Кейт Нанн – Доля ангела (страница 13)
– Спасибо, но мне совсем не хочется становиться для тебя обузой. К тому же вся моя жизнь теперь здесь.
Она говорила, а сама думала: а что, если и в самом деле вернуться? Ей вдруг стало очевидно, что для этого придется в первую очередь простить себя саму и уж только во вторую – родителей.
– Никакой ты не будешь обузой. Я был бы тебе очень благодарен, если бы ты приехала.
Мэтти посмотрела на брата с недоверием.
– Там столько административных дел накопилось, а у меня вечно ни на что не хватает времени, – объяснял он. – И мне бы очень пригодился хороший личный ассистент. Уверен, для этого тебе хватило бы и одной руки. Конечно, звучит не так гламурно, как креативный директор по рекламе, но я буду счастлив, если ты приедешь. Там у нас сейчас такая красота. Солнце сияет, небо синее… – Для усиления эффекта Марк взмахнул ножом куда-то в ресторанное окно.
Мысль о теплых солнечных днях и свежем воздухе была ужасно соблазнительна. Но Мэтти помотала головой.
– Слушай, не смеши меня. Из меня вышел бы ужасный помощник, к тому же я дома не была уже сто лет. Я там, наверное, умру со скуки после всего вот этого.
Она со значением обвела взглядом зал, который заполнился мужчинами в темных костюмах и женщинами с дорогими украшениями и идеально уложенными волосами.
– Это-то понятно, – проговорил Марк, не желая сдаваться. – Но я уверен, что под маской столичной фифы по-прежнему скрывается деревенская девчонка.
Она состроила гримасу.
– Столичной фифы? Ты мои треники видел?
– Разве это не последний тренд? – спросил он, вскинув бровь. – В общем, мое предложение в силе. Лишь свистни – и ты дома.
Мэтти с благодарностью улыбнулась.
– Ладно, – сказала она. – Я хорошенько над этим подумаю. – И, поспешив сменить тему на более безопасную, спросила: – Так, а что мне подарить Луизе на день рождения?
Когда брат привез ее домой, Мэтти уселась на кухне, выходящей высокими французскими окнами на крошечный голый садик. Она заметила пару зарянок, которые носились туда-сюда над гнездом и кормили двух разинувших клювик лысых птенцов. Мэтти не переставала удивляться их упорному и изнурительному труду, они устояли, даже когда в грозу гнездышко едва не унесло ветром. Она наблюдала за птицами, а сама вертела в голове идею вернуться в долину и взвешивала все за и против. А что, если это шанс все исправить?
Окончательно Мэтти убедил разговор с Карой. С той самой Карой, которая безропотно сносила все ее капризы и смены настроения; с той Карой, которая изменила собственной привычке до ночи пропадать на вечеринках и теперь исправно возвращалась домой пораньше, чтобы приготовить ужин себе и подруге; с той Карой, которая приносила Мэтти книги и фильмы, подобранные под ее вкус; с той, что развлекала ее историями из внешнего мира. Мэтти была бесконечно благодарна подруге за все, что та для нее сделала.
– По-моему, ты сошла с ума, если не хочешь поехать домой хотя бы на несколько месяцев. Ведь там столько солнца и вина…
Пока Кара говорила, у Мэтти перед глазами возникло воспоминание: она сидит на веранде родительского дома, виноградники сияют под жарким солнцем. Вся семья собралась за круглым столом во дворе, уставленным мисками салата. Пахнет барбекю из баранины. Бутылки вина покрываются капельками конденсата, слышен смех, который отзывается эхом. Мэтти вдруг нестерпимо захотелось туда.
– Ты что, хочешь от меня избавиться? – полушутя спросила она.
– Конечно нет! – возмутилась Кара. – Но судя по тому, что ты рассказала, план превосходный. Что тебя останавливает? Назови это продолжительным отпуском. Ну или как-нибудь еще. Необязательно ехать навсегда. Садись на самолет, проведай семью, господи боже. Мама твоя небось с ума сходит, хочет узнать, как ты тут. Моя бы уже точно сошла.
Мэтти не стала рассказывать Каре, что мать до сих пор про несчастный случай и слыхом не слыхивала.
Глава 10
Роуз аккуратно пристроила последнюю снежинку на покрытый глазурью торт и поправила нос-морковку. Луиза попросила – нет, потребовала! – вечеринку на тему «Холодного сердца», и Роуз, конечно же, подчинилась. Она ни в чем не могла отказать этому сладкому темноволосому пупсу. Луиза пробралась к ней в сердце чуть ли не в первый же день знакомства.
