Кейт Нанн – Вино для Роуз (страница 2)

– О, вы англичанка! – догадалась Астрид. – Этого мне не сказали.

А вы – немка, – подумала Роуз, удивленная ничуть не меньше.

– Короче, пойдемте в дом. Тут околеть можно.

Астрид взяла Луизу за руку и через внушительного вида входную дверь завела девочку в прихожую с плиточным полом, где не было ничего, кроме двух пристенных столиков и потрепанного ковра, с виду ужасно древнего. Она резко повернула налево, и Роуз последовала за ней, отставая лишь на несколько шагов и изо всех сил стараясь внимательно рассмотреть все вокруг.

Кухня оказалась просторным квадратным помещением с большой эмалированной плитой с несколькими духовками, рабочими поверхностями из светлого гранита и белой глазированной плиткой на стенах, как в лавке у мясника. Тучи, затянувшие было небо, понемногу рассеивались, и через два больших окна в деревянных рамах в кухню заглядывало солнце; посередине стоял изрезанный шрамами стол и вокруг него – несколько викторианских стульев с круглой спинкой. Поверхность стола едва виднелась под грязной посудой – здесь очевидно завтракали, а пол был липкий и весь усыпан чем-то похожим на колечки «Чириос». Над огромной прямоугольной раковиной и прилегающей к ней панелью для сушки тоже высилась гора грязной посуды всех сортов и размеров. Если бы сейчас здесь взорвалась бомба, никто бы и не заметил, – подумала Роуз.

– Ну, я говорила, миссис Би не приходила уже недели две, а я очень занята с Луизой и Лео, – объяснила Астрид, без тени смущения кивнув на беспорядок.

Она расстегнула пальто на Луизе, сбросила свое собственное, после чего подхватила со стола две кружки, быстренько их ополоснула и поставила чайник.

– Лео сейчас в школе, с ним вы познакомитесь попозже.

Выглядывая из-за ног Астрид, Луиза робко смотрела на Роуз из-под своих темных, невозможно длинных ресниц.

Очуметь! – подумала Роуз. – Это у нее наверняка от матери.

– Кволиков любишь? – нерешительно спросила Луиза.

– Ну еще бы, очень люблю, – со всей серьезностью ответила Роуз.

Бум, бум, бум. Неуклюжей походкой, свойственной всем малышам, когда они очень спешат, Луиза выкатилась из кухни.

– Пошла за своей любимой игрушкой, – пояснила Астрид, расчищая место на столе и ставя перед Роуз кружку с чаем. – Молоко? Сахар? Держите. В агентстве сказали, трудно будет найти кого-нибудь, кто сможет начать работать так скоро, но, похоже, им это все-таки удалось, и, по-моему, это здорово. Я бы тут долго не выдержала, безвылазно, совсем одна.

Астрид замолчала только на секунду – чтобы перевести дыхание.

– Пока вы здесь, а миссис Би болеет, на вас готовка, уборка и покупки. А еще вы будете присматривать за Луизой и Лео в те вечера и день, когда я свободна, и вообще будете у меня на подхвате. Вы же готовить умеете, да? Мы просили найти кого-то, кто умеет готовить, – сказала она тоном, не допускающим возражений.

– Думаю, справлюсь. И да, на кухне я неплохо ориентируюсь. Но где же миссис Кэмерон или мистер Кэмерон? Я надеялась, кто-нибудь из них будет здесь и все мне покажет.

– Марк сегодня на конференции. Оставил дом на меня. – Астрид с вызовом задрала подбородок.

– А…

Роуз не очень-то нравилось, что ею командует девушка, которая, судя по внешности, едва окончила школу, но она приструнила свое эго. Надо потерпеть всего несколько недель, получить то, за чем явилась, и свалить – поехать, например, к океану. Ведь должно же в этой гигантской стране хоть где-то быть тепло.

Она по-прежнему не могла поверить, что с такой легкостью согласилась на безрассудный план Генри. Дыр и несостыковок в его плане было больше, чем в изъеденных молью свитерах, которые так любил отец. Если бы мозг у нее тогда работал получше, она бы тут же отказалась, но Роуз в тот момент была не в состоянии думать ни о чем, кроме своего бойфренда Джайлса (правильнее было бы сказать бывшего бойфренда, поправила она себя), внезапного завершения их отношений и его непредвиденного переезда в Брюссель, где он получил работу. А раз такое дело, Роуз не раздумывая ухватилась за возможность тоже уехать из страны, чтобы оказаться как можно дальше от «чудо-тряпки», как назвал Джайлса Генри, когда Роуз рассказала ему, что произошло.

В детстве брат всегда о ней заботился. Он был на восемь лет старше и бесконечно мудрее, вечно дрался за нее и давал отпор старшим девочкам в школе, которые цеплялись к ней из-за роста (к одиннадцати годам она переросла весь класс), тощих и длинных ног и удручающе немодной одежды. У Роуз еще к тому же был такой широкий рот, что все вечно дразнили ее лягушкой. При воспоминании о тех временах у нее до сих пор горели щеки.

