Кейт Силвертон – Непослушных детей не бывает. Революционный подход к воспитанию с рождения до 5 лет (страница 16)

Вода расплескалась по полу и стенам. Оба были явно расстроены. Я взяла халат из рук мужа и побежала к Уилбуру: «Милый, что случилось?!»

Мой муж стоял сзади: «Он отказывается вылезать из ванны!»

Прошло восемнадцать месяцев с момента срыва в «диких» яслях. Истерик становилось все меньше, и случались они все реже, так что я знала: должно было произойти что-то серьезное. Однако в тот момент я не могла понять, что именно. Вместо мужа я увидела кого-то вроде пещерного человека. Он нависал над каким-то мокрым, покрытым пеной шимпанзе.

Моей первой мыслью было: как бы разрядить атмосферу?

Я опустилась на колени у ванны, посмотрела Уилбуру в глаза и раскрыла объятия.

Но он отпрянул от меня с воплем:

— Папочка злой!

Я даже спиной чувствовала, как взведен «папочка».

— Ладно, Уилбур! Ты хочешь остаться в ванне?!

Майк посмотрел на меня как на союзника-предателя. Я бы не позволила Уилбуру остаться в ванне, но нужно было наладить диалог, пока он не упал и не поранился. Я старалась говорить бодро и беззаботно, но мой мозг был в боевой готовности. После инцидента в «диких» яслях я знала, что он успокоится, если я просто вступлю с ним в контакт. За эти восемнадцать месяцев мы достаточно преуспели, чтобы понять: дело не в ванне.

— Хорошо, мама все понимает, — заявила я, хотя на самом деле это было далеко не так. — Я просто хочу вытащить тебя отсюда, ведь здесь холодно.

Я почти видела, как пушистый совенок Уилбура обдумывает это: «Хм, на самом деле довольно холодно!»

— Позволь мне помочь тебе.

Обычно Уилбур тут же разводил ручки и обнимал меня за шею, предлагая помочь ему. Сегодня все складывалось иначе. Его глаза были широко раскрыты, он видел меня, но еще не мог успокоиться.

— Хорошо, — сказала я немного тверже, — мама вытащит тебя, чтобы ты не поранился.

— Нет! — закричал он. — Папа злой!

С этими словами сын оттолкнул меня.

Очевидно, он все еще ощущал себя непонятым…

Малыш поднял кулак, словно собираясь ударить меня, и я вздрогнула.

— Уилбур, это недопустимо.

Мой голос все еще был нежным, но теперь более твердым. Я установила границу:

— Мы никого не бьем, милый, как бы ни злились.

Покачав головой, я встретилась с ним глазами. Он слышал мои слова, но был на взводе, тело напряжено, кулачки сжаты. Пол в ванной был залит водой, и я все еще боялась, как бы он не поранился, если поскользнется, поэтому спешно сделала еще одну попытку:

— Уилбур, позволь мамочке помочь тебе. Скажи, что случилось.

Что-то щелкнуло.

Его тело расслабилось, я воспользовалась моментом и вытащила его из ванны, завернув в белый махровый халат. Тогда я немного успокоилась, прижала к себе маленькое тельце, села на пол и прислонилась спиной к двери. Я обнимала его, укачивала и повторяла: «Все в порядке, все в порядке».

Малыш расплакался. Все его тело сотрясалось от рыданий.

Казалось, прошла целая вечность. Я продолжала раскачиваться с сынишкой на руках и шептала: «Все в порядке, мама с тобой, все в порядке».

Когда рыдания утихли, я спросила:

— Что происходит, малыш? Скажи мамочке.

— Санта сказал, что у меня не может быть больше одного подарка. Он сказал, что я много прошу, поэтому он даст мне только розовое платье!

Вопли раздались снова, и малыш, как раненый зверек, затрясся всем телом.

В тот день мы были в гостях у Санта-Клауса. Я поехала с семьей, которую хорошо знала, и наши четверо детей навестили сказочного старичка. Когда тот спросил Уилбура о его желаниях, мой мальчик (самый младший из четверых) взволнованно сказал: «Хочу кучу подарков!» При этом он расплылся в улыбке и раскинул как можно шире ручки, чтобы показать, сколько именно гостинцев намечтал.

