадлежит хозяину, у него есть только то, что он ему дал, он будет делать то, что хозяин пожелает.
Этот день станет началом и концом одновременно.
И не важно, что ее сердце бьется, кажется, только для одного Торбранда.
Она делала то, что от нее требовали, не обращая внимания на чувства. Она не была глупа и не надеялась, что чувства могут повлиять на разум мужчины. Тем более этих мужчин. Эти норманны украли ее, увезли из Мерсии, чтобы она послужила их собственным целям.
Эльфвина вела себя тихо, предложила Лейфу и Ульфрику ту еду и питье, которое у них было. Ей удалось выглядеть спокойно, когда они, глядя снисходительно, произносили фразы, которые она понимала. Впрочем, сообщили они не так много, лишь то, что прибыли для того, чтобы отвезти ее к королю Рагналлу.
— Наш король требует твоего присутствия, — сказал ей Ульфрик. В его темных глазах вспыхнули искры, что, собственно, совсем не заботило Эльфвину.
— И твоего, — кивнул Лейф Торбранду.
— С нетерпением жду встречи с человеком, о котором ходят легенды, — ответила Эльфвина, всем своим видом желая дать понять, что такой поворот в жизни не стал для нее неожиданностью.
Гораздо больше ее тронуло, что на лице Торбранда не было удивления. Значит, он знал о приезде братьев, именно это тревожило его все это время. Проведенные вместе дни были для него лишь отдыхом, дозволением потешиться с пленницей.
«Интересно, преследовал ли он какую иную цель?» — размышляла Эльфвина, уже зная ответ. Внутри зрел стыд. И ужасное ощущение собственной порочности.
На сборы ушло немного времени. Вскоре от дома, пожалуй, первого, к которому она относилась как к своему, который создавала по частичкам, не осталось и следа. Это дало ей понять, что Торбранд не намерен возвращаться сюда.
Она размышляла и удивлялась, в какой момент из всей вереницы дней, когда он творил чудеса с ее телом, она позволила себе забыть не только о том, кем является, но и кем была для него. Вероятно, всему виной то наслаждение, которое они дарили друг другу. Или весна, или та нежность, с которой Торбранд клал ладонь на ее щеку. Во взгляде темных глаз всегда присутствовало искушение. Поцелуи его были прекрасны. Она касалась губами его шрамов поочередно, слушая короткую историю о том, как на его теле осталась эта отметина.
«Поверь, этот человек больше никогда не возьмет в руки топор!» — выкрикивал он в конце, злобно рыча.
Это было для него самым важным, верно?
Эльфвина доверяла ему. И теперь понимала, что излишне.
Возможно, она все же не такая слабая и глупая, какой ощущала себя сейчас, покидая дом, закутываясь в плащ и бросая последний взгляд на долину. Возможно, такой тихой и мирной жизни, как здесь, у нее уже никогда не будет. Жизни с простыми радостями и заботами: стиркой одежды, приготовлением еды и эля, выпечкой хлеба. На обучении ее всем этим вещам настаивала Милдрит, считавшая их обязательными для девочки вне зависимости от того, кем были ее родители. «Ты прежде всего — будущая женщина, дитя мое, — приговаривала она. — Неизвестно, каким будет твое замужество».
Прошло много времени с той поры, когда Эльфвине предоставлялась возможность проверить, хорошо ли она усвоила, чему ее обучали. К тому же это было совсем не похоже на то, каким оказалось на практике, когда ты одна за все ответственна. Удивительно, но ей нравилось такое положение дел. Нельзя сказать, что работа была легкой, вовсе нет. Очень тяжелой. Да и какая работа бывает легкой? И все же простота такой жизни стала для нее приятным открытием. Нечто похожее она надеялась найти в аббатстве. Каждый день виделся ей упорядоченным, размеренным. Совсем не такими они были при дворе матери и до, и после ее кончины. Более глубокую радость дарило ей осознание, что она все делает для Торбранда.
Она позволила себе излишне предаться мечтам. От этого мало проку. Эльфвина перевела дыхание и натянула пониже капюшон. С гор сегодня дул сильный холодный ветер, он бил прямо в лицо, по ощущениям было похоже на пощечину.
Мужчины заперли дом и привели коней.
Эльфвина рассеянно следила за ними, погруженная в свои мысли. Правда заключается в том, что в этом мире нет места, где ей будет хорошо и спокойно. Сложись все так, как она предполагала, и судьба позволила бы ей добраться до аббатства, но могла ли она быть уверена, что обрела бы там покой? Где есть люди, там всегда идет война и борьба. Только она принимает разные формы. И в этом доме они с Торбрандом вели своего рода сражение за победу. Наслаждение не делало его менее напряженным. Торбранд справлялся лучше. Неудивительно, ведь у него больше опыта во всех сферах. Эльфвина принимала с удовольствием каждое мгновение, но это не значит, что одному Торбранду доставались лавры победителя. Это значит лишь, что он более порочный, чем она.
Она и это хорошо понимала. Она все понимала и виновата лишь в том, что позволила себе забыться. Позволила сделать вид, что жизнь может измениться. Ее вина и ее позор.
Торбранд поднял ее и усадил перед собой. Эльфвина подумала, что, возможно, он воспользуется положением и что-то объяснит ей, склонившись к уху, скажет, что нечего бояться, успокоит или даст надежду. К сожалению, ничего этого не произошло.
Трое норманнов пришпорили лошадей и пустили в галоп.
Казалось, прошла целая жизнь с того дня, когда она сама скакала так же рядом с Торбрандом на север. Теперь она гораздо лучше чувствовала и понимала каждое его движение. Прикосновение его бедра к ноге возбуждало. Несмотря на то, что, скорее всего, дорога приближала ее к гибели. И снова страхи и сомнения.
Они ехали несколько часов, сначала по дороге, потом свернули в лес и пробирались узкими тропами. Наконец сбавили темп, и Эльфвина приготовилась увидеть город, которым хотел владеть не только Рагналл. Однако они подъехали к небольшой деревне в долине, очень похожей на ту, в которой провели несколько месяцев.
— Это ведь не Йорвик, верно? — растерянно произнесла она.
— Какой смысл привозить тебя в Йорвик? — прогудел ей на ухо Торбранд. — Тебя ведь могут узнать.
— Боже упаси, — пробормотала она и медленно выдохнула, поняв, что давление его груди от сдавленного смеха приносит ей больше удовольствия, чем следовало. Это не спасет ее от того, что неминуемо должно произойти.
Эльфвине пришла в голову мысль, что стоит побеспокоиться, как ее примут здесь, на севере. Ей ведь неизвестно, как король Торбранда обращается с пленными и рабами. О Рагналле отзывались как о дикаре, иного она не слышала, но все же не стоит забывать, что он обладает властью. Даже если отбросить все, что матушка говорила о людях с севера, которые так долго сражались за возвращение Дублина и за присоединение к своим территориям Йорвика, теперь она думала, что Торбранд едва ли будет служить человеку, по его мнению, недостойному.