Она подозревала, что Генри и теперь, как может, по-своему пытается о ней заботиться, – но эта его забота привела к тому, что он вынудил Роуз оставить привычную жизнь. Ну хорошо, да, она осталась без работы, без дома и с разбитым сердцем (сообщив ей, что уезжает из города, Джайлс сдал их квартиру – ну ладно, технически это была его квартира), и все это были довольно веские причины согласиться на план Генри.

Роуз все равно не планировала оставаться в этой квартире. Без Джайлса там было так же пусто, как и у нее в душе, печаль повисла в воздухе, как запах горелого чеснока. Генри прислал за ее вещами приятеля на грузовике и договорился, чтобы тот подержал их какое-то время в гараже. А самой Роуз Генри предоставил гостевую комнату, чтобы она там пару недель пострадала в свое удовольствие. А потом как-то утром, перед уходом на работу, постучался к ней.

– Слушай, сеструха, ты же не можешь там просидеть всю жизнь. Это тебе вряд ли на пользу.

Оценив истерзанный вид, всклокоченные волосы и красные глаза сестры, он отправил ее принимать душ, одновременно собирая грязные чашки из-под кофе и засохшие корки от тостов с арахисовым маслом.

– Пойди приведи себя в порядок, остальное я сам уберу.

– Но я как раз собиралась купить стайлер для завивки «Тюльпан»! – запротестовала она. – В ближайшие десять минут действует специальное предложение! Десять фунтов скидка!

Роуз зависала на круглосуточном канале телемагазина – что угодно, лишь бы не думать.

Но Генри остался непреклонен.

Бубня что-то о старших братьях, которые возомнили себя самыми умными, Роуз все же послушалась: подхватила коробку с носовыми платками, будто это была приделанная к ней стойка с капельницей, и пошаркала в сторону ванной комнаты, почти не обратив внимания на встревоженный вид Генри.

Позже, за кружкой чая, в которую брат высыпал чуть ли не полсахарницы, Роуз слушала его план.

– У тебя депрессия, – объявил он для начала.

– Да ладно, Шерлок. По-твоему, у меня для нее нет причин?

Этот вопрос брат проигнорировал.

– Я знаю, что тебе нужно.

– Да что ты говоришь? Ты – и доктор Фил, вы оба знаете?

Генри поднял руку, чтобы ее остановить.

– Насколько я понимаю, тебя здесь сейчас ничего не держит.

– Ну что ж, спасибо, дорогой, – с сарказмом отозвалась Роуз. – То есть ты хочешь мне сообщить, что жизнь моя отныне не имеет никакого смысла? Потому что лично для меня все именно так и выглядит.

– Не тупи, Роузи, ты же знаешь, что я имел в виду совсем не это. Ты свободна как птица и ни с кем не связана – а значит, вольна делать что захочешь. Да многие за такое родную мать продали бы. Перед тобой все дороги открыты! Так что давай поскорее выходи в люди вместо того, чтобы хоронить себя тут заживо!

– Ну, если учесть, что у меня нет денег, что я фактически бомж и (на минуточку, если ты вдруг забыл) что у меня разбито сердце, – возможности мои довольно-таки ограниченны.

От перечисленных проблем Генри отмахнулся как от несущественных.

– Это все мелочи, подруга, мелочи!

Роуз всегда восхищалась способностью брата находить плюсы в любой ситуации.

– Как любящий брат, который вечно сует нос в твою жизнь, – начал он и на секунду умолк, после чего продолжил: – Я хочу сделать тебе деловое предложение. Ну или будет правильнее сказать – попросить о помощи. Мне нужно, чтобы ты кое в чем порылась и прислала мне отчет. Правда, это далековато, но на винограднике, который меня интересует, как раз появилась вакансия. Я рассказывал одному своему тамошнему другу, как ты тут расклеилась, и он вспомнил об этой вакансии. Ищут кого-то, кто умеет готовить, и я подумал, что ты наверняка справишься.

Она швырнула в него коробку с салфетками.

Они росли вместе, и Роуз помнила Генри нескладным прыщавым подростком, поэтому часто забывала, что теперь в определенных кругах ее брат считается довольно большой шишкой. Свою карьеру виноторговца он начал в компании «Братья Берри & Радд», а теперь, во многом благодаря старому школьному товарищу, владел акциями нескольких виноградников в Испании и Аргентине. Брат всегда был амбициозен, еще с детства. Как-то палящим летом уговорил отца отвезти его в «Исландию» (в магазин замороженных продуктов, а не в страну: все-таки он был не настолько безумен), чтобы закупиться там мороженым по оптовой цене и выгодно перепродавать его школьным товарищам.

Генри всегда четко знал, чего хочет, и не терял времени на долгие размышления. Недавно, по секретной наводке, он по бросовой цене приобрел пару загибающихся испанских виноделен, нанял новых менеджеров, которые поправили бы там дела, и благодаря своим связям перевел активы в Великобританию. Если сведения, дошедшие до Роуз, были верны, Генри сделал на этом неплохие деньги. Так что, когда брат сказал «порыться», она поняла, что речь идет не о земле и лопате.