Кейтлин Крюс – Похищенная викингом (страница 26)

«Причина в возбуждении», — сказала себе Эльфвина. Однако, что бы то ни было, ей удалось унять чувство.

— Мой дядя здоров, — ответила она, прямо глядя на короля норманнов. — Был здоров и бодр, когда я видела его в последний раз.

— Он пойдет к Йорвику? — Судя по тону, Рагналл быстро терял спокойствие. Улыбка, взгляд — все острое, как лезвие. — Или собирается в Ноттингем, полагая, как и твоя мать, что ваши бурги нас удержат?

Эльфвине было известно то, что и каждому, находящемуся здесь, — Ноттингем имел стратегическое значение из-за расположения на Тренте. И что Эдуард восстановил обороноспособность города, отправил туда многих лучших воинов для спокойствия местных жителей и данов, не довольных, как и он, вторжением норманнов. Например, тех, кто в прошлом году заключил союз с ее матерью против Рагналла. Впрочем, ей лучше молчать, такими речами она себе не поможет.

— Мне ничего не известно, — произнесла Эльфвина, не сводя с короля глаз. — Дядя не посвящал меня в свои планы. Более того, если твой человек прав, он пытался убить меня.

— Насколько я понимаю, в твоей семье вы не так близки, как в моей. — Глаза его сверкнули, и приближенные засмеялись.

— Это ж саксы, — прогудел Лейф. — Они больше озабочены крепкими стенами крепостей, чем крепкими семьями.

— Ты ошибаешься. — Эльфвина ощутила, как сильнее стала хватка Торбранда, знала, что рискует, но все же не сдержалась. — Мой дядя был близок со своей сестрой, хотя о нас с ним такого не скажешь. Они с моей матерью хорошо знали друг друга с юных лет. Мне же о его планах остается только догадываться.

Король норманнов подался вперед и посмотрел на нее так, что по ее телу пробежала дрожь. И все же она опять выдержала. Во многом благодаря тому, что рядом был Торбранд.

Она ощущала его поддержку.

— А чего желаешь ты? — стал серьезен Рагналл. — И не лги, ненавижу лживых женщин.

— Человек, осмелившийся лгать своему королю, достоин самого сурового наказания, — мрачно произнес Ульфрик.

— Все мои желания связаны с настоящим моим положением, — произнесла Эльфвина, возможно, чуть резче, чем стоило. — Я мечтаю сбежать от того, кто взял меня в плен, и обрести свободу. Об этом мечтает любой пленник. — Она улыбнулась, и Рагналл в ответ засмеялся.

— Рагналл не ее король, — произнес Торбранд. Его голос был грубее обычного. И все в зале повернулись в его сторону. Это напомнило Эльфвине, что у этого человека есть оружие сильнее стального. — Ее король Эдуард. Он же ее дядя. Вы забыли об этом.

— С моей стороны было бы предательством утверждать обратное, — с прежней милой улыбкой произнесла Эльфвина. — Не важно, сколько разбойников поджидало меня на дороге в монастырь.

Рагналл внимательно посмотрел на нее.

— Не женщине короля Уэссекса решать, как велика должна быть ее верность. Разве у добропорядочной христианки не должно быть господа?

— Благодарение Всевышнему, у меня их много. — Эльфвину трясло, как в лихорадке, но она не подала виду. — Прежде всего, это Господь Бог, владыка всего сущего.

— Говорят, ты набожна… — задумчиво протянул король норманнов, поглаживая бороду и не сводя глаз с Эльфвины. — Ты правда была согласна пойти за любого, кого выберет мать? Потому она намеревалась использовать тебя для достижения своих целей?

— Мне ни разу не представили возможности доказать свою верность, — произнесла Эльфвина, радуясь, что не видит лица Торбранда. Ведь ему она повиновалась, верно? Подтверждая вновь и вновь множество проведенных вместе недель.

— Ты ведь понимаешь, что я могу казнить тебя в любой момент, — проговорил Рагналл почти ласково. Почти, однако и это стало неожиданностью. — Решение имеет большое значение, твой дядя отлично это понимал. Пока ты дышишь, будешь напоминанием, что Мерсией правила твоя мать, и на те же права может претендовать женившийся на тебе мужчина. С одобрения твоего дяди или без него. Сначала я раздумывал перерезать тебе горло и отправить в таком виде к Эдуарду. Такое сообщение он понял бы, я не сомневаюсь. Как бы он сам ни решил поступить с человеком его крови, мне он подобного не простил бы.

Эльфвина опустила голову, стараясь всем своим видом продемонстрировать благодарность, что король норманнов, по всей видимости, отказался от первого решения и не отдал людям приказ убить ее. Внезапно заболело горло, вероятно, от возмущения, что кому-то могла прийти в голову мысль его перерезать.

— Однако я не прошел бы весь путь, который у меня за плечами, и сам давно лежал бы в могиле, если бы тщательно не оценивал все шансы, которые предоставляет мне судьба. — Каждое слово Рагналла было брошено прямо ей в лицо. — И не важно, в каком они поступают виде. Пока ты мне полезна, девочка, будешь жить.