Санта ответил: «Ну что ж, молодой человек, если ты такой жадный, я подарю тебе девчачье розовое платье».

Я слышала этот странный комментарий, и он мне не понравился. Я сочувствовала Уилбуру: малыш был так взволнован! Но здесь были другие дети и родители. Стоило ли в такой ситуации делать замечания Санте? В общем, я промолчала и жалею об этом. Как мы знаем, то, что кажется заурядным взрослому, может стать разрушительным для ребенка. Если у вас когда-нибудь случится нечто подобное, обязательно выскажитесь, встаньте на защиту малыша и помогите справиться с переживаниями.

Возвращаемся в ванную.

Первое — «Стоп, СОПЛИ!».

• Стоп! Остановитесь, задействуйте свой мудрый совиный мозг. Посмотрите на ситуацию своими глазами, а затем глазами ребенка.

• Совсем не из-за нас истерика. Не принимайте это на свой счет. Есть какая-то другая причина.

• Определите, что именно случилось.

• Лично участвуйте в решении проблемы.

Итак, я поставила себя на место Уилбура.

Мальчику еще нет пяти, и его отчитывает не кто-нибудь, а сам Санта-Клаус. Каково это?! Должно быть, невыносимо!

Уилбур чувствовал себя униженным и держал это в себе весь день.

Стыд, как мы уже видели, — одно из самых разрушительных чувств, которые может испытывать ребенок. Детям нелегко делиться этими эмоциями с кем бы то ни было. Кстати, охотно ли вы сами говорите о том, чего стыдитесь? Проблема в том, что чувства невозможно сдержать или запереть. У слез ребенка младше пяти лет всегда есть конкретная причина, и они выльются (возможно, по всему полу ванной, как в данном случае).

Я так и не узнала, что стало триггером для истерики. Это могли быть и халат с капюшоном, и слова Майка, который отчитывал его, как Санта.

Если мы поймем ПОЧЕМУ, то будем знать, ЧТО делать.

Меня потрясла чудовищная реакция Уилбура. Подлый и неуместный комментарий Санты показался мне ненормальным, но я не думала, что он доведет ребенка до ТАКОГО состояния. С моей точки зрения, идиот в костюме Санта-Клауса ляпнул глупость — вот и все.

Но когда я посмотрела на случившееся глазами четырехлетнего мальчика, это довело меня до белого каления.

— Этот глупый старый Санта… — сказала я.

Уилбур посмотрел на меня снизу вверх.

— Как он посмел?! — я притворно расхохоталась.

Хотя щеки Уилбура еще не обсохли от слез, он тоже рассмеялся.

Ребенок смотрел на меня, и я чувствовала: связь между нами вновь крепнет и малыш страстно желает, чтобы мамочка облегчила его боль.

Я прижала его к себе и продолжила:

— Толстопузый старпер!

Уилбур разразился хохотом и добавил:

— У Санты большая голова, и в ней кака!

И так далее… Примерно за десять минут слезы сменились весельем.

Майк просунул голову в дверь ванной с явным облегчением и удивлением.

— Ух ты! Что все это значит?

Я сказала, что все в порядке, подробности будут позже. Мы еще больше успокоили Уилбура, рассказав несколько историй о других противных людях и о том, как маме и папе приходилось общаться с ними.

Через полчаса я уложила Уилбура спать. Истерика истощила малыша, и он тут же отключился. Майк прошептал: «Это невероятно. Я на полном серьезе воевал с четырехлетним ребенком. Я принял близко к сердцу его “каприз”. Я просто видел “непослушание” и думал, что если “сдамся”, то потеряю власть над ним — и прощай, дисциплина. Я думал, что нельзя уступать, иначе он никогда не будет меня слушаться».

Майк сказал, что, если бы не я, он все-таки вытащил бы скользкого и мокрого Уилбура из ванны и силой уложил бы его в постель. В результате оба были бы очень расстроены и муж корил бы и ненавидел себя за несдержанность.

«Кейт, ты справилась за десять минут, а мне понадобилось бы два часа».