Кейт Мосс – Огненные палаты (страница 48)

– Мадемуазель, простите за беспокойство, – обратился он к молодой женщине, которая стояла перед входом в ателье, – вы не знаете, что здесь произошло? Портной, который здесь работал, он не пострадал?

– Он мертв, месье.

Еще одна смерть?

– Печально это слышать. Он стал жертвой погромов?

Она наконец вышла из оцепенения и вскинула на него глаза:

– Я нашла отца за рабочим столом с иглой и ножницами в руках. Сердце.

– Он был вашим отцом? Очень вам сочувствую. Я знал его. Он был талантливый человек.

– Посмотрите вокруг. Посмотрите, что они натворили. По крайней мере, он не дожил до этого безобразия.

Девушка ушла, оставив Пита наедине с тревожными мыслями. Ему очень бы хотелось верить в то, что старик не был убит, но слишком уж подозрительным было такое совпадение.

– Что там у тебя такое? – спросил подошедший Маккон.

Пит совсем уже было собрался рассказать, но что-то его удержало.

– Ничего, – ответил он. – Та девушка показалась мне знакомой, вот и все.

Маккон положил руку соратнику на плечо:

– Ты едва на ногах держишься. Тебе нужно отдохнуть. Пойдем-ка в таверну. У меня в горле пересохло.

Пит обвел площадь прощальным взглядом, потом кивнул:

– Хорошо.

– S’il vous plaît, Monsieur, – повторила Мину. – Пожалуйста, позвольте мне пройти.

Солдат, стоявший перед выходом из дома призрения, не шелохнулся.

– Приказано никого не выпускать. Не положено.

После пары часов, проведенных за работой на кухне, и помощи последним раненым Мину выбилась из сил и отчаянно хотела поскорее вернуться к Эмерику и тетке.

– Любезный, позвольте мне пройти.

Часовой постучал себя пальцем по уху:

– Вы что, меня не слышали? Вы глухая? Приказано никого не впускать и не выпускать.

– Моя тетушка с ума сходит от беспокойства за меня, – взмолилась она, хотя представляла себе, как разволновался бы ее отец, узнай он, в какую передрягу она попала.

Мину попыталась прошмыгнуть мимо, и в это мгновение четки выпали у нее из кармана. Выражение лица солдата изменилось.

– А тетушка-то у нас никак католичка, а? – протянул он, поддев острием шпаги угол ее плаща. – Что, за все эти роскошные тряпки приходится платить?

Мину поспешно отступила от него подальше.

– Тебя подослали сюда шпионить за нами? Мы знаем, что они используют женщин, чтобы обстряпывать свои грязные делишки! – Он стремительным движением схватил Мину за запястье. – Ну, признавайся, ты здесь за этим?

К ужасу Мину, он рванул застежку на ее плаще.

– Ну-ка, если они за этим подсылают своих католических шлюх, посмотрим-ка…

Мину что было сил саданула его коленом в пах.

– Тварь! – взвыл он, согнувшись пополам. – Потаскуха!

Не обращая внимания на боль в плече, Мину сцепила руки в замок и с размаху обрушила их на его затылок. Солдат рухнул на колени, и она, воспользовавшись этим, протиснулась мимо него, распахнула дверь и, охваченная ужасом, выскочила на улицу Перигор.

Глава 37

В таверне было темно и дымно. Это было известное место схода протестантов, и сегодня все ставни были закрыты, а воздух буквально пропитан тревогой. Пахло кожей, опилками и пролитым элем. Всякий раз, когда дверь открывалась и в нее врывался порыв свежего ветра с улицы, все глаза устремлялись к ней в надежде на новости.

Маккон с Кромптоном сидели за столом, пили и играли в кости. Пит, привалившись к стене, пытался привести в порядок мысли. Сцена перед мастерской на площади Дорада вновь вывела на передний план плащаницу. Он не мог отделаться от ощущения, что появление в Тулузе Кромптона в сопровождении его кузена Деверо куда более связано с ней, нежели с желанием оказать поддержку братьям-гугенотам. На мгновение у него даже закралось подозрение, не мог ли Кромптон быть причастен к гибели мастера.

– Per lo Miègjorn, – пробормотал он вполголоса пароль, который у него потребовали назвать в комнате над таверной в Каркасоне. – «За Юг».

Пит поднялся. У него слишком разыгралось воображение. Они ведь с Кромптоном по одну сторону баррикады, разве нет? Да, этот человек ему не по душе, но это еще не делает его злодеем.

И тем не менее Пит не мог отделаться от ощущения, которое кольнуло его в доме призрения: что-то не так. Какая-то вскользь сказанная фраза, которая не должна была быть произнесена. Он покосился на Кромптона, который готовился бросить кости.

И все-таки…

Дверь вновь открылась, и в таверну вошел гонец. Безошибочно вычислив среди собравшихся гугенотов старшего, он направился к нему. Пит шагнул поближе, чтобы послушать, о чем будет идти речь.

– Перед главным входом в монастырь выставили алебардщиков, людей сенешаля. Судьи тоже обзавелись частной охраной. Они утверждают, что городскую стражу контролируют гугеноты, поэтому рассчитывать на защиту с ее стороны нельзя.

– Вздор.

– Такую причину назвал парламент.

Капитан покачал головой:

– Переговоры уже начались?

– Вот-вот начнутся.

– И председательствует на них Жан де Мансенкаль, как мы слышали?

– Да, сударь.

– И у нас есть внутри свои люди, которые будут сообщать нам о том, что там говорится?

– Есть.

Капитан взмахнул рукой:

– Отлично. Доложите мне, как идут дела, через час.

Пит проводил посланца взглядом, потом уселся рядом с Макконом. Они говорили по-английски, и Кромптон снова пытался затеять ссору.

– Ваш пастор с амвона призывает к бунту, – произнес Оливер. – Прямо-таки рвет и мечет. Вполне правомерно, на мой скромный взгляд. Но он подстрекатель, а не миротворец.

– Согласен, Баррель – человек прямолинейный, – осторожно отозвался Маккон.

– Он поносит герцога Гиза. – Кромптон сгреб со стола кости и сунул их в карман. – Если эти разговоры зайдут не в ту степь, у вас недостаточно людей, чтобы овладеть городом без подкреплений извне.

Пит подался вперед:

– Мы вовсе не планируем овладевать городом. Нам нужен справедливый мир, а не война.

– А Юно с Конде в Орлеане, по-вашему, что делают? Планируют охотничью вылазку? – расхохотался Кромптон.

Пит вспыхнул.

– Чем вы, Кромптон, были заняты сегодня весь день, пока мы тут вкалывали? – осведомился он. – И Деверо тоже? Кстати, где он? Он до сих пор не вернулся.

– На что это вы намекаете?

– Я задал вам этот вопрос совершенно без всякой задней мысли, Кромптон. А что? Вам есть что скрывать?

– Катись ты к черту, Рейдон. – Кромптон поднялся и, ни слова больше не говоря, вышел за дверь, так ею хлопнув, что она заходила ходуном на своих петлях.