Кейт Вэйл – Вкус свободы (страница 5)

Я не спрашиваю, что это значит. У знаменитостей свои правила жизни.

– Почему же тогда твой парень тебя не спас?

– Рик не мой парень, но это хороший ход, чтобы узнать статус моих отношений.

Я смеюсь.

– Мне совершенно все равно, каков твой статус. Но позволить разъяренной толпе журналистов разрывать своего друга на части – не лучший поступок.

– Я взрослая девочка и могла справиться сама, – фыркает она.

– Конечно.

Приди я на минуту позже, и от ее платья не осталось бы и следа, но я держу это замечание при себе.

– Куда тебя отвезти?

– Не уверена, что около дома меня не ждет повторение сегодняшнего вечера.

– Можешь переночевать у меня.

Ее удивленный взгляд заставляет меня рассмеяться.

Можно подумать, что я и правда маньяк, как она говорила на балконе. Или обезумевший фанат.

– Успокойся, у меня достаточно места.

– Пожалуй, я останусь у своего менеджера.

Понятно. Значит, она звезда достаточно высокого уровня, раз у нее есть менеджер. Вот только как она попала на ту вечеринку, далеко не соответствующую ее статусу?

Она весь вечер слонялась по дому и смотрела на всех нас так, будто мы делали что-то за гранью ее понимания.

Пущенная по кругу сигарета удивила ее не так сильно, как спутница Криса, настолько поддавшаяся его природному очарованию, что еще немного – и отдельная комната им бы уже не понадобилась.

Надо будет завтра разузнать у друга, кто такая эта незнакомка.

Телефон в ее сумочке начинает звонить.

– Алан, я сейчас приеду к тебе. Нет, ничего особенного. Просто я сомневаюсь, что журналисты оставили меня в покое. Хорошо, скоро буду, – отвечает она и, покосившись, смотрит на меня.

Девушка говорит очень быстро. Я заметил эту особенность еще на балконе. Либо она боится куда-то опоздать и все делает очень спешно, либо просто хочет отвязаться от меня.

Видимо, сегодня я работаю таксистом.

Я включаю магнитолу. Салон заполняет негромкий голос Вилли Нельсона.

Мне двадцать три года, и я слушаю кантри музыку. Да, я существую. В свое оправдание могу сказать, что я вырос на небольшом ранчо в Техасе. Каждый день на протяжении семнадцати лет я слушал Вилли и других исполнителей, пока объезжал лошадей и помогал вместе с братом отцу по хозяйству.

Эми, моя бывшая девушка, часто шутила, что я уже в пять лет стал стариком. И, судя по взгляду девушки в моей машине, она была права.

– Серьезно? Вилли Нельсон? – она не сводит с меня глаз.

– Как видишь. Чем плох Вилли?

– Ты себя видел? Гора мускулов и кантри музыка. Ты меня разыгрываешь?!

– Пролистай пару песен и убедись сама.

– У тебя вкус пенсионера.

Я смеюсь и подхватываю песню Вилли. Незнакомка закатывает глаза, но при этом ее пальцы отбивают ритм песни. Она делает это профессионально: иногда постукивая ногой и прихлопывая ладонью.

С чувством ритма у нее нет никаких проблем.

– Видимо, Вилли не так плох, – замечаю я.

– Ничего не могу с собой поделать – когда я слышу музыку, то не могу удержаться.

Впервые за все это время она улыбается, а ее взгляд смягчается. Вилли всегда работает безотказно.

– Куда тебя отвезти? – повторяю я свой вопрос.

Она называет адрес в Западном Голливуде. В основном там живут знаменитости и те, у кого хватает денег, чтобы содержать огромный дом и кучу прислуги.

Свернув с главной дороги, объезжаю несколько домов и направляюсь в другой конец города.

Она так и не сказала, как ее зовут. У нее есть менеджер, толпа диких фанатов и обезумевших журналистов. Но при этом я понятия не имею, кто она такая. Мой вопрос насчет имени девушка каждый раз игнорирует.

– Чем ты занимаешься? – спрашиваю я.

– А какие будут варианты?

Боже, что за тайны? Но это только подогревает интерес, поэтому я решаю пойти методом исключения. В конце концов, в Голливуде каждый второй является звездой.

– Для модели ты слишком миниатюрная.

– Отменный комплимент, – замечает она.

– Если бы я сказал, что ты коротышка, вот тогда это был бы отменный комплимент. А так это констатация факта: ты отлично подходишь.

– Позволь уточнить, для чего? – она складывает руки на груди и заинтересованно смотрит на меня.

– Ты идеально поместишься в моих объятьях.

Она громко смеется.

Самоуверенный? Конечно.

Но ей это нравится.

– Этому тебя научил Вилли? – продолжая смеяться, спрашивает она.

– Вилли научил меня тому, что всем нравятся его песни. Можешь не отрицать, ты даже подпевала.

– Возможно. Но все же у тебя отстойный музыкальный вкус, – поддразнивает она.

То, что я не могу назвать ее по имени, меня даже не напрягает.

Она дерзкая и за словом в карман не полезет. Уверенный взгляд и гордая осанка показывают внутренний стержень. И если изначально она показалась мне заносчивой, то сейчас от этих мыслей не осталось и следа.

– Ты знаешь мое имя, сидишь в моей машине и слушаешь Вилли. А это очень личное. Не хочешь говорить, как тебя зовут – хорошо. Но расскажи хотя бы чем занимаешься, пока мы едем. Или можешь излить душу незнакомцу. Почему журналисты слетели с катушек?

Она впивается в меня взглядом, словно ища какой-то подвох в моем вопросе. Но его нет. Лучше мы будем говорить, чем сидеть в удушающей тишине.

Девушка отводит взгляд и, отвернувшись к окну, шумно выдыхает.

– Я рассталась с парнем, и теперь за каждым моим шагом следят с удвоенным вниманием, – произносит она после минутного молчания. – Честно говоря, я уже забыла, когда спокойно гуляла по городу. Они умудряются достать меня на каждом углу, – в ее голосе сквозит горечь.

– Твой парень – знаменитость?

– Вроде того.

Я заметил, как ее голос дрогнул, когда она говорила о нем, а глаза при этом стали грустными.

– Наша работа взаимосвязана, а после разрыва все просто сошли с ума, – на ее губах появляется легкая ухмылка. Она качает головой и, заправив прядь волос за ухо, поворачивается ко мне. – Я с самого начала боялась начинать эти отношения. Два популярных человека не могут быть вместе. Расстояние возьмет свое.

– Хочешь сказать, что он изменил только потому, что вы часто были в разъездах?