Кейт Вэйл – Научи меня дышать (страница 18)

— Давай чуть позже это обсудим? Я сейчас разрываюсь между клубом и домом.

Понимаю, что отговорка так себе и Никита определенно все понимает. Я просто откладываю неизбежный разговор и возможно затянув с ним, сделаю только хуже.

— Ладно, тогда я пойду. Увидимся на репетиции через пару дней, — он начинает складывать гитару в чехол.

Я чувствую себя последним ничтожеством за то, как поступаю с другом. Ведь дело не в нем, а во мне.

— Спасибо, что выслушала, — он улыбается мне, встает и направляется к выходу.

Откинув голову на спинку кресла испускаю тяжелый вздох.

Я пытаюсь, честно пытаюсь наладить свою жизнь, но есть некоторые ее аспекты, которые не готова изменить.

— Это было самое нелепое приглашение на свидание, которое я только видел, — раздается нахальный голос рядом со мной.

Я резко распахиваю глаза и вижу перед собой Богдана. Он уже расположился в кресле напротив меня, перекинув ногу на ногу. Он заканчивает что-то печатать в своем телефоне, убирает его в карман черных джинсов и посылает мне дьявольскую улыбку.

После того как мы утром встретились с Богданом в кофейне, больше не виделись. Я быстро перекусила, поговорила с Максом и, приняв душ, отправилась на закупки. И я уж точно не думала, что этот наглец заявится в клуб.

— Ты что здесь делаешь? — выпаливаю я.

Оглядываюсь по сторонам в поисках Макса, но в зале никого нет кроме нас, нескольких посетителей и персонала.

— Не видел на входе надписи «закрыто на спецобслуживание».

Я закатываю глаза, чем вызываю у Богдана очередной смешок.

— Макс сказал, что заедет чуть позже. Решил попытать счастье с Полиной. Так, почему ты отказала бедолаге? И только не говори, что он твой друг, — Богдан складывает руки в замок на животе и с интересом наблюдает за мной.

— Во-первых, я никому не отказывала. Во-вторых, Никита и правда мой друг. И в-третьих, кажется мы уже прояснили, что моя жизнь никоим образом тебя не касается.

Меня начинает порядком раздражать его любопытство в мою сторону. А особенно язвительные комментарии.

— Мы живем под одной крышей, согласись, гораздо проще сосуществовать, когда ты не метаешь гром и молнии. К тому же, я хочу зарыть топор войны, окей? — он изгибает бровь. — Мы можем прийти к компромиссу.

— Именно это мы и делали последние несколько дней: ты игнорировал меня, а я тебя.

Он склоняет голову набок и изгибает бровь.

И что это должно значить?

— Я понимаю, у тебя не самые приятные впечатления обо мне. Но мы оба взрослые люди. Хотя честно признаться, когда я нахожусь рядом с тобой, складывается впечатление, что мне снова пятнадцать.

— Тогда ты был еще более заносчивым, — фыркаю я.

— С тобой очень тяжело разговаривать, — он трет переносицу.

К нам подходит официантка и ставит передо мной кружку с кофе, которую я ранее заказывала. Я машинально прошу повторить заказ для Богдана.

И вот на его губах снова эта улыбка.

— Я принимаю твое предложение о перемирии, — выдает он.

— Не бери на свой счет, — отмахиваюсь я.

Но надо признать, что если нам не суждено делать вид, что мы не знаем друг друга, то можно хотя бы нормально общаться. В любом случае нам больше не пятнадцать и с тех пор много воды утекло. И кажется у меня тоже биполярное расстройство, как и у моего временного соседа.

— Почему ты не скажешь ему твердое «нет»? Ты же понимаешь, что делаешь только хуже?

— Сказал эксперт по любовной части.

— Нет. Я за правду. Ненавижу ложь. Если ты не испытываешь к нему таких же чувств, то лучше скажи как есть, а не води за нос.

— И тогда я потеряю друга!

— Это произойдет в обоих случаях. Только если ты будешь честна, вероятен шанс того, что ваше общение наладится спустя пару месяцев. Слышала поговорку «Лучше горькая правда, чем сладкая ложь»?

