Кейтлин Кирнан – Утопленница (страница 67)
– Она сменила имя?
– Да, сменила. Официально. Ева, это не настоящее её имя. Мать назвала её иначе. Она недолго прожила на этом свете, но достаточно долго, чтобы успеть это сделать. Ребёнка окрестили в Центральной баптистской церкви именем Имоджен. Имоджен Мэй Кэннинг. Она сменила его, как я уже сказал, вскоре после смерти матери. Она не раз говорила о желании съездить в Калифорнию, в место неподалёку от Монтерея, где умерла её мать и остальные родственники. Но так никогда этого и не сделала.
Я гладила мармеладного кота, вальяжно разлёгшегося у меня на коленях, и слушала, не перебивая. В любом случае, я не знала, что сказать.
– В последний раз, когда её положили в больницу, кто-то обнаружил её голой на обочине дороги где-то в Массачусетсе. Её отвезли в полицию, позвонили бабушке и привезли обратно в больницу Провиденса. Она была больна. Я имею в виду, что она заболела, купаясь в реке зимой. Тяжёлый случай пневмонии. Они продержали её несколько месяцев, а затем снова выпустили. После этого я мало что о ней слышал.
Затем последовало ещё больше разговоров, чая и кошек.
Джек показал мне зуб кашалота с вырезанным на нём женским портретом. Он сказал, что хотел бы иметь больше таких гравюр на кости, но они очень дорогие. Ещё он продемонстрировал мне кусок амбры, который нашёл в Бухте макрели. И похвастался черепом тюленя.
Уже почти стемнело, когда я уехала, поблагодарив его, и он сказал, что был бы рад рассказать мне больше. Напоследок он поинтересовался, не нужна ли мне кошка, и я ответила, что не против, но у Абалин аллергия.
17 июня 2011 г.
Зашла сегодня на своё старое место работы (мне там всегда рады, хоть я уже и уволилась). Поговорила с Аннунциатой, у которой как раз выдался перерыв, мы прошли на склад, посидели там немного и побеседовали. В основном о… ни о чём особенном, просто разговаривали. Но когда я уже собралась уходить, поскольку ей пора было возвращаться в зал, она кое-что мне рассказала. Вот её рассказ:
– Пару дней назад произошла очень странная вещь. К нам вошла та женщина, и на первый взгляд она была точной копией твоей старой преследовательницы.
Я спросила её, что она имела в виду под «моей преследовательницей».
Какое-то мгновение Аннунциата смотрела на меня с недоуменным выражением лица, а потом смутилась. Взяв себя в руки, она сначала расплылась в улыбке, а затем рассмеялась.
– Блондинка, помнишь? Всегда в солнцезащитных очках? Постоянно раньше о тебе спрашивала, если тебя не было в зале?
Я сумела взять себя в руки. И тоже рассмеялась. Нет,
– Но это оказалась не она, – говорит Аннунциата. – Я довольно быстро это поняла. Но на первый взгляд прямо один в один.
Теперь я её вспомнила, ту, что была ещё до Евы. Мою преследовательницу.
У меня остаётся три вопроса:
1. Как долго Ева Кэннинг за мной наблюдала?
2. Почему я не помню, как она приходила в магазин, хотя Аннунциата уверяет, что мы не раз смеялись по этому поводу и подшучивали над моей «преследовательницей»?
3. Могла ли Ева знать о моих ночных поездках?
Нет, пусть будет четыре вопроса.
4. Было ли это случайностью?
Я думаю, Аннунциата увидела, что я потрясена, и, когда обслуживала меня на кассе, пробила мне личную скидку сотрудника, хотя не должна была это делать.
Джек Боулер говорил мне: «Я имею в виду, что она заболела, купаясь в реке зимой».
21 июня 2011 г.
Вот вам ещё один вредоносный мем или просто городская легенда, принявшая обличье призрака. В любом случае мне жаль, что я не знала об этом раньше, когда писала об Аокигахаре Дзюкай, Сейчо Мацумото и его романе.
В 1933 году венгерский пианист Реже Шереш написал песню, которую он назвал «Vége a világnak», что можно перевести на английский как «Конец света». Второй вариант текста для неё был написан венгерским поэтом по имени Ласло Явор, и песня стала известна как «Szomorú vasárnap», или «Грустное воскресенье». В первоначальном тексте песни оплакивается разрушение Европы в ходе Второй мировой войны, а во втором варианте лирический герой оплакивает потерю возлюбленной и даёт обещание покончить жизнь самоубийством в надежде на воссоединение в загробной жизни. По крайней мере, я думаю, что именно так всё и произошло.
В 1941 году песня, переименованная в «Мрачное воскресенье», стала хитом в исполнении Билли Холидей[140]. Холидей – это другое название «Женского дня», хотя я не знаю, откуда оно пошло. Для многих христиан Женский день – это праздник Благовещения Пресвятой Богородицы, и мне непонятно, почему Билли Холидей взяла себе такое прозвище. Так или иначе, песня стала для неё хитом. Но история этой песни становится очень запутанной. Возможно, это ещё один из случаев наваждения. Я нашла в Сети кучу сайтов, посвящённых «Мрачному воскресенью», но не буду их все здесь цитировать, оставлю только несколько пунктов.
