Кейт Нанн – Вино для Роуз (страница 9)

– Так вы, значит, из Англии, да, Роуз? – спросил он, прежде чем вгрызться в хлеб.

– Эм-м, ну да, вот такая уж я. – О боже, что за идиотская фраза! Впрочем, и вопрос был тоже не слишком умный. – Я выросла в небольшой деревушке на севере Оксфордшира, но последние восемь или девять лет прожила в Лондоне.

– Ясно. Что ж, думаю, здешние места покажутся вам чуть менее суматошными, чем Лондон. – Марк переключил внимание на Луизу, пощекотал дочь под подбородком, отчего та весело расхохоталась и принялась размахивать вилкой. Он нагнулся и достал макаронину, упавшую под стульчик. Бросил макаронину в мусорное ведро и вышел из кухни так же внезапно, как и появился.

Ну понятно, тот еще любитель поболтать. Роуз планировала построить работу так, чтобы выкроить время на добычу информации, которая нужна Генри: сам владелец винодельни, похоже, многого не расскажет.

Глава 5

На следующей неделе Роуз опять почти не видела Марка. Каждое утро он приходил на кухню одновременно с детьми, наспех проглатывал завтрак и сразу же исчезал на винодельне. Возвращался домой он тогда же, когда приходил из школы Лео: Марк помогал сыну с уроками, а потом играл с ним и Барнси во дворе, терпеливо бросал щенку палочку в тусклых лучах угасающего дневного света. К большому восторгу Лео, пес всякий раз приносил палочку обратно. Пока дети ужинали, Марк сидел с ними, а потом возвращался в винодельню еще на несколько часов. Обычно Роуз оставляла ему еду на плите – там она не успевала остыть.

Однажды вечером Марк вернулся домой, как раз когда они с Астрид ужинали.

– Почему это открыто? – спросил он пугающе тихим голосом, подняв с рабочей поверхности бутылку вина.

– О, черт, – пробормотала Роуз. Это она схватила бутылку из заднего угла кладовки. Бутылка была такой старой и пыльной, что она не смогла разобрать надпись на этикетке. Решив, что это часть запасов «домашнего вина» (как та бутылка, которую Астрид откупорила в первый вечер), Роуз щедро плеснула вино в мясо, которое тушила. – Мне нужно было вино для жаркого, я не думала, что эту бутылку нельзя брать. Она стояла в дальнем углу кладовки. Я что-то сделала не так?

Марк бросил на нее сердитый взгляд.

– Это двадцатилетнее каберне из первого виноградника моей семьи.

Роуз поежилась, не зная, что сказать.

– Как, черт возьми, оно оказалось в кладовке? – спросил он еле слышно. – А еще там было? – Этот вопрос адресовался Роуз.

– Я не разглядела. Простите, Марк, я понятия не имела…

– Ну что ж, надеюсь, это ваше жаркое сногсшибательно, – сказал он, будто смирившись с судьбой. – Передайте мне тарелку.

Ясное дело, разговор за начищенным до блеска столом после этого не клеился. Марк погрузился в собственные мысли, на вежливые вопросы Астрид и Роуз отвечал односложно и заглатывал еду яростно, почти не жуя.

Астрид все-таки решилась его побеспокоить.

– Марк, звонили из школы. Спрашивали, будет ли Лео в будущем году играть за школьную футбольную команду. Вы не подписали бумажку с разрешением. Они бы очень хотели, чтобы он был в команде, но им для этого нужна бумажка. Мы уже опоздали. Вы бы видели, как он играет, Марк, он классный бомбардир, – сказала она.

Вилка Марка застыла на пути от тарелки к губам.

– Астрид, найдите мне эту бумажку, и я ее подпишу. Вообще-то я рассчитываю, что вы обе контролируете все, что происходит с Лео и Луизой. У меня и с винодельней хватает хлопот.

– Да, конечно, извините. Я отдала ее вам на прошлой неделе, но попрошу их прислать новую.

Марк на это ничего не ответил и продолжил есть. Астрид выразительно закатила глаза специально для Роуз, позаботившись о том, чтобы Марк не увидел, и обе девушки погрузились в молчание, скованные тяжелым присутствием босса. Он ни слова не сказал о вкусе поданного блюда, а ведь мясо по-бургундски вышло весьма достойное, даже сама Роуз была готова это подтвердить.

Что ни говори, – подумала Роуз, – а обаяния и человечности в этом Марке Кэмероне не больше, чем в садовых граблях.

Одно было утешительно – смотреть, как тщательно он вымазывает тарелку куском хлеба. По крайней мере, кулинарный талант Роуз он, похоже, все-таки оценил.

Когда Роуз не кормила весь дом и не убирала за домочадцами, она занималась наведением уюта и красоты: выбивала пыль из древних половиков, мыла окна, до блеска полировала разномастную мебель. Ей не терпелось разузнать что-нибудь для Генри, а уборка в доме давала идеальный повод для того, чтобы заглядывать во все углы, не возбуждая ничьих подозрений.