Он меня за идиотку держит?

— Так вот, разбей ему сердце и потом он скажет тебе спасибо, — заключает Богдан с умным видом.

— В тебе умер философ, — саркастично замечаю я.

От отвешивает мне поклон рукой.

— Можешь не благодарить. Кстати заметь, мы можем замечательно проводить время вместе. Я даже дал тебе дружеский совет.

К нам подходит официантка, ставит перед Богданом кружку с кофе и посылает ему легкую, но в тоже время лукавую улыбку. Он естественно отвечает ей тем же. Видимо опомнившись, что она на работе, девушка тут же принимает серьезный вид и, развернувшись, уходит.

— Тогда я тоже дам тебе один дружеский совет. Не смей приводить в квартиру наших сотрудниц. Я не собираюсь выслушивать нытье о разбитом сердце и несбывшихся мечтах.

Мне вполне хватило нескольких инцидентов с Максом.

— А это как раз то, о чем я говорил. Не может быть надежды, если я изначально ее не даю. Мой максимум вместе проведенная ночь, — он берет кружку с кофе и делает глоток.

Богдан прищуривается.

— Ты сейчас смотришь на меня так же, как и моя сестра. Взгляд со смесью презрения и отвращения.

Я издаю смешок.

— Думаю, мы бы с ней поладили.

— Определенно. Она тоже не испытывает ко мне приятных чувств. Но это не мешает ей лезть в мою жизнь и пытаться сделать так, как ей хотелось бы. Например, устроить проклятый ремонт и разнести мою квартиру вдребезги, — недовольно бормочет он.

Несмотря на то, что Богдан открыто говорит о вражде с сестрой, я все же слышу в его голосе теплоту, а на его губах играет едва заметная улыбка.

— На сколько у вас разница? — спрашиваю я.

— Двадцать минут.

Я давлюсь кофе.

— Вы близнецы? — мой голос подскакивает.

— Именно. И поверь, жить под одной крышей на протяжении пятнадцати лет с девушкой, которая не признает никакого личного пространства крайне тяжело, — ухмыляется он. — Вика словно заноза в заднице.

Удивлена ли я? Определенно! Я не интересовалась личной жизнью Богдана, а когда Макс что-то пытался рассказать, резко обрывала его. Возможно именно поэтому и восприняла в штыки его приезд. Он, конечно, все еще заносчивый и эго размером с штат НьюЙорк идет впереди него, но трудно не заметить, что Богдан изменился.

— А где сейчас твоя сестра?

— По последним данным она опустошила свою банковскую карточку в одном из бутиков Милана, — отвечает он будничным тоном.

А вот тут мы бы с ней точно не сошлись.

— Но скоро она вернется и сделает так, что я пожалею о своем возвращении домой.

— И несмотря на то, что она заноза в заднице, ты в ней души не чаешь.

Взгляд Богдана становится серьезным. Он ставит чашку на стол и задумчиво оглядывает зал. Я поддаюсь инстинкту и повторяю за ним, совершенно не понимая, зачем он это делает. Богдан наклоняется ко мне, а затем шепчет:

— Только никому не говори. Порой я хочу ее придушить, но все же старшинство на двадцать минут берет верх и я сделаю все, что потребует ее эксцентричная натура, — он вновь улыбается и подмигивает мне.

Пару секунд я сижу словно оглушенная, а потом из груди вырывается громкий смех. Я не могу себя контролировать и смеюсь до слез. Так, что сводит живот и начинают болеть скулы. На глазах проступают слезы, я не успеваю их смахнуть, и они скатываются на щеки. Смеюсь так, как не делала уже долгое время. Непроизвольно и от всей души. Я ведь привыкла все контролировать. Даже эмоции.

— Вау, надо же, я заставил ее смеяться! Вы это слышали? — Богдан повышает голос и оборачивается к сотрудникам.

Бармен пытается скрыть улыбку и слегка кивает. Богдан же поворачивается ко мне и проводит большим пальцем по нижней губе, вытирая остатки кофейной пены.