Кейт Рейн – Ты его любишь? (страница 3)
Через минуту Олеся сама спросила:
— И всё?
Он повернул голову.
— Что всё?
— Вы сдались?
— Вы же сказали, что не хотите знакомиться.
— Я сказала «если».
— А. — Он задумался. — То есть это был тест на внимательность?
— Нет.
— Жаль. Я бы прошёл.
Она снова улыбнулась, на этот раз чуть заметнее. Рома увидел.
— Вот теперь я хотя бы не совсем зря сел.
— Не обольщайтесь.
— Уже поздно.
Олеся выдохнула через нос. Вот оно.
— Слушайте, — сказала она, поворачиваясь к нему корпусом. — Давайте сразу. Я в отношениях. И сегодня вообще не настроена ни на флирт, ни на знакомства, ни на продолжение вечера, если вы про это. Так что давайте не будем тратить друг другу время.
Рома чуть поднял брови. Несколько секунд он смотрел на неё, и Олеся приготовилась к обычному: «а что, поговорить уже нельзя?» или «я же ничего такого не сказал».
Но он кивнул.
— Справедливо.
— Хорошо.
— И я правда неудачно начал.
— Немного.
— Хотел подкатить.
— Я заметила.
— Получилось плохо.
— Тоже заметила.
Он взял стакан.
— Тогда официально отзываю подкат.
— Так можно?
— Конечно. Сейчас оформим возврат. Причина: товар ненадлежащего качества.
Олеся рассмеялась. Не фыркнула, не улыбнулась, а именно рассмеялась — неожиданно для себя. Коротко, но вслух. Рома довольно кивнул.
— Всё. Теперь можно общаться как нормальные люди.
— А до этого мы кем были?
— Мужчиной в баре и женщиной, которая очень хотела, чтобы мужчина в баре от неё отстал.
— Неплохое определение.
— Я наблюдательный.
— Скромный ещё.
— Это позже выяснится.
— Ничего позже не выяснится.
— Точно. Подкат отозван.
Он поднял стакан, будто произносил тост. Олеся посмотрела на него и впервые за день почувствовала не облегчение, не раздражение и не усталость. Любопытство. Совсем маленькое. Но живое.
∗ ∗ ∗
Первые десять минут они говорили о вещах, которые ничего не значили. О том, что в баре слишком громкая музыка для места, где половина людей всё равно пытается разговаривать. О мужчине за столиком у окна, который уже третий раз торжественно объяснял официанту разницу между бурбоном и виски. О том, почему в любом баре обязательно должен быть человек, который громко смеётся раньше всех остальных.
Рома оказался хорош в мелких наблюдениях. Не остроумничал без остановки и не пытался превращать каждую её реплику в повод показать, какой он интересный. Иногда просто слушал. Иногда молчал дольше, чем обычно молчат люди, ждущие своей очереди говорить. Олеся заметила это не сразу.
— Ты всегда один ходишь в бары? — спросила она.
Они незаметно перешли на «ты» минуты три назад. Никто отдельно этого не предлагал.
— Нет.
— А сегодня?
— Сегодня да.
— Почему?
Рома посмотрел в стакан.
— Хороший вопрос.
— У тебя тоже увольнение?
— Нет. С работой всё скучно стабильно.
— Несчастная любовь?
— Не настолько красиво.
— Значит, просто алкоголизм.
— Вот. Наконец-то диагноз.
Олеся усмехнулась.
— Ты не ответил.
— Не хотел домой.
Это прозвучало так просто, что она замолчала. Рома пожал плечами.
— Ничего драматичного. Живу один. Иногда бывает, что квартира вечером выглядит как место, где ты уже слишком много раз был. Тогда проще зайти куда-нибудь, посидеть среди людей и вспомнить, что мир не ограничивается твоим холодильником.
— Сильная мысль.
— Могу записать на салфетке.