К 1936 году песня стала известна как «Венгерская песня о самоубийстве», после того как её объявили причиной нескольких самоубийств (некоторые говорят о семнадцати, но в разных источниках это число сильно разнится). Есть сообщения, что песня была запрещена в Венгрии, но я не могу найти никаких доказательств того, что это действительно имело место. Кое-кто настаивает, что американцев, совершивших самоубийство после прослушивания песни Билли Холидей, гораздо больше, возможно до двухсот человек. Есть источники, утверждающие, что запись была запрещена для ротации на американском радио, но эти утверждения ничем не обоснованы. Я читала отчёты о самоубийцах, обнаруженных с нотами песни в карманах или в сжатых ладонях, либо с крутящейся на проигрывателе пластинкой.
Некоторые источники утверждают, что версия Явора была вдохновлена его реальной любовью к бывшей девушке, и что та, услышав песню, покончила с собой, оставив предсмертную записку всего из двух слов: «Мрачное воскресенье». Опять же, похоже, что это всего лишь слухи. Но непреложный факт, что Реже Шереш покончил с собой в 1968 году, выбросившись из окна здания в Будапеште; но он умер не при падении, а в больнице. Я не могу не вспомнить о Розмари-Энн, в больнице на бульваре Блэкстоун, 345, но…
Согласно примечаниям Майкла Брукса к книге «Женский день – полная дискография Билли Холидей на «Колумбия Рекордз», 1933–1944 г.», «Мрачное воскресенье» добралось до Америки в 1936 году и благодаря блестящей рекламной кампании, стало известно как «Венгерская песня о самоубийстве». Предположительно, услышав её, обезумевшие любовники впадали в гипноз и выпрыгивали из ближайшего открытого окна, прямо как инвесторы после октября 1929 года; обе истории в значительной степени являются городскими мифами».
Мне трудно с уверенностью сказать, что здесь правда, а что вымысел. Можно лишь отметить сходство с японским «Лесом Самоубийц», после того как этот роман был опубликован. В конце концов, я могу только ещё раз повторить то, что говорила раньше о призраках, являющихся особенно вредными ментальными вирусами.
См. также песни Death Cab for Cutie «I Will Follow You Into the Dark»[141] (2005 г.), которую Абалин как-то мне ставила, и Blue Öyster Cult «(Don’t Fear) The Reaper»[142] (1976 г.; у Розмари был в коллекции альбом с этой песней). Ещё, возможно, картина «Утопленница» Роя Лихтенштейна (1963), правда, она воздействует через глаза, минуя уши.
29 июня 2011 г.
Студент колледжа из Кингстона обнаружил тело Евы через три дня после того, как она ушла от меня в море. От неё мало что осталось. В «Провиденс Джорнал» напечатали посвящённую этому инциденту заметку. Её опознали по стоматологическим записям. То есть по зубам. Её тело было обглодано акулами, объяснил коронер. Акулами, рыбами и крабами. Прямо как с той девушкой, которая погибает в начале «Челюстей». Но не акулы стали причиной её смерти, сказал коронер. Сначала она утонула, а потом уже акулы полакомились её телом. Неделю спустя возле Уотч-Хилл была поймана семифутовая короткопёрая акула-мако (Isurus oxyrinchus). В её брюхе нашли женскую руку и обрывки красного шёлкового платья.
2 июля 2011 г.
– Что бы это ни было и было ли вообще, всё уже закончилось, – напечатала девушка по имени Индия Морган Фелпс, – и ты это записала. Свою историю с привидениями. Ты всегда будешь страдать от своей одержимости, но дело сделано. Спасибо. Теперь можешь идти.
Спокойной ночи, Розмари-Энн.
Спокойной ночи, Кэролайн.
Спокойной ночи, Ева.
Абалин объявила, что останется со мной. Она сказала, что любит меня. И когда она произнесла эти слова, рядом не объявилось ни ворона, ни вороны.
КОНЕЦ
Послесловие
Мне всегда было нелегко писать романы, но ни один из них не давался с такими огромными трудностями, как «Мемуары утопленницы». 8 августа 2009 года я сидела в Публичной библиотеке Южного Кингстона (Пис-Дейл, Род-Айленд) и читала книгу об убийстве Чёрной Орхидеи, когда в моём сознании впервые начал формироваться замысел этой истории. В течение последующих двадцати семи месяцев (перефразируя замечательное наблюдение Келли Линк) он не раз менял свою форму. И только в последний день октября 2010 года, после многочисленных фальстартов и придуманных, а затем отброшенных сюжетных линий, я обрёла наконец-то понимание, как писать эту книгу. В конце концов это оказалось так же просто, как позволить Имп говорить своим собственным голосом.