Чтобы выдержать взгляд такой силы, Эльфвине пришлось немало потрудиться. По спине пробежала струйка ледяного пота. Она стояла перед правителем, возвышавшимся над ней на помосте, и ощущала себя совершенно беспомощной. Впрочем, разве она не всегда была в таком положении? Матушка на ее месте никогда не склонилась бы, а искала бы способы противостоять и победить.

«Но матушка мертва, — резко остановил ее внутренний голос. — Ты можешь последовать за ней или остаться на этом свете. Тебе выбирать. И сделать это придется прямо сейчас».

Прислушавшись к себе, Эльфвина поняла, что в ней нет стремления стать мученицей, которое открывает путь к святости, она обычная женщина и хочет жить.

— Тогда скажу, что буду рада служить тебе, король Рагналл. — Она поклонилась.

Матушка была бы потрясена, однако Этельфледы здесь нет, а дочь ее, Эльфвина, вовсе не стремилась последовать за ней в мир мертвых.

Повисла тишина. Принцесса была уверена, что мужчины переговариваются, обмениваясь взглядами. «И пусть», — подумала она. Результат ее участь все равно не изменит, не стоит и пытаться вмешаться.

— Что ж, тогда до завтра, — произнес Рагналл, когда молчание стало нарушаться в разных углах залы.

Ресницы девушки прикрывали глаза, но все же ей удалось заметить, с каким важным видом Рагналл покинул трон в сопровождении потянувшихся за ним мужчин. Он вышагивал медленно, будто против желания. Торбранд развернул ее голову, чтобы она была обращена к королю. Эльфвина же смотрела только на него. Прошло так много времени с той поры, когда она видела так близко глаза цвета ночи, темную бороду глубокого каштанового цвета и волосы, заплетенные и убранные назад. Этот мужчина прекрасен. Жаль, он никогда не будет принадлежать ей. Нужно скорее принять это и смириться, чтобы избавить себя от боли, все чаще сжимающей сердце.

Торбранд посмотрел на нее и, опуская руку, провел по косе.

— Не многие осмеливаются дразнить моего короля.

— Самые могущественные короли любят, когда их дразнят, — горько усмехнулась Эльфвина. — Разумеется, в меру. Их развлекает, когда с ними говорят, как с простыми людьми.

— Так вот что ты для него, Эльфвина? Минута развлечения?

— Разве мне приходится выбирать? — Она вглядывалась в его лицо, но оно было непроницаемым, словно каменным. — Я полагала, от меня требуется лишь быть полезной. — Смотреть в глаза желанного было мукой.

Он отпустил ее косу, но другой рукой все еще держал за шею. Торбранд посмотрел на нее сверху вниз, большой палец скользнул по щеке, поглаживая. Тепло от этого легкого прикосновения проникло в самые глубины ее тела, напоминая, что было между ними, о тех ощущениях, которые сжигали ее и возрождали к жизни.

Палец его руки замер.

— Что ж, я скажу, для чего ты нужна Рагналлу.

Она была готова поклясться, что по его лицу пробежала тень, даже интонации передавали, что на душе у него не так легко, как он хочет показать. Торбранд смотрел на нее напряженно, и ей невольно вспомнился момент перед их первой близостью у источника: тогда мужчина вел себя так же перед тем, как раздвинул ей ноги. «Ты дочь королей и королев, — сказал он ей. — Ты должна вести себя достойно, даже в минуты страданий».

Слова сохранились в сердце, она не забудет их никогда. Потому сейчас расправила плечи и открыто посмотрела ему в глаза, будто нет в душе и толики страха.

— Рагналл ждет от тебя верности, — произнес Торбранд. — Только ему одному.

Эльфвине казалось, она выдержала его слова достойно, лишь короткая улыбка Торбранда дала понять, что его ей обмануть не удалось так же, как и себя.

— Как уже было сказано, у меня есть король, — сказала она тихо, но отчетливо. Каждое слово подбирала с осторожностью, будто шла по опасной тропе. — Несмотря на все свои недостатки, Эдуард вправе требовать от меня верности и преданности. Хотя бы потому, что мы с ним одной крови.

— По этой причине он говорил с тобой о господине. — Глаза Торбранда вспыхнули огнем.

«Еще один способ воздействия, — подумала про себя Эльфвина. — Подумай, придет день, и Рагналл захватит Мерсию. Его приход к власти будет менее болезненным, если твой народ увидит, что их завоевали не дикари, ими будут управлять те, кого они хорошо знают и могут доверять».

Эльфвина сглотнула ком и с трудом выпрямила пальцы, готовые сжаться в кулаки.

— Скажу, что ты недооцениваешь мерсийцев и силу их духа, Торбранд. — Ей не сразу удалось перевести дыхание. Вот и пришлось коснуться темы, к которой она боялась даже приближаться в разговорах, понимая, как будет сложно. Но пришлось. — Они не станут приветствовать дочь любимой госпожи, когда она выйдет к ним в кандалах рабыней их захватчика.