С каждой новой комнатой Роуз осваивалась все больше, и огромный старинный дом уже не казался ей таким уж непостижимым. На первом этаже она обнаружила солнечную парадную гостиную, в которой, в отличие от потрепанной обстановки прочих помещений дома, оформление было чрезвычайно пышным: высокие диваны цвета красного вина и фуксии, золотые и розовые шторы. Тут явно приложила руку Изабелла.

Однажды после обеда Роуз втащила мучительно хрипящий пылесос и ведро моющих средств по широкой деревянной лестнице на второй этаж, переступила через груду позабытых игрушек и открыла дверь в комнату Астрид. Бардак из разбросанных по полу одежды, обуви и косметики она трогать не стала, предположив, что напарница наверняка предпочтет, чтобы в ее личное пространство не вторгались. В холле на первом этаже Роуз нашла еще три гостевые комнаты и ванную. Ими, похоже, почти не пользовались, но поверхности покрылись тонким слоем пыли, так что она все протерла, пропылесосила и поправила занавески и покрывала на кроватях.

Шагая обратно по коридору, она увидела в противоположном конце дверь, которой раньше не замечала. Наверняка это спальня Марка и Изабеллы. Бросив взгляд вниз на лестницу и убедившись, что в доме по-прежнему никого, Роуз медленно открыла створку. Шторы были задернуты, постель измята и не заправлена, ящики комода наполовину выдвинуты, так что содержимое частично вывалилось на пол. В воздухе стоял приторный запах затхлых духов.

Раздернув шторы и задвинув ящики, Роуз заметила на прикроватном столике серебряную рамку, лежащую изображением вниз. Она подняла ее и увидела, что это фотография Марка и Изабеллы, по всей видимости, в день свадьбы. Великолепная Изабелла смеялась, глядя на Марка, ее волосы окутывала прозрачная белая вуаль, темные глаза искрились, и Марк сквозь шквал конфетти тоже смотрел на нее. Оба выглядели молодыми, беззаботными и, похоже, были безумно друг в друга влюблены. «Сущий кошмар, – рассказывала ей об Изабелле Астрид. – С виду такая милая, но я бы ей доверять не стала, ни за что».

Ни на комоде, ни на столиках у стены никаких документов не было, а рыться в ящиках Роуз не решилась. Уж слишком эта комната была личной, слишком интимной. Она вздохнула. Шпионка из нее получалась так себе.

А еще Роуз бросила вызов промозглой погоде и начала исследовать Калкари. Как-то ранним утром она спугнула компанию кенгуру, устроившихся позавтракать в загоне для лошадей, и после этого старалась не сходить с тропинок, идущих вдоль виноградников. В конце концов, заскучав от ходьбы, она решила перейти на легкую трусцу. В школе Роуз серьезно занималась бегом и даже участвовала в окружных первенствах – хоть где-то был прок от ее длинных ног! – но работа в две смены и диета из пирогов и блинчиков в «Сосновом ящике» привели к тому, что Роуз уже лет сто не зашнуровывала беговых кроссовок и редко доходила пешком дальше, чем до ближайшего магазина за молоком. Она сама не могла поверить в то, какой тяжелой и неповоротливой стала, но тут, в долине Шингл, карабкаясь по крутым склонам холмов, трудно было не замечать тяжести собственного тела. Печально, но факт: она превратилась в слонопотама.

В школе Роуз была долговязым и тощим подростком – сейчас в такое, конечно, верилось с трудом, но в детстве ее дразнили Скелетом. К сожалению, те дни давно прошли. Теперь живот Роуз жил своей жизнью и на бегу дрожал, будто идеально сваренная панна котта. Вес набирался настолько постепенно, что Роуз даже толком этого не осознавала, к тому же благодаря высокому росту ей ничего не стоило скрывать лишние килограммы. Но вот теперь, глядя на валики телесного цвета, образовавшиеся поверх натянутой резинки легинсов, она понимала, что ситуация вышла из-под контроля. Роуз хватала ртом воздух, сбавляла скорость по мере того, как холмы становились все круче, но продолжала упрямо двигаться вперед, в изумлении взирая на головокружительные виды, открывающиеся с вершины холма над Калкари.

Долина раскинулась перед ней, как картинка из иллюстрированной книги: вправо и влево убегали ряды виноградников, образуя бескрайнее лоскутное одеяло, а домики и здания виноделен были рассыпаны по этому одеялу будто игрушечные. Обычно по утрам Роуз доводилось разглядеть среди виноградных лоз несколько съежившихся от холода фигур, которые кутались в толстые куртки и вязаные шапки. Перетаскивая с места на место корзины и вооружившись секатором, люди обрезали голые лозы, облепившие ряды проволочных решеток. Наверное, это примерно то же самое, что подрезать розовые кусты, – подумала Роуз. И еще подумала, что это, наверное, сущий кошмар – вот так часами торчать на холоде.

К себе в амбар она возвращалась с пробежек с красным лицом и пыхтя как паровоз, но из-за физкультуры и тяжелой работы по дому резинка штанов давила уже не так сильно. Роуз и не предполагала, что это ее настолько обрадует.