Роуз отступила на шаг, окинула взглядом огромный белый торт в виде снеговика Олафа и удовлетворенно кивнула: Луиза будет в восторге. Она отерла руки о фартук и убрала торт в кладовку, чтобы любопытная именинница не обнаружила сюрприз раньше времени. Астрид с утра увезла малышку в город на поиски платья Эльзы и получила строгие инструкции не возвращаться до обеда. Интересно, почему всегда Эльза, а не Анна, – думала Роуз. Почему снежная блондинка-королева, а не задиристая младшая сестра?
В три часа дня в Калкари должны были прибыть два десятка четырех– и пятилетних девочек. Роуз еще предстояло наполнить пустяковыми подарочками и сладостями мешочки для гостей, а потом – надуть примерно миллион воздушных шаров. Если повезет, она успеет переодеться в чистое платье. Изабелла тоже планировала приехать. Ну конечно, ведь это она мать Луизы, хоть она и пальцем не пошевелила, чтобы помочь с приготовлениями. Даже не предлагала.
В присутствии Изабеллы Роуз вечно чувствовала себя неуверенно и была недовольна своей внешностью, поэтому в этот день встала пораньше, вымыла голову и нанесла на волосы краситель бургундского оттенка, чтобы выглядеть поярче. Пока что волосы были убраны под пластиковую шапочку для душа, краску можно смыть попозже, когда с праздничными приготовлениями будет покончено.
Этот день был важен для Калкари еще и по другой причине: к ним ехала погостить Матильда – правда, Роуз не знала, надолго ли. Марк ответил на этот вопрос уклончиво, но сказал, что сестра еще по крайней мере несколько месяцев будет проходить реабилитацию и ей потребуется щедрая доза любви и заботы. Прошлым вечером он выехал из дома, ночь провел в Сиднее и планировал утром поехать в аэропорт за Матильдой. Роуз с волнением ждала знакомства с младшей сестрой Марка и надеялась, что им удастся оказать ей хороший прием. Да и ей, честно говоря, не помешает обзавестись еще одной подругой.
Роуз прибралась в кухне и поспешила в амбар – убедиться, что там все готово. Вдруг в голову пришла мысль: хорошо бы в качестве радушного приветствия поставить в вазу свежие цветы. Проскользнув в виноградник по левую сторону от длинной подъездной дороги, Роуз кухонными ножницами срезала несколько цветущих роз. Она уже успела заметить, что розы и виноградники всегда растут рядом, и розы играют роль лакмусовой бумажки, предупреждая виноделов о признаках заболевания прежде, чем оно начнет проявляться на виноградных кустах. Роуз нравилось думать о том, что, раз ее имя означает «Роза», значит, ей тоже на роду написано жить в окружении виноградников. Идея фантасмагорическая, но она неизменно доставляла ей радость.
– Эй, что ты там делаешь?
Роуз испуганно оглянулась, но тут же с облегчением выдохнула.
– А, это ты. Я уж решила, что попалась, – засмеялась она. – Джейк мне бы не простил, если бы застал за расхищением его цветов.
– Ага, скажи спасибо, что это я, – сказал Дэн, правая рука Марка и его заместитель в винодельне. – По мне, так бери сколько хочешь. Тут их полно. Он и не заметит.
Дэн был прав. В начале каждого убегающего вдаль ряда винограда пышно цвели красные розы с бархатными лепестками.
– Вы ведь придете на праздник? – спросила она. – Лулу просила меня лично проследить за тем, чтобы вы были.
– Я твой торт ни за что не пропущу. Готов смириться даже с целой комнатой хорошеньких мамочек, – проговорил Дэн с ухмылкой.
Вернувшись в амбар, Роуз с удовольствием огляделась по сторонам. Когда она только приехала в Калкари, в амбаре было пыльно и повсюду обитали пауки, теперь же помещение преобразилось до неузнаваемости. Марк нанял местного строителя провести здесь косметический ремонт, и теперь гипсовые стены были покрыты свежей белоснежной краской, на месте прогнивших оконных рам, которые зимой впускали в комнаты завывающий сквозняк, а летом – комаров, или, по-австралийски, «моззи», появились новые. Роуз заказала для обеих спален новое постельное белье и толстые лоскутные одеяла и по обе стороны от дровяной печи установила по огромному дивану со множеством ярких подушечек. Серый плиточный пол застелили тряпичными ковриками приглушенных тонов. Слишком сильно в глаза они не бросались, но создавали уют и гостеприимную атмосферу. Роуз поставила стеклянную вазу с розами на грубый деревянный столик, открыла пару окон – немного проветрить – и поспешила обратно в главный дом.
– Черт!
Роуз стояла перед зеркалом в ванной и с ужасом смотрела на свое отражение. Она взглянула на упаковку из-под краски, которой воспользовалась какое-то время назад.
Ну, довольно приличное время назад.
«Рассвет на Таити».